Ветер

На первый скрининг мы отправились в начале ноября. Я волновался, как мальчишка на первом свидании.

Кровь Белоснежка сдала ещё неделю назад, так что сегодня нам предстояло первое УЗИ.

Наконец я увижу на мониторе фото своего ребёнка!

– Раньше я думал, что хочу иметь только сыновей, а сейчас считаю, что девочки – тоже неплохо. Даже отлично!

Белоснежка улыбнулась и потупилась, с сожалением посмотрев на едва заметный живот. Она так и не смирилась полностью со своей новой ролью, хотя стала мягче и покорнее.

После той ссоры у нас начался настоящий медовый месяц, но когда я заводил разговор о ребёнке, Белоснежка замыкалась в себе.

– Я привыкну, – твердила она, как мантру, увидев, насколько меня огорчает её реакция. – Мне надо ещё немного времени.

– Сколько? Год-два?

Блин, давал себе слово не срываться, но отношение Белоснежки к нашему первенцу вымораживало! В нём мне виделась «любовь» собственной матери.

И как бы я не любил свою жену, я не позволю ей травмировать малыша своим отчуждением! Мол, я невиновата, что не люблю тебя. Нет, блядь, виновата!

– Знаешь, ты просто послушай, – я вёл машину аккуратно, перестраховываясь и тормозя при первой опасности. Раньше любил погонять, но тогда я был один и отвечал только за себя. – Я столько лет пытался заслужить любовь матери, что устал их считать. Был почти идеальным сыном, но она умудрялась упрекнуть меня в любом отличии от образа идеального ребёнка, сложившегося в её голове. А когда появился Пашка, то он мог косячить сколько угодно, всё сходило ему с рук! Не по-хорошему мил, а по-милу хорош! Так, кажется, говорят?

– Это потому что твой брат от другого мужчины? – спросила она, коснувшись моей руки, лежавшей на руле.

Провела пальцем по гладкому золоту обручального кольца.

Мне стало больно. Как всегда бывало в тот момент, когда речь заходила о матери и её разному отношению к детям. Настолько разному, что при одной мысли об этом, у меня краснели глаза, словно в них насыпали песок.

– Но я не твоя мать, Максим! Я не стану тебе изменять. И ребёнок твой, можешь проверить.

– Ты не обижайся, Белоснежка, не думай, что я параноик, но да, я проверю. Сразу после его рождения. Считай это моим личным пунктиком.

Она замолчала и отдёрнула руку.

– Я верю, что ты меня любишь. Но ты слишком доверчива, тебя ничего не стоит обвести вокруг пальца и поиметь, а ты этого  не заметишь!

– Так, значит, ты обо мне думаешь! – в голосе жены проступили слёзы. Я бы хотел съехать на обочину и обнять её, но в такой пробке об этом нечего и думать. Ещё в аварию попадём!

– Ты в курсе, что Света, твоя недавняя подруга, рассказала мне на банкете в честь дня рождения твоей матери? Не хотел говорить, да придётся.  Она в клубе пыталась споить тебя и подговорить кого-то трахнуть. А потом утирала бы тебе слёзы и говорила, что это даже хорошо, что так вышло. Лицемерная тварь!

– Да, что-то такое бы и сказала. Ты прав, Ветер. Прости меня, я уже говорила, что такого больше не повторится. Не заставляй меня переживать тот вечер снова и снова.

Мы оба поняли, о каком вечере она говорит. И замолчали.

До клиники осталось не больше трёх километров. Почему-то я верил, что стоит Белоснежке увидеть ребёнка на экране монитора, как она расчувствуется и примет кроху всем сердцем.

Блин, даже я, мужик, которому по некому глупому брутальному кодексу и не положено хотеть ребёнка, трепетал при одной мысли о том комочке счастья, что растёт в животе жены!

Белоснежка неопытна, но она примет ребёнка всем сердцем. Полюбила же она меня!

* * *

В клинике нас уже ждали. Я волновалась, хотя старалась не показать виду. Меня распирало любопытство, что за человечек прячется в моём животе?

Было почти три месяца беременности. Я не признавалась мужу, но много читала в интернете о том, как развивается ребёнок по неделям. Даже установила на телефоне, новом, который мне подарил Ветер взамен разбитого им же самим старого, программу, дающую советы беременным.

И теперь у меня накопилось к врачу много вопросов. Задать я их планировала наедине, не хотела, чтобы Ветер понял, что я совсем не так равнодушна к малышу, как он думает.

Скрывала я свой интерес по одной простой причине: не желала, чтобы муж думал, что я полюбила ребёнка, как часть своего сердца, пока я сама в этом не убедилась.

Мои чувства так же важны, как и его. Я не хотела себя обманывать. Тем более обманывать мужа.

– Проходите, ваш супруг может присутствовать, если захочет, – произнесла женщина в белом, похожая на ангела.

Её глаза излучали добро и понимание того, что творится в моей душе. Я как-то сразу доверилась её рукам.

– После УЗИ вы пройдёте в кабинет вашего гинеколога, где обсудите результаты первого скрининга.

Ветер сразу обрадовался возможности присутствовать, а я не возражала. Имеет право.

Пока я оголяла живот, он с такой любовью смотрел на него, что мне стало неловко. Ребёнок превратился для Ветра в искупление ошибок своей матери. Он очень боялся повторения своего сценария.

Боялась и я.

– Начнём. Я буду говорить важные параметры и записывать их, а потом сделаем фото вашего малыша.

Я кивнула, чувствуя дрожь в пальцах.

– Один плод, живой. Вот так бьётся его сердце, – врач поколдовала на пульте, нажала какие-то кнопки, и я услышала частый мерный стук.

Звук был громким, оглушающим, в первые мгновения я и не поняла, что не дышу.

Тук-тук-тук! Крошечный человечек размером в пятьдесят шесть миллиметров.

– А это не слишком часто? – спросила я и пока ждала ответ, кусала в нетерпении губы.

– Не, всё в порядке. Все размеры в норме. Даже толщина воротникового пространства. Это косвенный признак, что всё идёт по плану.

Я выдохнула и повернула голову в сторону Ветра. Никогда я не видела его таким бледным, даже в тот миг, когда он понял, что я пошла в ресторан с другим мужчиной!

Мне хотелось протянуть мужу руку, но я постеснялась постороннего. Где-то во мне билась новая жизнь, она пока зависела от меня, но вскоре вырастет.

Интересно, на кого он будет похож? Или это она?

– А пол ребёнка можете сказать? – выдохнула я и зажмурилась. Здорово, сегодня у меня будет фото ребёнка!

Первое. Самое важное.

Потом их станет много, но это я запомню навсегда.

Теперь ребёнок перестал быть для меня чем-то эфемерным. И я почувствовала, что рада ему. Пока как предвестнику счастья, но уже кое-что!

– Не видно. Он лежит спинкой, стесняется и не хочет показываться. Не волнуйтесь, к следующему скринингу всё узнаем.

Монитор выключили, датчик убрали, и я больше не слышала этого нежного трепетания маленького сердечка.

Но знала, что где-то внутри оно бьётся для меня.

И для Ветра.

* * *

– Всё хорошо? – то и дело спрашивал меня Ветер, заглядывая в глаза.

Я видела, как ему не терпится увидеть, что я тоже что-то чувствую к ребёнку. Я понимала его желание создать для своего сына ту атмосферу любви, которой он был лишён, но не хотела лицемерить.

– Пойдём, надо узнать результаты анализов. – сказала я, сглотнув комок в горле.

За последние недели я много читала о том, что если результат скрининга не очень хороший, то придётся идти на прокол, чтобы избежать неприятных сюрпризов в виде генетических отклонений.

И была к этому готова. Даже если есть риск потерять ребёнка.

Но согласиться ли со мной Ветер? Разговаривать об этом, разумеется, было рано.

– О чём задумалась? – спросил он перед дверью нужного нам кабинета. – Только честно.

– О том, что это так неожиданно, услышать сердцебиение того, кто живёт во мне. Но я боюсь, очень боюсь.

– Эй, ну что ты?! Я с тобой.

Ветер прижал меня к себе и провёл по волосам, как гладят маленьких девочек.

– Ты можешь сказать мне всё.

– Вдруг результаты анализов будут плохими?

– В смысле? Ты здорова, я тоже. С чего бы?!

Он сразу ощетинился, выставил броню. Ветер и мысли не допускал, что с его ребёнком может быть что-то не так.

Я старалась гнать от себя мысли, например, те, что не готова растить ребёнка с отклонениями. Я не героиня.

– Что за паника, Белоснежка? Пойдём!

И он решительно взял меня за руку и открыл дверь кабинета с такой силой, будто за ней нас ждала неприятельская армия.

Мой гинеколог приветливо встретила нас и начала рассказывать о результатах исследований. Я не понимала и половины, но старалась всматриваться в лицо врача, слушать интонацию, с которой она говорила.

Пока ничего не вызывало тревоги. Ветер, чувствуя  под рукой мою напряжённую спину, несильно сжал мои пальцы.

– Ребёнок развивается так, как надо, – в итоге услышали мы оба.

Муж облегчённо вздохнул, но я хотела спросить то, что меня волновало. Иначе сойду с ума, читая форумы беременных.

– Скажите, но риск отклонений всё же есть?

– Он всегда присутствует, однако в вашем случае я не вижу поводов для беспокойства. Вы оба молоды и здоровы, – ответила врач, закрыв папку с моей обменной картой. – Приходите через две недели, мы сделаем уточняющий анализ.

Ветер тянул меня за руку, но я упрямо снова и снова возвращалась к теме:

– Я слышала есть анализ крови, который заменяет прокол? Это правда?

– Да, но пока рано об этом говорить. Давайте вы придёте через пару недель, и мы всё обсудим.

Стоило выйти в коридор, как Ветер спросил, что на меня нашло.

– Не рада, что всё идёт хорошо?

– Нет, рада. Просто хочу минимизировать риски, – ответила я и первой направилась в гардероб.

По дороге домой мы молчали. Я была погружена в свои переживания, муж дулся, что я не прыгаю от счастья до потолка. А я хотела разобраться в своих чувствах.

Ребёнок. У меня будет ребёнок.

Вернее, он уже есть. Это факт. Я была рада услышать, что с ним всё в порядке. Даже почувствовала гордость, когда на УЗИ сказали, что будет крепыш.

И всё-таки боялась. Я постоянно чувствовала вину за каждый съеденный кусок картошки, пожаренной на сале. Зато от неё не бывает тошноты, а от полезной пищи меня мутило. Хотя сейчас уже гораздо меньше, чем раньше.

– Ты сердишься, – сказала я, когда машина подъехала к дому. – Но тебе легче, это не твоё тело меняется.

– И что? Я люблю тебя и такой. Что не так?

Ветер наклонился ко мне и заглянул в глаза. Я смотрела на мужа и внезапно картинка перед глазами начала расплываться.

Мне так многое хотелось сказать, поделиться своими страхами, утянуть Ветра в пучину противоречивых чувств, которые раздирали меня на две половины.

Но я молча плакала. Не так, как это делают актрисы в кино, пуская одинокую слезу по нарумяненной щеке, по-другому, как это могут позволить себе только дети, не получившие желаемый подарок.

Я устала быть сильной. Хотелось сочувствия и принятия. Признания того, что мои чувства естественны.

Что я не обязана быть сияющей будущей матерью, с радостью замечающей каждую растяжку на животе.

Вцепилась в рубашку мужа, как в спасательный круг и продолжала всхлипывать.

С одной стороны, так просто, а с другой стороны, для меня всё было сложно. Как будет протекать беременность, роды?

Я жутко боялась рожать. Не представляла, каково это – кормить грудью, зато начиталась на форуме о трещинах на сосках и жутких муках, испытываемых при этом.

– Не плачь, Белоснежка, – говорил Ветер.

Я чувствовала его растерянность, и от этого мне хотелось прижаться к мужу ещё сильнее. Сказать «спасибо, что не осуждаешь» и  многое другое. Жаль, что в машине даже не уткнёшься в родное плечо как следует!

– Пойдём в дом, я сам сделаю тебе зелёного чая! – мягко предложил Ветер, и от его тона слёзы потекли ещё сильнее. – Я понимаю, это всё гормоны.

– Я ненавижу зелёный чай!

– А какой любишь?

– Эспрессо люблю. Сделай!

Я ожидала, что Ветер станет возражать, говорить, что кофе в моём положении вредно, но он лишь пристально посмотрел и промолчал.

– Спасибо!

– За что?

– За то, что не читаешь нотации.

Мне стало неловко и стыдно за проявленную слабость. Ну что я в самом деле?! Все изменения естественны.

Видеть, как Ветер, закатав рукава белоснежной рубашки, самолично варит мне кофе в машинке было приятно. Он делал это неуклюже, видно, что не привык, но это делало его напиток вдвойне ценным.

– Только сегодня! – предупредил он, ставя передо мной ароматный кофе.

Я долго принюхивалась, а потом в несколько глотков опустошила чашку.

– Прости, я испортила тебе рубашку! Тушь вряд ли отстирается.

– Значит, я сохраню её в таком виде и буду доставать каждый раз, когда ты снова решишь проявить упрямство и своеволие.

– Значит, далеко не убирай!

Мы оба засмеялись, и мир был восстановлен. В этот день Ветер остался со мной.

Время до вечера пролетело незаметно, мы смотрели какую-то комедию, потом я заснула на его плече, а когда проснулась, уже начало темнеть.

– Куда ты? – спросила я мужа, видя, что он переоделся.

– Надо поработать хотя бы немного. Ложись спать, вернусь поздно.

Ветер хмурился и избегал смотреть мне в глаза.

– Что случилось?

– Неприятности с поставщиком. Ничего особенного, – отделался он общей фразой и поспешил уйти, поцеловав на прощание в лоб. – И обещай, что больше читать всякие ужасы про беременных не будешь!

Я кивнула.

А когда он ушёл, налила себе воды, взяла яблоки и села за ноут. Обещай-не обещай, а я уже как наркоман, подсела на эти жизненные истории! Наверняка выдуманные.

Но тут меня ждал сюрприз. Интернет был заблокирован.

Муж знал, что я не стану выходить в Сеть с телефона, слишком мелкий шрифт раздражал меня. И когда только успел? Что же, может, оно и к лучшему.

Лучше пойду, почитаю. Это определённо подействует на меня, как успокоительное.