Глава 62. За бортом. Хватит!

Яр

В травматологии Миры в списках нет. Невольно накалюсь оттого, что никто не может помочь мне найти её.

Телефон Миры недоступен, моё сообщение осталось непрочитанным.

Больница просто огромная, шесть корпусов. Она областная и сюда везут со всех ближайших населённых пунктов.

В приёмном покое устраиваю лёгкий кипиш и в конце концов получаю результат.

– Орлову в гинекологию перевели, – читает в каких-то записях женщина на ресепшене.

– Ясно...

Обвожу невидящим взглядом пространство вокруг. Гинекология – это плохо или хорошо? Что происходит вообще?

– Отделение гинекологии – в первом корпусе от ворот. А так – это пятый корпус, если смотреть по нумерации, – объясняет мне всё та же женщина, видимо, заметив, как я немного потерялся.

Ну или просто хочет, чтобы свалил поскорее.

– Спасибо, – роняю я.

Подтянув ремень спортивной сумки на плече, выхожу на улицу. Дождь льёт как из ведра. Он ледяной и немного остужает мою кипящую голову.

Дойдя до нужного здания, останавливаюсь на крыльце и смахиваю воду с волос и одежды. Решительно захожу внутрь, но... в гинекологическом отделении наотрез отказываются пропустить меня в палату Миры.

– Это женское отделение, – терпеливо объясняет медсестра за стойкой. – Больная сама к Вам спустится. Посидите.

Снимаю мокрую ветровку, бросаю на спинку стула. Сажусь.

Ненавижу больницы. Сколько я их перевидал…

– Орлова, да? – уточняют у меня.

– Да. Мирослава Орлова. Я привез её документы.

– Ей отдадите.

Девушка уходит. Я жду, сканируя тяжёлым взглядом лестницу. Вообще-то, сейчас я легко могу туда проскочить. Никто на меня не смотрит.

Ждать невыносимо… Да и по правилам я жить не привык.

Я же, блин, не в операционную хочу зайти! Просто хочу посмотреть, в какой палате лежит Мира. Какие там условия. С её врачом поговорить хочу. А меня за бортом держат всеми этими «нельзя» и «ждите здесь».

Повесив сумку на плечо, поднимаюсь наверх. Вижу ту медсестру в конце коридора и, нырнув за какую-то приоткрытую дверь, прячусь за ней. Девушка в компании врача, кажется… Они проходят мимо, не заметив меня. Слышу обрывок их разговора.

– Та девушка с кровотечением… Что говорить родным?

– Ничего пока не говори. Я сам.

Уходят. А я ошалело смотрю им вслед, покинув своё укрытие.

С кровотечением? Какая девушка?

Моя девушка?

Нет. Не может быть!

Вскинув взгляд в потолок, шевелю губами:

– Да сколько можно уже? Дай передышку, а? Я устал – пиздец как…

– Ярослав? – раздаётся вдруг взволнованный шёпот за спиной.

Резко оборачиваюсь.

Мира… В каком-то бесформенном халате, бледная, с шишкой на лбу…

– Ты зачем… здесь? – теряя голос, продолжает шептать она.

– Зачем? – не верю своим ушам. – А где мне ещё быть?

Подхожу вплотную, склонившись, провожу носом по её скуле. Вдыхаю аромат её кожи… и запах больницы. Мира отшатывается. Отходит к окну.

Иду за ней, ставлю сумку на подоконник. Похоже, у нас всё ещё проблемы. Та ссора перед её отъездом с Бортиком явно не стёрлась из памяти. Мы всё ещё порознь. Всё это я считываю с её отстранённой позы.

А в моей голове всё иначе. И мы, вроде как, пережили все наши проблемы. Осталось только со здоровьем её разобраться.

– Я привёз тебе вещи… И документы, – расстёгиваю сумку. – Марго тебе тут всё собрала…

Голос дрожит, руки мои трясутся.

– Спасибо.

Мира заглядывает в сумку и достаёт вязаную кофту на молнии. Торопливо снимает халат, под ним блёклая сорочка. Быстро надевает кофту. Она длинная, прикрывает её бёдра.

Наконец поднимает на меня взгляд. В нём – боль и обида.

– Как ты? – тянусь рукой к её лицу.

Отодвигается от меня и пожимает плечами.

– Бывало и лучше.

– Я слышал разговор врача о девушке с кровотечением. Это ты?

Мира долго смотрит мне в глаза. И молчит, заставляя моё сердце замереть от страха.

– Если скажу, что да, речь шла обо мне, что ты сделаешь? – произносит она тихо, но твёрдо.

Моё сердце ухает куда-то вниз.

Кровотечение было у Миры?

И что я должен сказать? Точнее, как вести себя правильно? Я же, блять, неправильный! И, кажется, Мира готова обидеться на меня ещё больше, даже если я неправильно вздохну.

Если ребёнка нет, значит, между нами тоже ничего нет – так она думает?

А вот нихрена!

– Наш ребёнок… Он… Он… ж-жив? – запинаясь, наконец подбираю слова.

– Так он наш? – резко вскидывает подбородок.

Её глаза блестят, но слёзы не проливаются.

– Конечно, наш, – хриплю в ответ.

Пусть «пинает» меня, если ей от этого легче становится. Я так виноват, блять... Мира даже слабовато «пинает». Я бы сильнее бил.

Она так прекрасна... Даже вот такая – недоступная, гордая, вроде бы с железной бронёй снаружи, но очень хрупкая внутри. Как же она прекрасна, моя девочка…

– А мне казалось, что я его придумала – этого ребёнка. Чтобы тебя побили.

Нет… Нет! Всё! Хватит меня бить! Ведь при этом она и себе делает больно!

Мира всё-таки начинает плакать. Слезинки одна за другой ползут по её щекам.

– Я – идиот, слышишь? Незрелый, нечуткий, не слишком сообразительный…

Ругая себя, прижимаю Миру к подоконнику, не давая сбежать. Держу девушку за плечи. Она упирается ладонями мне в грудь, взгляд не поднимает. Вся сжалась и дышит через раз.

– Ну прости меня, малыш! Я – идиот! Ну помоги мне немного... Я не знаю, как говорить, что говорить, чтобы ты поверила мне… Знаю, мне сложно верить…

Она молчит. Помогать не собирается. И я судорожно бормочу дальше:

– Пари с Бортиком было самым идиотским поступком в моей жизни. Я денег ему торчал. Немало. Но я не оправдываюсь. Я раскаиваюсь. И если… с ребёнком что-то случилось... мы… мы вместе это переживём. Вместе через всё пройдём. Ты не одна. И я не хочу считать себя одиноким. Пари было, да! Но потом… Потом всё по-настоящему у нас было.

– Кровотечение не у меня! – вдруг прерывает мой лепет Мира, поднимая взгляд.

У меня получается шумно выдохнуть, а вот вдохнуть – уже никак.

– Так… значит… у нас всё хорошо? – просаживается мой голос.

Чёртов кислород! Где он? Где?

– Да, – шепчет Мира. Её глаза вновь блестят. – Вроде бы... Назначили курс витаминов. Анализы кое-какие надо сдать, но здесь их не делают.

– А где делают?

– В частной клинике быстрее.

– Значит, сделаем в частной.

Утыкаюсь носом в её макушку и вдыхаю, наконец, полной грудью. Ладони Миры соскальзывают вниз, девушка прижимается ко мне, больше не отталкивая.

Под черепной коробкой аж пульсирует. И сердце частит, рвётся…

– Ярослав, ты был этой ночью со мной? Там, на трассе...

Она говорит так тихо, что я с трудом разбираю её слова.

– Был, – глажу её плечи. – Но меня в скорую не пустили. А потом – и в палату. Я написал тебе, что приеду, но ты не прочитала.

– Мне отдали телефон, но он разряжен.

Я это предугадал и привёз зарядник.

– А я на УЗИ ходила, – вдруг всхлипывает Мира. – На первое. Это… это было непередаваемо...

А я вот пропустил. И меня пиздец как ломает оттого, что я всё время где-то за бортом.

Хватит!

Хочу хлебнуть эту жизнь по-полной. Хочу Миру и ребёнка.

Кажется, я никогда и ничего так яростно не хотел.