Глава 18. Три мушкетёра.

Яр

Сижу на полу, вытянув ноги и уперевшись затылком в кирпичную стену. Ян мотается из угла в угол. Рус… А Рус валяется на матах, положив на лоб мокрое полотенце. Кажется, он всё ещё в дрова.

Вполуха слушаю причитания Бесова и то, как Новожилов бормочет:

– Надо как-то протрезветь, бля… Где там Машка с таблетками?

– Её вроде Катя зовут, – поправляет его Ян.

– Да похуй! – скалится Руслан. – Катя, Маша... Какая разница сейчас? Важно, что мне батю встречать через два часа. И надо выглядеть вменяемо. И трезво, блин. Яр, ты вообще живой там, или как?

Или как…

Промычав что-то нечленораздельное, продолжаю думать о своём, прикрыв глаза. Никак не могу переключиться на проблемы насущные и перестать думать… о ней.

Мира и её невинность.

И как я легко забрал у неё это... Ничего не предложив взамен.

Хотя нет, кое-что всё же она получит. Чувство сожаления и наверняка стыда. А ещё – ощущение себя опозоренной, если где-то всплывёт фотоотчёт для Бортика.

Он не должен всплыть. Фотки только на моём телефоне. И я не выпускал его из рук, пока этот социопат с улыбкой конченого маньяка разглядывал фотографии пятен крови на одеяле и белой рубашке Миры. Саму девушку, пока она спала, я запечатлел с такого ракурса, что невозможно догадаться, что это она. Прикрыл её тело простынёй, несмотря на то, что уснула она уже в моей футболке и своём белье.

Испачканный пододеяльник я снял с одеяла и вместе с рубашкой отправил в стиральную машину.

Эту рубашку надо как-то вернуть. А вот ремень с бантами я зачем-то решил оставить себе.

Фетишист долбаный.

Бортик посмотрел фотоотчёт, и по его лицу было видно, что он полностью удовлетворён моим деянием.

– Твой долг прощён, – сказал он. – Но если теперь хотя бы вздохнёшь в её сторону, все узнают твой маленький грязный секретик, Ярослав.

– То есть… Мне её послать, что ли, если она со мной просто поздоровается?

– Не посылай. Игнорь. У тебя вон Милана есть, сосредоточься на ней. Или тебе эта первокурсница так понравилась? – загорелись его глаза адским пламенем.

Я мотнул головой.

– Нет. Девчонка как девчонка. Ничего особенного.

– Зато невинна была, – фыркнул Бортик. – Считай, такой редкий экземпляр испортил.

Я ничего не ответил. Просто ушёл в этот долбаный спортзал в подвале дома Руса. И мы уже три часа торчим здесь.

Надеюсь, Мира уже уехала в универ. До понедельника мне можно забить на муки совести и решать другие проблемы.

А их тьма.

Прибегает Катя с бутылкой воды и какими-то лекарствами. Устраивается рядом с Русланом и, как верная собачонка, начинает отпаивать его и приводить в чувство.

Через пять минут он поднимается и садится так же, как я, прислонившись спиной к стене.

– Всё, иди, – отправляет восвояси девочку. И тут же лжёт ей: – Я позвоню.

Ян садится на велотренажёр, упирается локтями в руль и хмуро смотрит то на меня, то на Руса.

– Да завязывай так глазеть, – поморщившись, отмахивается от него Новожилов. – Это была и твоя идея тоже.

– Не моя, – качает головой Ян.

– Ну ок. Моя и только моя. Но вы же поддержали! – психует Руслан. – И это мой отец теперь будет спасать наши задницы.

Ян вернулся лишь под утро и с плохими новостями. Челябинский мажорчик отказался от денег. И он не жаждет видеть нас лучшими друзьями. Скорее, хочет всех нас утопить. Угрожает, что пойдёт в деканат. А его дружок уже продемонстрировал какую-то видеозапись проректору.

Рус тут же подключил отца, выдернув его из поездки. Его новая жена, конечно, не в восторге.

– И что там на записи? – спрашивает Новожилов у Яна. – Да что он мог там снять?

– Подвал. Как они копают. Как челябинцу плохо стало. Гриню и Игната, – перечисляет Бесов ледяным тоном.

– Вот! А нас там не было, – Рус поднимает указательный палец вверх. – Опять же, всё было по доброй воле. Их никто в подвал силой не запихивал.

– А челябинский мажорчик настаивает, что силой, – цедит сквозь зубы Ян.

– Но ты же там был! – вновь психует Рус. – Да и остальные подтвердят.

– Кто остальные? – вклиниваюсь я. – Перваки? Пфф…

– Всё, вы меня утомили. Ни грамма позитива, – Новожилов прикрывает веки и бубнит: – Никто не умер. Знатно потусили. У меня вообще секс фееричный был сразу с двумя горячими девчушками. Видели бы вы, что они творили… А вы тут разнылись, блин!

Рус прав. Это не конец света. Его отец сможет потушить и челябинского мажорчика, и даже декана.

С деканом они время от времени пересекаются по старой дружбе. Даже дружат семьями. Новожилова ни за что не выкинут из универа. А вот нас с Бесовым…

Но конец света всё же в другом. И он мой, личный.

Я опустился до такого, что в голове до сих пор не укладывается.

Ну на ней же не было написано, что она ещё ни разу… никогда…

Да блять!

Как теперь вытравить это всё из себя?

Рус задремал ненадолго, как мне показалось. Ян залип в телефоне. Шерстил общий чат, переписывался со знакомыми, пытаясь узнать, как дела в универе.

Я свой телефон как вырубил три часа назад, так и не врубил. Потому что там Милана со своими звонками и смс. Не до неё сейчас.

Наконец Новожилов медленно встаёт, растирает лицо руками, приглаживает волосы.

– Ладно, всё, погнали.

– Тебе бы в душ, – качает головой Ян.

Среди нас он выглядит самым бодрым.

– Я принимал его дважды за эту ночь. Но я там был не один, – ухмыляется Рус.

– Избавь нас от подробностей, – пихает его к двери Бесов.

– Зависть, Янчик – тоже грех! – с видом праведника заявляет Новожилов. – Хватит бегать в поисках той самой большой любви и ограничивать себя в плотских утехах.

– Я не ограничиваю, – отбривает Бесов.

– Заливаешь.

Подкалывая друг друга, они выходят за дверь. Иду следом.

Ян и правда немного помешан на той самой, которой и близко нет на его горизонте. Но Рус неправ, Бесов очень даже отжигает с остальными девчонками. Просто он не болтает о своих подвигах, не выделывается.

В доме уже вовсю работает клининг, выгребая всё дерьмо – последствия вечеринки.

Грузимся в Порше. Новожилов напяливает солнечные очки, закидывает в рот жвачку. Едем в аэропорт.

Его отец должен прилететь на своём личном джете. Сказать, что Рус не дёргал его так никогда – это слукавить. Новожилов-старший время от времени срывается откуда-нибудь из-за выходок сына.

Сергей Аристархович спускается по трапу с таким лицом, что мы тут же понимаем – нам пи*дец. Рус быстро снимает с себя очки и идёт навстречу отцу. Тот проходит мимо. Светочки-нимфеточки с ним нет – значит, она осталась в Дубае.

Новожилов-старший бросает нам с Яном:

– И вы под стать моему идиоту...

Не останавливаясь, идёт к зданию аэропорта. Нам только остаётся догонять его и ломать голову, чем в этот раз всё закончится.

Сергей Аристархович направляется прямиком в ресторан аэропорта. Устраивается за столиком, мы тоже присаживаемся.

– У меня есть час, – говорит он, взглянув на наручные часы. – Ты, сынок, летишь со мной.

– Блин, пап… – успевает протянуть Руслан.

И ему тут же прилетает пинок под столом. Новожилов-старший замахивается ещё и рукой, но не решается дать подзатыльник Русу в многолюдном месте.

Хлопает ладонью по столу.

– Ярослав возвращается в университет и собирает вещи, – говорит он, глядя мне в глаза.

Чувствую, как тело моментально покрывается холодным потом.

Меня что, отчисляют, вашу мать?

– Какие вещи, пап? – вклинивается Рус, рискуя всё же выхватить от отца.

– Минимальные, – цедит мужчина. – Потом у тебя поезд до Коломны. Там пройдёт олимпиада по социологии. Вернёшься с медалью и дипломом – декан тебя простит.

Я не рублю в социологии, но кого это, блин, волнует.

– А ты, – выстреливает взглядом в Яна, – рискуешь вылететь из команды и похерить предложения в высшую лигу. Знаешь, Бесов, мне казалось, ты действительно этого хочешь – играть по-взрослому. Я свёл тебя с нужными людьми. Но в тебе, оказывается, гораздо больше желания заниматься идиотскими мальчишескими приколами вместе с моим сыном.

– Я хочу играть! – перебивает его Ян. – Такое больше не повторится!

– Хочешь играть? Хорошо! Тогда ты валишь на сборы. Побудешь в реалиях большого баскетбола с большими дядями.

– А как же учёба? – вновь вклинивается Рус.

– Вернётесь – нагоните. Может, хоть учиться сподобитесь, пока будете висеть на волоске от вылета за неуспеваемость… А если бы он помер? – морщится Сергей Аристархович. – Вы своими куриными мозгами вообще подумали, что будет с вами? Как вы с этим жили бы потом? Или ваши мозги сильно ограничены в возможностях? И столь сложные мыслительные процессы вообще не для вас, а?

– Пап, ну правда, хватит! Нам стыдно. Клянусь! – с жаром тараторит Рус, лебезя перед отцом. – Это просто посвящение было. Кто ж знал, что у него аллергия.

– То есть просто нажраться, блевать и срать под себя – это уже не в кайф, да?! – рявкает Новожилов. – Надо ещё кого-нибудь угробить?

Синхронно опускаем глаза.

Челябинского мажора мне совсем не жаль. Вот не нахожу я в себе ни крупицы желания проникнуться его историей. В моей памяти стоит лишь лицо Миры. Взгляд её пьяный и доверчивый. Болезненно подрагивающие губы, когда я был внутри неё. Слезинки в уголках глаз...

Она придумала мне прозвище. Тёмный. Как же она оказалась права насчёт меня.

– Вопросы ещё есть? – гаркает Сергей Аристархович, лупанув ладонью по столу.

– Нет, – мычим в ответ.

Короче, Рус улетает с ним. Я – на олимпиаду, будь она неладна. А Ян, получается, будет играть в баскетбол.

– Прощайтесь давайте, три мушкетёра недоделанные, – бросает Новожилов-старший и встаёт.

Пожимаем друг другу руки. Рус отдаёт мне ключи от тачки.

– Отгони домой, ладно?

– Сделаю.

Охренительно начинается этот учебный год...