Глава 13

Анвэйм Светлый

— Вы как всегда вовремя, эрледи, — хмыкнул я, пропуская в кабинет родственницу. — Надеюсь, вы ненадолго? Я очень устал. День был насыщенным и хотелось бы уже, наконец, отдохнуть.

— Разве у тебя был насыщенный день? — приподняв брови, спросила Джина и прошла вперед, сев в кресло. — Мне казалось, что день был насыщенным у Аламинты. Неожиданный поворот судьбы, правда?

— Судьба, судьба, судьба, — несколько раз с раздражением повторил я и сел на диван, закинув ногу на ногу. — Что вам от этой судьбы?

— Ты все еще в неё не веришь?

— А вы пришли, чтобы переубедить меня в этом?

Джина рассмеялась и покачала головой.

— Что ты, мальчик мой, я ни в чем тебя переубеждать не буду, давно поняла, что это бесполезно. Однако хотелось бы поговорить с тобой по душам. Аламинта — милая девушка, не правда ли? Догадываюсь, что в прошлом ваши отношения не были столь гладкими, но сейчас… ты привязываешься к ней.

— Какая удивительная проницательность с вашей стороны, эрледи, — я отвернулся, посмотрев на картину, висящую на стене: ничего интересного, обычный пейзаж, однако он помогал отвлечься.

— Ты разгадал загадку? Ту, которая возникла в прошлый раз: почему Аламинта даже не пытается пользоваться магией?

— Скажем так: эта загадка подтолкнула меня к разгадке, — улыбнулся я. — Но вам я пока говорить ни о чем не собираюсь. Это будет моим маленьким секретом.

— Заиграешься, Анвэйм, — прошептала Джина с тоской, — я беспокоюсь за тебя. Ты увлечен. А она — темная. Тебе следовало жениться еще десять лет назад, а не доводить свой резерв до предела.

— Не моя вина, что магии во мне больше, чем в отце и вашем муже вместе взятых, — хмыкнул я и подняла на ноги, пройдя к окну. В последнее время дышать становилось легче. Казалось, даже воздух пах иначе. Неужели все так может измениться лишь из-за одной девушки? — Я не думал, что это наступит так скоро.

— Я слышала, ты все чаще летаешь в горы, выпуская излишки магии. В последний раз гора Арвэм не выстояла и осыпалась. Между прочим, мне нравилась её форма, — эрледи позволила себе притворный вздох. Она подошла ближе, положив руку на мое плечо. — Я всего лишь волнуюсь о тебе. Обряд единения магий тебе нужен как можно скорее. Женись, Анвэйм, а об Аламинте забудь. Она темная. Она никогда не сможем принять твою магию, и ты… — её губы дрогнули. Она не договорила. Отстранившись, эрледи быстро направилась к выходу, лишь у двери застыла. — Я не знаю, куда катится этот мир, но всё буквально кипит от магического фона. Каждое поколение сильнее предыдущего. Мне страшно, что твоему далекому потомку придется пройти обряд единения еще в яслях, — на последних словах она горько усмехнулась и вышла из кабинета, прикрыв за собой дверь.

Я потер виски и приник лбом к холодному стеклу. Сегодня я испытал новые для себя эмоции. Эмоции, которые не должен испытывать по отношению к темному. Или же нейтральной? Она ведь не Аламинта. Я должен бить тревогу, ведь теперь неизвестно, кто мать моего ребенка, но я этого не делал. Наоборот, теперь я был уверен за сохранность дитя. Эта новая Аламинта, эта чужеземка, иномирянка или как её можно назвать, — она та, кому искренне нужен этот ребенок.

Но я не мог оставить их вместе. Он — наследник Ардахейма, и даже если основным наследником на престол будет ребенок, рожденный в браке, я не могу позволить ему жить вдали от меня. Он — потенциальная угроза, возможность переворота, которую запросто могут использовать. Ребенку в голову можно вложить любые мысли, в том числе о перевороте.

Если бы не Хассаир… Быть может, я позволил бы иномирянке жить в одной из летних резиденций вместе с ребенком, теперь точно зная, что она — не Аламинта, она нейтральная, это было бы возможно. Оскорблять и изменять выбранной будущей супруге, когда таковая будет, я по-прежнему не собирался.

Ко всему прочем иномирянка пара правителю Темных. Он никогда не отпустит её, и сколько бы я не оттягивал их встречи, это ничего не изменит. Она рано или поздно будет с ним, а со мной — ребенок. Не от неё, от другой женщины, но именно она запомнится мне навсегда его матерью. Не та, кто приняла участие в зачатии, а та, кто искренне и бескорыстно полюбила его.

— Какого… со мной происходит? — шепнул я и прикрыл глаза. Дождь забарабанил по стеклу. Дожди на Светлой стороне редкие гости, они считаются благодатью небес, в отличие от Темных земель. — Ты сошел с ума, Анвэйм, сошел с ума, раз всерьез думаешь о таком…

Аламинта родит ребенка и останется с Хассаиром. Я же женюсь, проведу обряд единения, вновь вернув себе контроль над собственной силой, а после… после у меня появятся наследники. Должно быть, мы оба будем счастливы, навсегда забыв этот эпизод. Разумеется, после того, как я узнаю, кто стоит за всем этим.

Как смешно! Раньше все выглядело логичным и правильным, а теперь все кажется таким нелепым и бессмысленным.

Пожалуй, завтра стоит узнать всё у лорда де Шалиса — теперь ему уже нечего скрывать, как я полагаю, а мне не имеет смысла притворяться, что ничего не знаю — судя по реакции псевдо-Аламинты сегодня, она уже посвятила его во все тонкости наших взаимоотношений.

Знать бы еще, кому и зачем понадобилось дитя двух магий. До этого все расследования сводились к нулю: кто-то слишком виртуозно прятал следы. Быть может, после того, как я получу дневник Асхаира Третьего, прольется свет на некоторые вопросы.

А сейчас — спать.

***

Аламинта де Шалис

Проснулась я в более чем разбитом настроении. Всю ночь мне снилось, как подросший ребенок проклинает меня за то, что я сама выбрала его судьбу, сама сделала за него выбор. По пробуждении долго думала о том, какие права имею на ребенка. По сути — никаких, если не считать, что теперь я — Аламинта, это тело мое и кровь в ребенке отчасти тоже моя.

Возможно, я слишком строга к эрлорду. Моя психологическая травма перенеслась со мной в этот мир.

Я не могла забеременеть в своем мире, из-за чего муж ушел от меня, посчитав бракованной. Я теперь не доверяю мужчинам, не могу их видеть сильными защитниками и полагаюсь на себя. Моя ошибка в том, что я мерю всех мужчин по одному лекалу, что в корне неверно: не все мужчины одинаковы. Осознать, переосмыслить свои поступки — это важно.

Но ещё более важно другое... Осознание, что ребенку нужен отец. Что эрлорд может дать ему намного больше, а я веду себя слишком эгоистично. Вспомнилась притча о царе Соломоне, когда родная мать готова была отдать своего ребенка, лишь бы он был жив, а неродная — готова была разрубить его пополам.

Так вот, до этого момента я вела себя как неродная мать, думая лишь о себе и зацикливаясь на своем горе.

Но правда в том, что главное — счастье ребенка. У него в любом случае не будет полной семьи, не будет той любви и нежности, которая могла быть с любящими отцом и матерью. Но забирать его себе в немыслимые и невообразимые условия — неверно. С чего я взяла, что к светлому ребенку на темной стороне, предположим, во дворце Хассаира, будет отношение лучше, чем в Жемчужном дворце? Едва ли.

А меня эрлорд не пустит жить в Жемчужный дворец, о чем он уже сказал. Заявление о том, что он не будет унижать супругу не только бастардом, но и его матерью, характеризуют его как семьянина, как человека, который будет верен избранной женщине. Я не могу его в чем-то винить. Вся вина лежит на Аламинте.

Я поняла, что вопреки всему поступлю правильно: так, как будет лучше ребенку. Не из собственного эгоизма, не буду цепляться за него руками и ногами, а действительно разберусь, что будет ждать эту малютку в Жемчужном дворце. Для этого желательно как-то попасть туда, хотя бы на неделю, и разведать обстановку. Но я никогда не стану матерью, лишающей своего ребенка принадлежащих ему по праву рождения привилегий.

Погладила живот, я улыбнулась. Первый раз за долгое время в моей душе поселился покой. Я приняла сложное для себя решение, сложное для любой женщины решение. Кто-то его осудит, но пока оно мне видится единственно верным — понять, что важно именно для ребенка, что безопаснее для него. Ведь в Жемчужном дворце никто не позволит остаться темной матери, к тому же, истинной делорда.

У меня будет своя судьба с множеством трудностей, но и выбора у меня не было. Значит, мне придется принять законы этого общества и подстроиться под него.

— Знаешь, малыш, я не знаю, что ждет нас впереди, — я улыбнулась, почувствовав толчок, — кое-что я могу оставить для тебя на память. Думаю, самое время прогуляться и прикупить тебе твои первые вещи.

Не успела я додумать эту мысль, как вошла эстресс Марисель.

— Доброе утро, леди Аламинта, — произнесла она с улыбкой. — Как ваше самочувствие?

— Лучше, чем раньше.

— Вот как? И в чем проявляются перемены? — спросила она, подойдя ближе и поставив свой саквояж на тумбочку.

— Во мне, — искренне ответила я. — Думаю, самое время воспрять духом и наслаждаться событиями, исход которых не зависит от меня.

Женщина с полуулыбкой смотрела на меня, наклонив голову. Вздохнув, она присела рядом и взяла мою руку, начав отсчитывать пульс. Когда со всеми условностями было покончено, Авина помогла мне подготовиться к началу нового, такого важного дня для моей собранной из осколков личности.

— Доброе утро, — встретил меня эрлорд в гостиной.

— Доброе утро.

— Возможно, я вчера был несколько груб, — заметил он. — Но я не привык увиливать и говорить полуправду. Мне претит любого рода ложь, пусть даже порой она направлена на смягчение некоторых обстоятельств.

— Вы правы, — ответила я. — Вы во всем правы. Вы как-то упоминали, что этот ребенок появился против вашей воли, если можно так сказать. Я не знаю, какие отношения вас связывали… — я осеклась, не договорив. — В общем, я уважаю ваше стремление защищать навязанного дитя. Ведь он жив до сих пор благодаря вам, насколько я понимаю. А единственное, что сделала для него я, — это оказалась нейтральной. Независящее от меня обстоятельство. Долгое время я думала, что имею право претендовать на того, к кому на самом деле имею опосредственное отношение.

— Однако, возможно, ты единственная, кому этот ребенок был дорогим изначально, без долга чести, как в моем случае, — не стал скрывать своих мотивов эрлорд. — Одно это вызывает мои искренние восхищение и уважение.

Я не ответила. Прошлась вдоль комнаты к окнам, выходящим в сад. Солнце близилось к полудню, но еще недостаточно пекло, чтобы щуриться. Его светлость молчал.

— И что же — даже не будете пытать меня вопросами? — спросила я, слегка обернувшись к нему.

— Бесполезно, — хмыкнул он. — Захочешь — сама расскажешь. А не захочешь… значит, я заслужил этого. Я ведь долгое время переносил на тебя свою злость на Аламинту, а ты даже не она.

Я неожиданно улыбнулась. Сама не знаю отчего, но оказывается так приятно быть самой собой. Разговаривать с ним от собственного имени… или почти собственного.

— Света, — выдохнула я, и эрлорд приподнял непонимающе брови. — В моем мире меня звали Светой. Полное имя — Светлана.

— Света? — удивился эрлорд и тоже улыбнулся. Эта улыбка топила иней, который, казалось бы, покрывал его лицо. — Какое символичное имя для нашего мира. Может быть, это судьба?

— А вы верите в судьбу? — удивилась я, и эрлорд усмехнулся.

— Вообще-то нет. Я считаю, что каждый сам творец своего счастья. От того не верю и в пророчества.

— Расскажете? — затаив дыхание, произнесла я. — Откровенность за откровенность.

Эрлорд несколько секунд смотрел на меня, а затем медленно кивнул.

— Пожалуй, тебе можно доверять. Разговор предстоит нелегким. Предлагаю провести сегодняшний ужин вместе, а затем обстоятельно поговорить обо всем за бокалом… сока, — вовремя исправился эрлорд, взглянув на мой живот.

Причем он едва сдерживал улыбку. Выглядело это настолько комично, что я рассмеялась, обхватив руками живот.

— Вы же не причините ему вреда, правда? И не позволите обижать его в Жемчужном дворце?

— Никогда, — искренне ответил его светлость, и я знала, что за обещаниями этого сильного мужчины скрыто гораздо большее. Не смотря на всю его колючесть, льдистость, ему можно было доверять как никому другому.

В этот момент в комнаты вошла эрледи. Мы слегка склонили головы в знак приветствия, когда Джина обратила внимание на своего внука.

— Что ты тут делаешь? Разве тебе не нужно приветствовать невест?

Анвэйм почему-то посмотрел на меня, будто ожидая моей реакции. И она, к моему огромному стыду, была. Мне казалось, что вокруг меня моментально выросли множество иголок, каждой из которых хотелось уколоть эрлорда побольнее, в самое чувствительное место.

— Мне действительно пора, — проговорил он. — До вечера… Аламинта.

Он ушел порталом, а эрледи обернулась ко мне с улыбкой.

— Как насчет завтрака?

— А как вы смотрите на то, чтобы позавтракать в какой-нибудь булочной города? — спросила я, и эрледи приподняла брови. — Джина, я приглашаю вас на прогулку. Я решила, что мне хочется выбрать кроватку, люльку и прочие детские вещи для ребенка, раз уж я едва ли сама смогу его воспитывать. Пусть это немногое напоминает ему обо мне, какое бы будущее нас в прошлом не ожидало.

Джина молчала, лишь её взгляд был наполнен грустью. Наконец, она кивнула.

— Для меня будет честью прогуляться с тобой и скрасить твое бремя приятных хлопот.

— Спасибо, — искренне отозвалась я. — Тогда я надену плащ, перчатки и выйду. Вы сможете открыть портал?

— Разумеется. Только нам надо взять с собой Авину и стражников. Ты не против?

— Разумеется, нет, — откликнулась я.

Лорда де Шалиса мы тоже предупредили. Казалось, он нервничал и переживал, но в итоге присутствие двух стражей, в том числе Санхеля,  убедило его в том, что мне нечего бояться.

— Ты можешь встретить знакомых, — наклонившись ко мне, шепнул лорд де Шалис.

— Сделаю вид, что ужасно тороплюсь. Я устала сидеть в четырех стенах. Мне хочется движения.

— Твоя правда, — кивнул мужчина и выделил Авине увесистый мешочек с золотом, а затем сам открыл нам темный портал.

Мы вышли на главной торговой площади. Была первая половина дня базарного дня, поэтому улицы буквально кишели людьми в самых разных одеждах: от простых до дорогих, вычурных нарядов. Я натянула капюшон поглубже, чтобы издали меня никто не узнал.

Четырех и пятиэтажные дома из темного камня, словно графита, окружали обширную площадь. На первых этажах были магазинчики, кофейни и булочные со стеклянными витринами. В центре располагались ровными рядами шатры, мимо которых мы и направились.

— Ты ведь хотела сначала позавтракать, — напомнила Джина, и я отмахнулась.

— Несколько позже. Пока мне не терпится взглянуть на детские вещи.

Все проходящие покупатели были темноволосыми, поэтому мы с Джиной заметно выделялись. А вот среди торговцев было много светлых: они привозили экзотический товар со светлой стороны. Обычно, у таких палаток было больше всего зевак.

— Смотрите, какие там милые игрушки! — воскликнула я и уверенно направилась к шатру. За прилавком стояла светловолосая девушка. Заметив эрледи, она было открыла рот, но Джина приложила палец к губам, призывая её к молчанию.

— Что вам угодно? — спросила она участливо, но при этом продолжала бросать заинтересованные взгляды на Джину.

— Игрушки для самых маленьких.

Девушка понятливо кивнула, бросив мимолетный взгляд на едва выпирающий живот, который почти полностью скрывал мешковатый плащ, и начала показывать ассортимент. Я брала почти все без разбора, а девушка упаковывала все в бумажные обертки. Я поздно спохватилась о деньгах, но, видимо, “отец” выделил достаточно денег, потому что кошель опустил лишь на десятую часть. Стражи быстро все переправили порталами во дворец лорда де Шалиса.

— Теперь вещи…

— Я видела тут один модный детский салон, там наверняка есть что-то готовое и можно сделать на заказ.

Ах да, вряд ли здесь так просто продается одежда. Что ж, тогда ей займемся в последнюю очередь, а пока — люлька. Я уже собиралась переходить к следующему ряду, когда мое внимание привлек кукольный театр. Мы как раз успели к началу, поэтому оказались в первых рядах и застыли невольными зрителями. Я с интересом наблюдала печальную историю любви между светлой и темным. Закончилось все печально: светлую забрали домой, но она была беременна. Ей пришлось сбежать, но долго она не прожила: темная магия дитя убило её, а темный отец горевал над могилой нерожденного дитя и умерщвленной возлюбленной. Я была настолько заворожена историей, что не сразу обратила внимание на реакцию Джины: она стояла рядом, неподвижно, лишь в глазах застыли слезы.

Я достала из кармана плаща платок и подала его эрледи.

— Вы в порядке?

Она утерла слезы белой тканью с кружевной оторочкой и покачала головой.

— Нет, не все в порядке, Аламинта, — прошептала она и, отвернувшись, прошла между зрителями, удаляясь от кукольной сцены.

Я поспешила за ней. Она направилась к одной из кофеен. Внутри было уютно: деревянные голубые столики, мягкая обивка и сладкие ароматы. Сделав заказ (что-то вроде блинчиков с эмичным джемом), мы присели за столик. Джина выглядела разбитой.

— Расскажите, в чем дело? — спросила я и женщина вздохнула.

— Та девушка… в спектакле… — эрледи посмотрела мне в глаза, — это моя дочь.

Насколько я знаю из прошедших уроков, у Джины было два ребенка: сын и дочь. Сын был предыдущим правителем Ардахейма и отцом эрлорда, значит, девушка в спектакле приходилась тетей Анвэйму.

— Если вы желаете поговорить об этом, я открыта к беседе, — ответила осторожно.

— Эта история давно забытых дней и о ней предпочитают не вспоминать в приличном обществе, поэтому ты, должно быть, о ней не слышала, — произнесла Джина. — Это было около ста тридцати лет назад. Стэфания, моя дочь, связалась с темным, влюбилась и… забеременела.

— И ребенок, разумеется, был темным по всем законам нашего мира, — с горькой усмешкой произнесла я.

— Да, — согласилась эрледи. — Он уничтожал Фани. Моя дочь умирала на глазах своих едва ли не всесильных родителей. Мы ничего не могли сделать, он запрещала нам. Тогда мы и понятия не имели о ритуале, благодаря которому можно заблокировать силу, — Джина устало посмотрела на меня, — хотя я и сейчас об этом ничего не знаю. Но суть не в этом. Мы пытались спасти дочь, но мы были молоды и непреклонны, поэтому… Фани сбежала.

Повисла пауза. Нам принесли наш заказ, после этого Джина продолжила, смочив горло горячим чаем.

— Во дворец она вернулась в гробу. Мое горе было безутешным, впрочем, как и моего мужа. Он не выдержал смерти дочери и сам ушел за ней спустя несколько лет. Возможно, он был не лучшим правителем, но прекрасным отцом. Перед смертью, Аламинта, он произнес пророчество, о котором ты, возможно, слышала.

Джина внимательно посмотрела на меня, но я сделала вид, что ничего не знаю. Тогда женщина продолжила:

— В свете ходит лишь одна его сторона, самая известная, хотя не многие придают этому значения. Но мой муж произнес иные слова, противоположные.

Я затаила дыхание, напрочь забыв о блинчиках, во все глаза смотря на эрледи.

— В ночь, когда будет светит полная луна, под небом двух миров родится мальчик, что своей силой уничтожит свет и тьму. Не будет ему равных, не будет ему друзей. Его опасность — в двуликости. Его имя — неотвратимость, — зловеще произнесла эрледи. — Слышала что-нибудь об этом?

— Первый раз в жизни. Мальчик. Вот почему вы так хотели узнать пол ребенка?

— Да, — прошептала она, в упор посмотрев на меня — без наигранности, с полной серьезностью. — Видимо, этому ребенку суждено родиться. Даже небеса на его стороне, раз послали тебе Хассаира в качестве суженого. Быть может, этот ребенок действительно всё изменит в этом мире? Быть может, нужно всех уничтожить, чтобы возродить новый нейтральный мир?

— А вдруг обойдется без уничтожения?

— Все мы в этом мире носители света и тьмы. Если уничтожить их, то придется уничтожить каждого в этом мире. Это еще одна причина, почему меня так заинтересовал ритуал де Шалиса. Но я устала бороться и жить в страхе перед неизведанным. Раз тебе суждено быть правительницей Темных земель, но при этом и матерью наследника Ардахейма, пусть будет так. Я не знаю, какую игру затеяла судьба, но мне будет интересно посмотреть.

Судьба, судьба… А вот Анвэйм не верит в судьбу.

— Вы сдаетесь? — улыбнулась я. — И больше не будете пытаться подтолкнуть меня к обряду по определению пола?

— Ты догадалась? — с печальной улыбкой спросила Джина, и я кивнула.

— Вы никогда не хотели мне вредить, однако своей докучливостью делали все возможное, чтобы я сдалась и доказала вам, что ваши методы не работают, проведя настоящий обряд. Так?

— Ты умна, — согласилась Джина, — хотя не понимаю, что за планы у вас с лордом де Шалисом.

— Планы у него, — выделила я последнее слово, — я лишь хочу выносить своего ребенка.

— Вы так с ним похожи, — прошептала Джина. — Оба идете к цели, не взирая на препятствия.

— О ком вы? — приподняла брови, но Джина не стала отвечать, лишь отрицательно покачала головой и сложила салфетку на стол, поднявшись.

— Мне придется как-то усмирить орден наваитов, — со вздохом произнесла эрледи. — Но что же поделать? Анвэйм сам принял это решение. После сегодняшней прогулки я возвращаюсь в Ардахейм. Возможно, мы больше не увидимся. Но желаю тебе счастья, Аламинта.

Что за орден такой и почему его надо усмирять, я не стала спрашивать. Вдруг это что-то, о ком известно всем?

— Благодарю, — ответила я. — И вам счастья, эрледи.

— Спасибо. А теперь кушай. У нас еще длинный день.

Следом по расписанию значился мастер по дереву. Именно у него мы собирались заказать люльку, а также детский раскладной стул. О нем здесь не слышали, поэтому по пути я продумывала чертеж, который обговорю с мастером. Также я планировала внедрить пеленальный столик и манеж, хотя подумывала, что с множеством нянечек ребенку это будет не нужно. Я все еще мыслю стериотипами из своего мира.

Также покоя не давал прошедший разговор с Джиной. Я не могла забыть об ордене наваитов. Кажется, он представляет опасность, раз Джина упомянула о нем. История её дочери тоже не оставила меня равнодушной: чисто по-человечески мне было жалко девушку. Ни в чем неповинную девушку, влюбившуюся в другого.

И пророчество… я наконец-то узнала, какое из них настоящее, а какое — фальшивое. Теперь вдвойне интересно, о каком пророчестве было известно Аламинте и почему она решилась на этого ребенка?

У ремесленника мы задержались до самого обеда: начертить оказалось легче, чем объяснить собственные чертежи, которые были далеки от инженерных. В общем, от него мы отправились сразу в ресторацию. Двухэтажное здание находилось на одной из фешенебельных улиц, как я поняла по дорогим каретам и огромным особнякам с частной территорией. Внутри приятный молодой человек проводил нас за столик. Сделав заказ, я извинилась перед Джиной и отправилась в дамскую комнату.

Уже умывая руки, я услышала позади себя голос:

— Аламинта? Боги, не верю, что это ты. Вот так удача встретить тебя тут.

Медленно обернувшись к говорившей, я нервно улыбнулась. Напротив стояла молодая женщина в темно-коричневом сатиновом платье с короткими рукавами, украшенными тесьмой. Её волосы были собраны в высокую прическу. Улыбнувшись, она обняла меня. Даже ни капли не удивившись моему положению. Они виделись с Аламинтой во время её беременности? Когда успели? Или же вели переписку? Но ничего подобного я не нашла.

— Аламинта, дорогая моя, как я рада видеть тебя!

— И я тебя…, — сдавленно ответила я, не зная, как к ней обратиться.

Но казалось ей это было и неважно, девушка просто продолжала улыбаться.

— Ну как ты? Рассказывай! Хочу знать все в мельчайших подробностях.

Хм, следует быть осторожной в разговоре с ней. Понятия не имею, как правильно себя вести.

— Думаю, большую часть истории ты знаешь, — начала осторожно, и незнакомка наградила меня понимающим, неожиданно серьезным взглядом.

— Разумеется, дорогая. Я так рада, что встретила тебя здесь случайно — лучше будет предупредить тебя о наших планах, чем действовать несогласованно.

Я явно не понимала, о чем речь. И кажется, эта девушка наслаждалась произведенным эффектом. Неужели она следила за мной? Как же понять, кто друг, а кто — враг? Кому Аламинта могла доверять? На кого могла положиться?

— Не понимаю…

Девушка выпустила магию, я невольно отшатнулась, но магия была, видимо, от прослушки.

— Я в договоренности с Даргертом, — наклонившись ближе, перебила незнакомка и улыбнулась, увидев растерянность на моем лице. — Понимаю, тебе сложно в это поверить — он мне никогда не нравился, но я готова на многое ради тебя. Мы можем тебя спасти. У нас есть план: мы долго и тщательно готовились. Главное, чтобы ты не передумала.

Готовились? К чему? К побегу? Когда-то я действительно задумывалась об этом, но тогда я не знала всей силы власти, что имеет эрлорд. Да и боялась его куда больше, чем сейчас. Но главное в тот момент у меня не было надежды — делорда, способного защитить и меня, и ребенка. По крайней мере, если мой план осуществиться. Слишком меркантильно, знаю, но пока у меня не было других вариантов.

— Аламинта? — девушка нахмурилась, почувствовав смену моего настроения. — Что-то не так?

— Всё не так, — ответила, подняв взгляд и посмотрев на “подругу” прямо. Видимо, она была подругой. Аламинте, а не мне. — Сейчас все изменилось. Я больше не хочу бежать. Прости, — я посмотрела в сторону выхода, — мне пора. Меня ждут.

— Аламинта, — растерянно проговорила девушка, — ты уверена? Не на такой ответ я рассчитывала. Мы многим рисковали, чтобы спасти тебя. Почему… почему ты изменила решение? Этот ребенок убьет тебя! Подумай еще раз.

— Он не причинит мне вреда благодаря ритуалу, проведенному отцом. Не волнуйся обо мне.

— Не волноваться? Ты буквально отправляешь себя на смерть, а потом говоришь не волноваться? Должно быть, ты сошла с ума!

— Я в здравом уме и твердой памяти, — ответила, стараясь сдержать эмоции. — И успела расставить приоритеты за последний месяц. Теперь моим приоритетом является мой ребенок. Надеюсь, я была услышала. Как уже сказала, меня ждут, поэтому не смею больше отнимать твое время. Всего доброго.

Сделав книксен, я буквально бегом направилась к выходу. Сердце безумно колотилось. Чего именно я боялась? Того, что эрлорд о чем-то узнает и действительно запрет меня где-нибудь в Жемчужном дворце? Нет, я боялась другого: что Даргерт просто так не успокоиться.

Когда вышла, я постаралась привести в порядок дыхание, отойдя немного дальше. Когда незнакомка вышла из дамской комнаты, я остановила молоденькую подавальщицу и спросила её:

— Ты знаешь, как зовут ту леди?

— Леди Аламинта? — удивленно отозвалась подавальщица, узнав меня. — Это же ваша подруга, Шиена Аверлард. С вами все хорошо?

Боги! Спасите меня. Я отстранилась от девушки и постаралась придать лицу надменное выражение.

— Я просто шучу, — ответила я и вернулась к Джине.

— Ты словно призрака увидела, — прошептала эрледи, когда я села за столик. — Что случилось?

— Внезапная головная боль и усталость. На моем месяце длительные прогулки утомительны. Боюсь, что на детские вещи сегодня уже не останется сил.

Эрледи понятливо кивнула. Принесли заказ. А меня одолевали мысли самого различного содержания. Беспокоил прошедший разговор с Шиеной Аверлард и предстоящий — с его светлостью. Хотя самое важное я уже узнала от эрледи.