Глава 12

Хассаир открыл портал и подал руку. Я некоторое время смотрела на неё, не решаясь ответить.

— Ваше темнейшество, не могли бы вы меня просветить, куда именно мы отправляемся? — спросила я, приподняв брови.

— Во дворец Ночи, — ответил он таким тоном, будто это было очевидно.

Я же выпала в осадок. В каком смысле… во дворец Ночи? Я переезжаю? О чем они со светлым договорились? Я обернулась к Анвэйму.

— Ваша светлость, не могли бы вы разъяснить, что тут происходит. Буду безмерно благодарна.

Эрлорд прищурился, сложив руки на груди и склонил голову, будто раздумывая, как получше мне преподнести эту информацию. Но с ответом его опередил Хассаир.

— Мы пришли к некой договоренности. Эрлорд разрешил проводить с тобой один день в неделю. Сейчас мне совсем не хочется терять драгоценного времени, которое мы должны провести вместе.

— Что значит… разрешил? — переспросила я и при этом так взглянула на Анвэйма, что он должен был как минимум воспламенится (причем не в эротическом смысле, а в самом что ни на есть буквальном), но этому хоть бы хны! Продолжал смотреть на меня словно на подопытного зверька.

— А что ещё эрлорд обещал? Ярлык на управление не дал, нет? Или, может, грамоту какую? Инструкцию по применению и управлению?

Я просто не могла остановиться. Хотелось, очень хотелось залепить пощечину светлому. Оставить красный отпечаток на бледной коже. Дать понять, насколько он меня обидел и оскорбил.

— Аламинта? — осторожно переспросил темный, явно не понимая, к чему я клоню.

— Минуточку, ваше темнейшество, — ответила я мило и обернулась к Анвэйму. — Ваша светлость, позвольте вас на пару слов.

— А разве у нас есть секреты от его темнейшества? — хмыкнул он.

— Ваша светлость! — с нажимом повторила я, чувствуя, как закипаю.

Анвэйм развернулся и вышел в коридор. Я следом за ним юркнула в кабинет, но и не заметила, как оказалась к его объятиях. Подобного поворота события я не ожидала.

— Что вы себе позволяете? — удивилась я.

— Держу твои руки, чтобы ты случайно не наделала глупостей. Например, не влепила мне пощечину.

— Какая удивительная проницательность! — восхитилась я. — Это что же, по вашему мнению, вам есть за что получать пощечину?

— Не уверен, однако не исключаю такого твоего желания. Даже наоборот: вижу его в твоих глазах.

— А вы стали ощущать мои эмоции?

— Ну что ты, — хмыкнул он, наклонившись ниже, — дело не в магии. Дело в простой наблюдательности.

 Я готова рычать. Откуда во мне столько злости? Но чертовы гормоны!.. Только немного взбунтовались, как уже не дают меня остановиться. У меня будто сорвались тормоза.

— Какое право вы имели “разрешать” мне посещать дворец ночи? Вы мой господин? Хозяин? Вы даже не правитель моей страны!

— Ну что ты, Аламинта! — воскликнул он слишком веселым тоном. — Я всего лишь разрешил ребенку находиться во дворце ночи, а сама ты можешь отказать Хассаиру в любую минуту. Более того, такой поворот событий мне даже понравится.

Невыносимый! Нет, я его точно ударю. И ведь сделала. Только несильно, кулачком в плечо. Так, что он, казалось, этого даже не почувствовал.

— Ну уж нет! Я проведу чудесный день с его темнейшеством! Наконец-то вырвусь из этой клетки, в которой я буквально задыхаюсь! Я в вашем присутствии задыхаюсь!

— О, вот как, — прищурился светлый, вмиг растеряв всю свою веселость, — то есть на меня ты злишься за то, что я якобы разрешил своему ребенку находиться подле правителя темных, а на самого делорда, который даже не спросил твоего мнения и потащил во Дворец Ночи, ты не злишься?

Я открыла рот и закрыла. Почему я должна злиться на Хассаира? Я его едва знаю! Да и… хм, действительно, почему я не злюсь?

— Как я могу злиться на свою истинную пару? — спросила я, пожав плечами и оттолкнувшись от мужчины. Впрочем, он не сильно удерживал меня. — Он моя судьба и будущая любовь. Уверена, у нас с ним будет идиллия. Я даже злиться на него не могу.

Светлый усмехнулся, но ничего не ответил на мою тираду. Он открыл портал и собирался в него шагнуть, лишь в последний момент обернулся.

— Медальон. Не снимай его. Это мощный артефакт.

— Спасибо, — выдавила я нехотя, и светлый скрылся в портале.

Мне хотелось что-нибудь разбить. Желательно о голову Анвэйма, но он правитель, чтоб его! Покружившись, я попыталась успокоить собственную злость. Был ли у меня в сущности выбор? Но в одном я была уверена: я проведу сегодня замечательный день, несмотря на непомерную всевластность некоторых.

— Все хорошо? — спросил темный, встретив меня в коридоре. Он пробежался по мне обеспокоенным взглядом и взял за руку. — Если ты не хочешь идти со мной, я неволить не стану.

— Этим вы и отличаетесь, — с натянутой улыбкой произнесла я. — Его светлость всегда хочет все контролировать. Спасибо за свободу выбора.

— В конце концов, мы и тут можем неплохо развлечься. Уверен, у лорда де Шалиса в запасе несколько интересных настольных игр. Правда, ты так и не увидишь мою коллекцию золотых фигурок… — Тут он улыбнулся, сделав паузу, — но эти древности такие скучные.

Я негромко рассмеялась.

— Скучно? Это то, что мне нужно в моем положении! Просто не могу отказаться!

— Тогда вперед, леди, — подмигнув мне, темный открыл портал.

Кажется, сегодня день открытий: целых два разносторонних портала за один день! Но этот мало чем отличался от светлого, и не прошло и трех секунд, как мы вышли в богато обставленном зале: с картинами на стенах, лепниной на потолке и фреской, на которую я на несколько мгновений засмотрелась.

— Это вскоре станет твоим домом, — тихо произнес делорд, и я встретилась с ним взглядом.

Рассматривать мужчину как потенциального мужа было тяжело. Как иномирянке сложно было поверить, что действительно существуют истинные пары и Хассаир предназначен мне судьбой. Еще я не понимала, почему делорд не задал некоторые вопросы лорду де Шалису, например о том, почему я нейтральная. Он будто проигнорировал этот факт. Целый правитель — и такая беспечность? Что за игру ведут двое правителей?

— Пока рано говорить о подобном, — ответила я, отводя взгляд.

Прокомментировать делорд не успел: к нам шагнула невысокая девушка в темном платье с белым фартуком и в светлом чепце.

— С возвращением, ваше темнейшество.

Хассаир кивнул, после чего обратился ко мне:

— Ты обедала?

— Еще нет.

— Отлично, — кивнул он и обернулся к служанке. — Проводите леди Аламинту в малую столовую. — И уже мне: — Я скоро вернусь. Дождись меня.

Я кивнула, все еще находясь в неком смятении. Медальон Анвэйма я решила спрятать в декольте, как только Хассаир ушел. Горничная вела меня самым длинным маршрутом, полагаю для того, чтобы столовую успели подготовить к нашему приходу. Пока мы прогуливались по коридорам дворца, успела осмотреть архитектуру, живопись и скульптуру: многое было звериным, например, шкуры, бюсты из морд кошек с человеческими плечами, странное оружие. В общем, как ни крути, но выглядело пугающе.

Не знаю, какие у них тут методы сообщения, но работали они слишком быстро. Да и Хассаир, видимо, пользовался коротким путем или тайными ходами, чтобы добраться до своих комнат и вернуться обратно ко мне, потому что он присоединился ко мне удивительно быстро — полностью собранный.

Сейчас он выглядел иначе, чем в моем сне или при первой встрече: темно-синий камзол, высокие сапоги и толстая цепь на шее, украшенная драгоценными камнями. Выглядел он несколько младше эрлорда, ему можно было дать не больше двадцати пяти, но при этом в нем было то самое озорство, что порой не хватает светлому. Особенно притягивали его глаза: в них будто клубилась тьма. Я почему-то подумала, что он идеальная противоположность эрлорду. Его светлость был холодным, словно ледяная статуя, а Хассаир был теплым, словно большая черная кошка.

Шагрис, как назвал её эрлорд. А я собиралась в питомник её отправить! Интересно, делорд запомнил это или нет? Надеюсь, что нет, иначе прокол из проколов. Вообще очень странно, что лорд Энрад не рассказал о такой особенности местной королевской семьи. Хотя чаще всего так и выходит: о самых простых вещах порой забывают сказать, приняв их за нечто должное, непреложное.

Правитель подал знак к началу трапезы. Я мысленно поблагодарила магистра Энрада за то, что сейчас мне не придется краснеть за свои навыки этикета.

— Кто бы знал, что я взгляну на тебя иными глазами, Аламинта, — произнес Хассаир с улыбкой, пока я медленно наслаждалась салатом. — Связь истинных пар — странная штука, не правда ли? Кто-то называет это проклятьем, кто-то — даром небес. Но обычно пары соединяются в тот момент, когда нужна помощь и защита. Тебе нужна моя помощь, Аламинта?

Я призадумалась. Что-то в этом было. И помощь бы мне не помешала, но судя по разговору эрлорда и делорда, последний не имел никаких прав на ребенка. И пока я не узнаю, что темный правитель не имеет намерений навредить малышу, не могу так легко принимать его помощь.

— А вы хотите её предложить? Не боитесь, что я попрошу слишком многое?

— Не доверяешь? Хочешь видеть подвох? — спросил он с улыбкой. — Ничего страшного — скоро все изменится. Придут чувства. Позже. Обязательно. Так бывает всегда. Зато теперь я знаю, что ты — моя пара, поэтому и отношение к тебе иное. Я словно забыл все твое прошлое кокетство. Надеюсь, ты будешь мне верна. — Он окинул взглядом мой живот и жестко добавил: — Впредь.

Вот это разговорчики на втором часе знакомства! Я едва не поперхнулась, услышав это. Мне уже сейчас приносить клятву верности? Пока не дождетесь, ваше темнейшество.

— Почему вы настаивали именно на бале? — спросила прямо. — Если это действительно навредит ребенку, я не простила бы этого. Ведь реакция подданных действительно может быть ужасной.

— Я это понимаю, однако мои подданные — гарант того, что с тобой ничего не случится, что Анвэйм будет нести ответственность, если… если…

Темный не договорил, а я поняла его: если я погибну во время родов. Он хотел убедиться, что его светлость сделает всё от него зависящее, не только для ребенка, но и для меня. Хотя, боюсь, что подданным Ардахейма и Фарахейма не понравится, что правительница темных — мать наследника светлых.

М-да, ситуевина. Словно между двух огней.

Я кое-что узнала о принципе наследования в темных и светлых землях: трон получает ребенок, не обязательно рожденный в браке, а тот, чья сила будет выше, чья магия будет безграничней. Хотя наследовал престол всегда законный наследник, ведь при свадьбе правитель передает часть своих сил избраннице, а потом и ребенок в браке рождается сильнее.

Мне без разницы, будет ли мой малыш наследником, для меня было важно его будущее. Возможно, я поступала эгоистично, цепляясь за желание самой воспитывать его, но я была уверена в одном: во дворце светлого внебрачному сыну или дочери рады не будут. Ничего хорошего его там не ждет. Как и меня.

Но слова лорда де Шалиса не давали покоя. Я копалась в себе, понимая, что свое эгоистичное желание стоит задушить на корню, однако ребенок… мне так хотелось увидеть его первую улыбку, увидеть первые шаги.

Но ведь если я стану женой делорда, то мой ребенок ни в чем не будет нуждаться. У него так же будет все, как и у наследника светлого. Хотя думать о таком — весьма меркантильно с моей стороны, поэтому я тут же отвесила себе мысленную оплеуху.

— Что чувствуют… истинные пары по отношению друг к другу? — начала осторожно, отпив сок из стакана — достаточно сладкий, чтобы я его быстро отставила в сторону. — Как начинает проявляться эта связь?

— Всегда по разному, — с улыбкой продолжил делорд. — Иногда мужчины нашей семьи влюблялись с первого взгляда, иногда на это уходят месяцы и даже годы. Но результат всегда один: брак нерушим, в семье царит гармония, взаимопонимание и… любовь.

— Вот как, — кивнула и зачерпнула ложку супа, — и какой же из вариантов у вас? Чувствуете ли вы что-то ко мне?

Хассаир смотрел с лукавой улыбкой, а в глубине его глаз клубилась манящая тьма. Он напоминал мне дьявола-искусителя, нежели темного правителя. Такой молодой, горячий и притягательный. Темные волнистые волосы, спадающие на плечи, только придавали его образу некую агрессивность.

— Ты, — невпопад сказал он, — обращайся ко мне на ты. А возвращаясь к твоему вопросу… Пока нет, — не стал он лукавить, — лишь тягу. Даже сейчас, сидя рядом с тобой, меня непреодолимо тянет к тебе. И в физическом плане, и в духовном. Мне хочется быть рядом, ощущать твое тепло и чувствовать твою улыбку. Мне хочется окружить тебя вниманием и заботой.

Я думала, подобное бывает только в сказках. Даже вкус супа стал какой-то слишком сладкий. Вот почему когда на пути попался идеальный мужчина, я беременна от другого? Впрочем, “я” в этом случае немного не подходит, ведь беременна была Аламинта, а я заняла это тело и переняла на себя её судьбу.

Я подняла взгляд из-под ресниц на Хассаира. Он молод, хорош собой и тем более мой истинный (или истинный Аламинты, но пока не важно), так почему я не должна испытывать к нему что-то? Стоит хотя бы попытаться сблизиться.

— Приятные речи, — не стала отрицать и лукавить, — они способны соблазнить женщину, что находится в таком шатком положении, как я.

— Как это произошло? — спросил он неожиданно, и улыбка сошла с его лица. — Почему ты беременна от светлого?

— На эти вопросы вам с удовольствием ответит лорд де Шалис, — откликнулась я. — Сейчас же я могу сказать одно: я искренне люблю этого ребенка, без разницы, кто его отец, поэтому не позволю причинить ему вред.

— Это я уже понял, — улыбнулся Хассаир и отмер, потянувшись к бокалу вина. Только сейчас я заметила, что все время нашего разговора ела только я, а он просто наблюдал за мной. — Это похвально. Мне нравится твой материнский инстинкт. Если ты беспокоишься на счет того, не станет ли преградой твой внебрачный ребенок, то определенно нет. Мне без разницы, что было в прошлом. Главное, что будет в будущем.

Еще одни сладкие речи. Неужели он настолько идеален? Хотя это еще не говорит, что он попытается оставить ребенка рядом со мной. Вполне возможно, что он имеет в виду отдать светлого ребенка эрлорду, а нам перевернуть страницу нашей жизни. Так ли это плохо? Быть может, он подарит мне надежду на счастливое будущее? Пока все слишком неопределенно, а сердцем я не готова отказаться от ребенка.

— Вы пытаетесь соблазнить меня? Разнежить? Кажется, я уже начинаю таять, — я улыбнулась. Искренне и счастливо.

С ним было легко. Легче, чем со всеми до этого. Возможно, первый раз за время нахождения в этом мире я почувствовала себя свободной, на душе потеплело, а в кончиках пальцев появилась легкость. Пожалуй, мне не хватает только вина, но пока на него — табу. Ни коим образом не стремлюсь навредить ребенку.

Хассаир широко улыбнулся.

— Да, вы разгадали мой ужасный план. Что же мне теперь делать? Остается только выполнить свои обещания и защитить вас от эрлорда.

— Вы сможете оставить ребенка со мной?

Улыбка на губах темного растаяла. Мне сложно было вот так сразу перейти с ним на “ты”.

— Это невозможно, — заключил он безапелляционно и приступил к супу. — Дети в нашем мире всегда остаются с отцами — это на законодательном уровне. — Заметив, как я напряглась, продолжил: — Но я что-нибудь придумаю. В конце концов, ты можешь видеться с ним хотя бы изредка.

Это не то, на что я рассчитывала, однако это было больше, чем надеждой. Надеждой, подаренной едва знакомым мне человеком.

— Спасибо, ваше темнейшество.

— Хассаир, — поправил он. — Зови меня так. И на “ты”, помнишь?

Я кивнула и вернулась к еде. Мне действительно было легче от осознания того, что теперь у меня есть защитник, которому важен не ребенок, а я. Это давало мне надежду на счастливое будущее в этом мире.

Когда трапеза подошла к концу, делорд пригласил меня на прогулку. Он подстраивался под мой шаг, периодически давал отдохнуть, разговаривал на отвлеченные темы. Много рассказывал о своем детстве.

— Быть оборотнем нелегко, — заключил он, — нас очень мало. Только ветвь правящего рода. Иногда проклятье затрагивает и дальних родственников, случается оборот, но это очень опасно и грозит переворотом. Так например мой прапрапрапра… еще раз десять “пра” дедушка убил своего троюродного брата, наследника престола, и занял его место. С тех пор правящая ветвь сменилась. Нас с детства учат быть отличными воинами и следопытами. Я облетал земли, чтобы почувствовать твой зов. И ощутил некую связь именно с землями Седьмого Великого лорда, после чего спустился на землю, обернулся и начал тебя искать. Я был в пути несколько часов прежде нашел тебя.

— Вы летали? — осторожно спросила я. — Разве не легче было перешагнуть порталом?

— Нет, на грифоне я бы смог почувствовать тебя в высоте, порталом же так и блуждал из одного места в другое.

Я кивнула, принимая к сведению новую информацию. Многое ли можно изучить за месяц? Меня обучили этикету, законам этого мира, в том числе, что дети остаются с отцами, географии, рассказали максимально о характере Аламинты, но еще не успели обучить зоологии.

— Тогда я рада, что тебе удалось отыскать меня так быстро.

— Наконец-то “тебе”, а не “вам”, — криво улыбнулся правитель. — Лишь поэтому я готов ликовать. А сейчас… возвращаемся. Тебя должен осмотреть мой целитель.

Ничего против я не имела. Дворцовый целитель Хассаира был мужчиной в возрасте, этаким магистром Энрадом номер два. Он попросил повелителя выйти из гостевой спальню, в которой меня разместили, и провел полную диагностику моего состояния.

— Что с вашей магией, леди? — спросил старец, нахмурившись. — Сколько живу, но никогда не видел, чтобы она у кого-то… исчезала. Что вы с ней сделали?

Да ничего я с ней не делала! Просто я ею… не обладала. Совсем.

— Это мой отец, — солгала я, отведя взгляд. — Лорд де Шалис провел обряд, чтобы запечатать мою магию.

— Я должен сообщить об этом его темнейшеству.

— Как будет угодно, — согласилась я. — В остальном никаких опасений нет?

— Никаких, — покачав головой, произнес целитель. — Ваш организм в полном порядке, как и состояние ребенка.

— Спасибо.

Когда мы вышли к делорду, он был не один. Рядом с ним стоял высокий мужчина с темными прямыми волосами, спадающими ниже лопаток. Он обратил на меня свой взор и склонил голову в знак почтения.

— Дарриа де Фархат, мой третий советник, — представил его Хассаир. — А это моя избранная, Аламинта.

— Приятно познакомиться, леди Аламинта, — кивнул Дарриа. — Ранее я не имел чести быть вам представленным. Ваше темнейшество, — советник посмотрел на своего повелители и склонил голову, — я бы посоветовал вам быть несколько осторожным с оглашением информации о вашей истинной. Многие в Фарахейме могут неправильно понять.

— Только ты не начинай, — поморщился Хассаир и улыбнулся мне. — Эрлорд уже тщательно промыл мне мозги на эту тему.

— Тогда прошу прощения за мою вольность.

Дарриа откланялся, а слово взял целитель, который сообщил его светлости о состоянии моего здоровья.

— Для более подробного отчета мне необходимы дополнительные исследования, хотя я не уверен, что удастся что-то понять, — добавил целитель. — Но вы можете узнать подробности ритуала у лорда де Шалиса.

Правитель некоторое время смотрел на меня с задумчивостью, даже хотел что-то спросить, но в последний момент передумал и улыбнулся. 

— Не стоит, магистр. Мне безразлично, что было в прошлом моей избранницы, главное, что теперь все хорошо. Когда придет время, я обязательно обо всем узнаю. — Он протянул мне руку. Я растерялась. Его ответ обескуражил меня и заставил невольно улыбнуться, вложив ладонь в протянутую руку. — Идем, Аламинта. Покажу тебе коллекцию золотых фигурок, а потом отправимся на ужин. — Хассаир обнял, наклоняясь к моим губам. Я постаралась аккуратно отстраниться, чтобы не выглядело слишком грубо, но мужчина не стал настаивать, взял мои руки и поцеловал ладони. — Тебе нельзя утомляться, поэтому я вынужден буду вернуть тебя во дворец твоего отца, как бы мне не хотелось с тобой остаться.

— Видимо, ты решил ускорить действие связи и влюбить меня в себя пораньше? — с улыбкой спросила я, и правитель подмигнул.

— Разумеется. У меня осталось чуть меньше двух месяцев на всё. Пойдем, Аламинта.

С Хассаиром я чувствовала легкость. Мне было комфортно и хорошо. Мы прошли в небольшую комнату, у дверей которой стояли стражи. В центре, на столе под стеклом, обнаружились те самые золотые фигурки, о которых я столько слышала. Они были в форме различных животных, которых ранее я даже не видела и о существовании которых не подозревала.

— Говорят, их создал Рамонт Третий и раскидал по всему миру. Я занимаюсь их поисками уже почти двадцать лет. И нашел почти все.

Взгляд Хассаира был совершенно серьезным, он неотрывно смотрел на свою коллекцию.

— Это грустно, — ответила я. — Если ты найдешь последнюю фигурку, твое увлечение канет в Лету.

Он не совсем понял мое выражение, а я пожала плечами, мол, не обращайте внимание. Хассаир неожиданно сменил задумчивость на привычную веселость и пригласил на ужин. Отказываться я, разумеется, не стала.

Когда закончился ужин и пришло время расставаться, я не могла думать об этом без грусти. С Хассаиром было легко и просто, настолько, что хотелось задержаться. Может, притяжение истинных пар уже начинает действовать? Интересно, а если я из другого мира и нейтральная, разве эта магия будет действовать на меня? Эти и другие вопросы атаковали меня, пока мы выходили из дворца к парадному входу.

Здесь же моим вниманием полностью завладел он. Роскошный, огромный грифон. Он размахивал крыльями, нетерпеливо перебирая лапами. Гордый орлиный нос был задран к небу, в то время как умные голубые глаза смотрели на нас с правителем.

— Эрнаст, тише, — произнес Хассаир, подходя ближе и протягивая руку. Грифон тут же успокоился, задние львиные лапы и передние птичьи склонились, приглашая всадника в седло. Правитель обернулся ко мне и протянул руку: — Идем, Аламинта.

— Это не опасно? — спросила я, хотя тут же вспомнила свой полет на драконе с эрлордом. Должно быть, у Хассаира тоже есть какая-то защитная магия.

— Не опасно, — с улыбкой ответил Хассаир и сжал мои пальцы, которые я вложила в протянутую ладонь.

Подсадив меня, делорд ловко запрыгнул следом, разместившись за моей спиной. Я была права: вокруг нас тут же образовался защитный купол, согревая, а грифон, оттолкнувшись мощными лапами, взмыл в небо.

Сердце остановилось лишь на миг, а потом заколотилось с новой силой. Я прижала одну ладонь в животу, будто стараясь передать ребенку свой восторг. Мы поднимались выше, над дворцом, над столицей, стремясь к небу. Это чувство легкости и полета настолько захватило меня, что я почувствовала себя пьяной от захлестнувших эмоций.

— Мне нравятся полеты, — прошептал делорд на ухо, — я чувствую себя свободным. Вольным. Не скованным дворцовыми обязательствами. Правители не так часто чувствуют себя свободными. И порой я боюсь стать таким же как эрлорд.

— Таким же? — удивилась я, застыв и разглядывая деревни внизу, сменяющиеся полями, лесами, реками и озерами. Все было настолько красивым, что хотелось любоваться ими вечность.

— Замкнутым. Безэмоциональным. Я помню его другим, — прошептал Хассаир. — А сейчас он кусок льда, не способный к настоящим чувствам.

— Неужели когда-то он был другим? — я застыла в ожидании ответа. Почему-то он мне был важен.

— Когда-то… — эхом отозвался Хассаир и улыбнулся. — Но я не стану таким. Обещаю.

Осталась некая недосказанность, мне хотелось расспросить подробнее об Анвэйме, но я прикусила язык, посчитав, что это будет неуместным. Да и какая в сущности разница, каким он был раньше? Намного важнее, какой он сейчас. Или нет?

Мы начали снижение к поверхности озера. Лапы грифона касались водной глади, разбрызгивая капли.

— Смотри, — шепнул Хассаир и указал вперед.

Там, над лесом, заходило солнце. Тихий хвойный лес показался волшебным под лучами багрового солнца. Небо окрасилось в фиолетово-оранжевые оттенки, и по мере того, как мы поднимались в небо, зрелища завораживало еще больше, вызывая настоящий трепет перед красотой природы.

— Красиво, — шепнула я.

— Я часто поднимаюсь в горы, чтобы полюбоваться закатами и рассветами. Это помогает увидеть красоту и насыщенность жизни, — ответил Хассаир, и дальше мы наблюдали за закатом молча.

Во дворец мы вернулись уже под свет звезд. Грифон опустился на подъездной дорожке. Делорд убрал защитный купол, спрыгнул сам и помог слезть мне. Некоторое время я стояла в его объятьях.

— Спасибо, — шепнула я. — За все спасибо. Сегодняшний день был чудесным.

Самым чудесным за все время, проведенное в этом мире. Я действительно отдохнула и набралась сил идти дальше.

— Целая неделя, — проговорил Хассаир, уткнувшись носом в мои волосы. — Ты так приятно пахнешь. Мне не хочется тебя отпускать.

— Но придется, — ответила я, слегка отстраняясь от мужчины. — Неделя пролетит быстро, и мы вновь встретимся.

Хассаир вновь придвинулся, но я положила ладони на его грудь и мягко оттолкнула. Носить под сердцем дитя от одного мужчины и целоваться с другим казалось мне чем-то противоестественным. Да и не испытывала я к Хассаиру каких-либо сильных эмоций, кроме благодарности, чтобы бросаться в омут с головой. Правитель вздохнул и накрутил на палец прядь моих волос, после чего отпустил и запрыгнул на грифона.

— Не скучай.

— Постараюсь чем-нибудь занять свои будни, — искренне ответила я, улыбнувшись. — Тебя правда не смущает наличие ребенка?

— Ты знаешь… это несколько выбивает из колеи, но я взрослый мужчина, а не капризный ребенок, которым считает меня его светлость. — Тут он позволил себе усмешку. — Поэтому я принимаю тебя такой, какая ты есть.

— Ты действительно решил влюбить меня всего лишь за день, — я негромко рассмеялась.

Грифон оттолкнулся от земли и умчался ввысь, а я осталась стоять, глупо улыбаясь. Развернувшись, я охнула от неожиданности: прямо передо мной стоял Анвэйм. Он пробежался взглядом по мне, особенно оценив мое выражение лица и раскрасневшиеся щеки. Почему я чувствую себя изменщицей? Я отвела взгляд. Почему-то сердце застыло невольной птицей в груди.

— Какие резкие перемены в тебе, — заметил эрлорд, сложив руки на груди и усмехаясь. — Неужели связь уже начала действовать?

— Даже если это так, то вам не должно быть никакого дела до этого, — сообщила я и развернулась ко дворцу, но и шага ступить не успела, как наткнулся на прозрачную стену. — Я в чем-то провинилась?

Эрлорд не ответил. Он подхватил меня на руки, предварительно открыв портал, и шагнул в него. Здесь, в комнатах Аламинты, я почувствовала себя птицей в золотой клетке, мне хотелось вырваться, убежать. И Хассаир невольно дал мне силы на преодоление некоторых трудностей.

— Ты не ответила на мои вопросы, — сообщил эрлорд, опустив меня на ноги. Он прошел вперед, вальяжно разместившись на диване, и положил одну руку на спинку, а второй поманил меня. Я не стала противиться и села рядом. На кресло. — Ты будто изменилась.

— Надо же, второй раз слышу от вас подобное!

— Потому что ты не перестаешь меня удивлять. Что за блеск в глазах?

— Вам это так непривычно? — обольстительно улыбнулась. — С вами-то женщины не улыбаются и их глаза не блестят. Вы — сам лед, непробиваемый. Даже ваш взгляд заставляет мою душу леденеть.

Зачем я это говорю? Что именно меня задевает? Что заставляет подначивать его? Но то пламя в льдистых глазах мне понравилось. Ради него я говорила все это. Эмоции… возможно, мы с ним оба энергетические вампиры. Питаемся эмоциями.

— Какой дерзкий рыфенок, — заметил эрлорд и поднялся на ноги. Очень медленно подошел ко мне и уперся обеими руками в подлокотники кресла, накрыв своими ладонями мои. Его лицо оказалось невероятно близко, заставляя птицу в клетке взмахивать крыльями и больно биться о золотые прутья. — Кто тебя научил этой дерзости? Или там, откуда ты, все такие? Как же я мог быть так слеп на твой счет.

— Не понимаю, о чем вы, — буквально выдохнула ему в губы, упиваясь его раздражением. — Право слово, ваша светлость, что вы несете?

— Дерзишь, — констатировал он, опустив взгляд на мои губы. — Каждый раз дерзишь. Когда уже я смогу тебя наказать?

— Никогда, — ответила упрямо. — Вы забыли, чья я теперь истинная? Вы не сможете причинить мне вред.

Он вновь посмотрел мне в глаза, склонив голову набок. В нем не было страха, не было злости, сейчас — лишь сплошной интерес. И мне он нравился. Неужели дразнить эрлорда действительно вошло у меня в привычку? Видимо, сегодня был слишком сумасшедший день, слишком вольный, он доставил мне столько радости и удовольствия, что сейчас я не могла сдержать свои эмоции. Мне хотелось выплескивать их. Я была пьяна, хоть и не сделала ни одного глотка вина.

— Кто ты? — вновь спросил Анвэйм. — Скажи.

— Аламинта, — ответила я. — Неужели вы еще не поговорили с лордом де Шалисом?

— Не интересно, — удивил меня его светлость, наслаждаясь растерянностью на моем лице. — Мне совершенно не интересно разговаривать с этим двуличным темным. К тому же пока мне невыгодно говорить ему о своей осведомленности. Намного лучше услышать правду из твоих уст. Ну же, скажи, кто ты.

— Что вам от этого? — хмыкнула я. — Узнавайте все у лорда де Шалиса.

— Хочу услышать от тебя.

— Тогда вы ничего не услышите.

Его ладонь медленно скользнула по моему плечу, а я буквально замерла. Холодные костяшки пальцев обвели линию декольте и приподняли мой подбородок. Я будто следила за всем со стороны. Эрлорд медленно наклонился к моим губам, я почти перестала слышать окружающие звуки, чувствуя дыхание мужчины и…

Резко отклонилась в сторону, отворачиваясь. Губы Анвэйма скользнули лишь до моей щеки, а сам мужчина позволил себе усмешку.

— Ты же понимаешь, — прошептал Анвэйм мне на ухо, пуская мурашки по коже, — что если бы я действительно хотел поцеловать, то сделал бы это?

— Вы сейчас хотите сказать, что насмехались надо мной, или же были не уверены в себе? — спросила, встретившись с ним взглядом. — Первое не делает вам чести, а второе совершенно сбивает меня с толку. Неужели великий правитель Ардахейма не ведает, что творит?

Он не ответил. Некоторое время смотрел прямо в глаза, изучал мое лицо, а потом оттолкнулся и подал мне руку. Он постоянно держал меня в эмоциональном напряжении. Рядом с Хассаиром я чувствую легкость, с ним — скованность.

Я все-таки вложила руку в протянутую ладонь. Мы прошли в спальню, где я разделась за ширмой до камизы и легла под одеяло. Его светлость на некоторое время застыл в проходе, задумчиво глядя на меня.

— Эстресс Марисель сказала, что в частых подпитках отпадает необходимость. Сеансы можно сократить до одного в двое суток, а там, быть может, и реже.

— Прекрасные новости, — ответила я без лишних эмоций. — Значит, наш малыш развивается как надо.

— Не наш. Этот ребенок — мой. Ты к нему не имеешь отношение, насколько мы успели выяснить, - задумчиво проговорил он. - К тому же ты — пара Хассаира, он тебя не отпустит, а я не позволю жить ребенку на темной стороне.

Я вновь возвращаюсь к вопросу собственного эгоизма, который продолжает есть мою совесть и душу, ведь эрлорд прав.

— Еще недавно вы были согласны с тем, что этот ребенок — наш, — резонно заметила я, вспомнив разговор в библиотеке.

— Еще недавно ты не была парой Хассаира, — тихо произнес он. — Теперь любые местоимения, объединяющие нас, просто невозможны.

Я не знала, что и говорить. Мы действительно чужие друг другу. Мы максимально далеки, но в тоже время невообразимо близки. Анвэйм прошел к кровати и положил руку мне на живот. На этот раз он не ложился, а сидел рядом. Между нами витало напряжение.

— Но ведь лорд де Шалис сам не знает всех подробностей, ведь так? — спросил неожиданно Анвэйм, будто вынырнув из собственных мыслей. — Он ничего не знает о тебе. Одно я понял за время нашего знакомства: ты закрытая книга.

— Просто всем интересна лишь обложка, а не содержание, — тихо ответила я.

— Но не мне.

— Едва ли, — хмыкнула я, чувствуя, как медленно подкатывает привычная сонливость. — Вы собираетесь разлучить мать и дитя. Кто его будет воспитывать? Ваша жена, которую вы отыщите на Отборе? Или же кормилицы и няни?

— По твоему было бы лучше, если бы я бросил этого ребенка на произвол судьбы? — вскинул брови Анвэйм. — Ты считаешь, что настоящий мужской поступок — это оставить ребенка на мать? Или ты хочешь, чтобы я оскорблял свою будущую законную супругу не только бастардом, но и его матерью, находящейся рядом во дворце? Прости, но не я планировал этого ребенка, а законы моей личной морали запрещают мне бросить дитя, в котором моя магия, светлая магия, которой нужно будет обучить. Обучить в Ардахейме. И ты даже не представляешь, сколько её будет. Сколько магии в обеих правящих семьях Ардахейма и Фарахейма.

Я молчала, не зная, что на это ответить. С его стороны все выглядит более чем логично. С его стороны — он герой. А с моей? Аламинта с отцом или без него (не знаю, верить ли словам Великого лорда) для каких-то своих целей спланировали этого ребенка. Мы с Анвэймом оба — жертвы. Но мы стоим по разные стороны баррикад. Он — прав по закону, а я… я во всем не права. Но я успела привязаться к этому ребенку.

— Мне тяжело, — проговорила я, — тяжело быть суррогатной матерью. Я невольно питаю чувства к ребенку, к зачатию которого не имею никакого отношения.

Эрлорд открыл рот и тут же его закрыл.

— Я никогда не женюсь на темной, — зачем-то сказал он. — Подобные браки запрещены на законодательном уровне.

“Но разве не вы — закон?” — хотелось спросить мне, но я прикусила губу, потому что… ну потому что я не могла поверить, что мы с ним разговариваем о таких вещах.

— Я и не думала становиться вашей женой.

— Рад, что в этом наши мнения сходятся, — отвернувшись, сказал он и продолжил таким же тихим тоном: — Я не позволю своему светлому ребенку жить в другой стране. Не знаю, какие законы в твоем мире. Но в моем правящие рода делают все для того, чтобы избежать кровавых переворотов, которые сказываются на состоянии государств. Это если не считать, что ребенок — особенный, дитя двух магий.

Я вновь молчала. Крыть было нечем. Я не рассматривала все это в таком масштабе, но при этом материнский инстинкт не мог позволить мне так просто успокоиться. Я так долго хотела ребенка, что сейчас это чудо — мое, я не могу его так просто отдать.

Едва свечение погасло, эрлорд поднялся на ноги. Он некоторое время стоял рядом, смотря в окно, после чего открыл портал и шагнул в него.

Сна не было. День был слишком насыщенным, и сейчас меня одолевали не только эмоции, но и переживания. Я не задумывалась, что со стороны Анвэйма забрать ребенка — мужской поступок. В стране, где я росла, дети почти всегда ответственность матерей, поэтому я просто не могла допустить иной расклад событий. Должно быть, если бы я имела характер Аламинты, то обрадовалась такой перспективе при нежеланной (или все-таки желанной?) беременности: эрлорд забрал бы ребенка, а я продолжала радоваться жизни.

Но я не она. В этом главное различие. Я хочу ребенка, я не могу от него отказаться.

По словам Санронга, Аламинта ввязалась не в ту компанию. Слова Анвэйма не противоречат этому: именно Аламинта была инициатором зачатия ребенка. Но по его же словам, она сильно мучилась от несовместимости магий и в итоге отказалась от идеи о родах, сбежав к своему отцу. Теперь картина событий четко выстроилась у меня в голове. Однако кое-что оставалось в тени. Я буквально ощущала присутствие некоего третьего лица или даже третьих лиц, которым был выгоден такой расклад.

Но как бы я не пыталась об этом думать, на ум ничего не приходило. Я слишком мало знала об этом мире.

Когда я вставала, чтобы погасить свечи, заметила сборник сказок на столе. Я пролистала потрепанные страницы, поняв, что эту книгу читали часто, очень часто. Быть может, самому правителю в колыбели. Неужели Анвэйм помнил об этом и собирался прочитать сказки на ночь ребенку? Тогда что его отпугнуло?

В конце концов, с каких пор наши с ним отношения стали влиять на его отношение к ребенку?

Закрыв томик, я положила его на стол и вернулась в постель. Я знала, что через пару часов придется просыпаться на ночное занятие с магистром Энрадом, но сейчас я хотела пару часов отдохнуть.