Глава 7

Любопытство Александры было велико настолько, что она решила не ходить далеко, а приступила сразу же к допросу:

— Так, красотуля моя, давай по порядку, — выражение лица суккубы всё меньше и меньше напоминало невинное. Казалось, за информацию она готова была меня разорвать на клочки к чертям собачьим.

Думаю, ей цены бы не было где-нибудь в ФСБ, потому что, увидев её хищнически сощуренные глаза, я решила, что расскажу ей всё, что она потребует. Даже пароль от зарплатной карточки. — Откуда ты знаешь Егора Константиновича, а?

Я вздохнула, прислонилась к стене и тихо-тихо пробормотала, выкладывая всё, как есть:

— Три недели назад я заблудилась, меня чуть не изнасиловали, а Егор спас меня от тех ублюдков… и мы переспали.

Похоже, дальше говорить ничего было и не нужно, потому что Саша сдавленно охнула, а её глаза стали похожи на блюдца. Я буквально слышала, как шестерёнки в её мозгу подгоняют нужные факты. Через парочку минут подруга шёпотом воскликнула:

— Он что ли?.. — я оглянулась, проверяя, не заметил ли нас никто и подтвердила её подозрения:

— Да-да, от него, чёрт возьми! — суккуба неверяще покачала головой, а я тут же протараторила: –

Только, если ты кому-то проболтаешься об этом, я забуду, что нимфы — мирный народ, и с особой жестокостью расправлюсь над тобой! — девушка закатила глаза, но всё-таки кивнула.

Мне этого было вполне достаточно, сомневаюсь, что Саша побежить по секрету всему свету рассказывать о том, что нимфа Лиза из юридического залетела от самого-пресамого главного начальника, который Егор Константинович.

— Но ему-то ты почему не скажешь? — Саша вернула себе способность мыслить и продолжила заваливать меня вопросами. — Он же отец и всё такое, да, к тому же, не бомж с вокзала, далеко не бомж. Босс хоть и знатная скотина, но сомневаюсь, что начнёт отпинываться от отцовства или на аборт какой-нибудь там погонит.

Я вздохнула. Ну, вот и как ей объяснить? Сомневаюсь, что кто-то, кроме другой нимфы, сможет меня понять.

— Понимаешь, моя мама сама лично сделает мне прерывание беременности, если узнает, что я залетела от оборотня, — к сожалению, то, что я говорила, было самой, что ни есть, правдой. — Должна соблюдаться чистота крови. Нимфа достанется только сатиру, гибриды — позор. Представляешь, на что могут пойти мои родители, чтобы малыш не родился?

Саша нахмурилась:

— Понимать-то я понимаю. Но Егор-то тут причём? — суккуба явно не до конца осознавала, насколько нимфийское общество бывает сплоченным в подобных вопросах.

Но это и понятно. И нимфы, и сатиры жили среди представителей других рас, полагаю, даже имели отношения с кем-то… дружеские и не только. Кто может заподозрить о строгих правилах, касающихся брака и рождения детей? Никто. Так что, знали об этом только мы сами и лишний раз не распространялись.

— А при том, Саша, что даже, если всё будет будто бы в сказке, то любая нимфа или любой сатир, увидев меня беременную и за ручку с оборотнем и сложив два и два, легко разыщут моих родителей и расскажут им о дочкином позоре. Я этого не хочу, так что, буду молчать до самых родов. Скажу маме, что забеременела от женатого бывшего, который не так давно попал в аварию и отправился к пракозлам. Как раз недель пять назад мы бы ещё успели сделать ребёночка.

Но я промолчала о том, что есть ещё одна причина, по которой я не хочу говорить оборотню о том, что отец ребёнка — именно он. Ведь в нём может взыграть чувство долга, он решит на мне жениться, этим испортив жизнь себе самому. А несчастный отец — это совсем не то, чего я хочу для собственного малыша. Он должен быть окружен теплом и заботой, а не сожалениями о том, что он родился.

Да и замуж по залёту я не хочу. По расчёту уже пытались выдать, по залёту ещё не хватало. И садиться на шею мужчине, с которым просто провела бездумно ночь во время гона тоже не желаю. В общем, и сами с усами, справлюсь как-нибудь.

— Мда, у вас ещё хуже, чем у драконов каких-нибудь. У них, понятно, почему законы драконовские, а у вас… Такие, на вид, нежные создания, а живёте по армейскому уставу какому-то. Да и чем гибриды-то не угодили?.. Вполне себе ничего ребятки получаются. И твой ребятёнок тоже будет классный, зуб даю, — девушка мне подмигнула, видимо, стараясь приободрить.

Я вздохнула и неувернно улыбнулась. Ничего, прорвусь как-нибудь, главное, у меня есть цель.

Уже в гостинице я поняла, что теперь мне хочется ананасов с мелом, но я постаралась подавить в себе этот позорный беременный порыв. Я хотела их, пока мы с Сашкой заселялись, хотела, когда заказывали ужин в мой номер. И расхотела, когда принесли еду.

Незамысловатую, самую обычную. Пюрешка с котлетками, морс с булочкой с изюмом и, барабанная дробь, маринованные огурчики с помидорчиками!

Сашка глянула на меня, пускающую слюни на соленья и без раздумий подвинула ко мне чеплашку с огурцами и помидорами.

— Кушай давай, беременяшка ты моя прожорливая, — подколола подруга, — слушай, а у вас не запрещено крестными делать кого-то другой расы?

— Неа, — прочавкала я, упиваясь вкусом самого офигенного солёного огуречика, который я когда-либо пробовала в своей жизни, — а что?

— Сделаешь меня крёстной? — хитро улыбнулась Сашка и захлопала длиннющими ресницами.

— Да не вопрос, тётя Саша, — теперь на очереди был помидорчик.

— Ура, — захлопала суккуба в ладоши, — мы, суккубы, просто обожаем детишек. Я как представлю, что через восемь с лишним месяцев буду качать маленькую сладкую крохотульку полуоборотня, то аж внутри всё сжимается от предвкушения.

— Может, тебе тоже забеременеть, а, Саш? — ехидно спросила я и жадно набросилась на пюреху с котлетой, будто неделю ничего не ела.

— Неееее, сама я пока не хочу, — Адександра мечтательно опустила ресницы, вызвав у меня лёгкий завистливый вздох по поводу этих шикарнейших опахал, — скажу тебе по секрету: хочу найти своего истинного и родить от него.

— Ого, вот это у тебя план! — прошамкала я с набитым ртом, — истинного же можно всю жизнь искать и не найти!

— Это правда, — Саша прищурилась, — но я недавно читала один журнал. Так вот, знаешь, известных миллиардеров, Штейнов? Пару лет назад почти вся их семья обзавелась истинными парами, прикинь? Вот просто друг за другом! Поэтому я верю, что своего истинного точно найду.

— Ого, круто, — я была впечатлена, — ну, а я как-то попроще. Зачем мне истинный, если у меня будет мой малыш? Но Егор, конечно, шикарен. Не могу от него оторваться, каждый раз будто гон по новой начинается радом с ним…

Я мечтательно прикрыла глаза, даже есть перестала. Егор. Егорушка. Егор Константинович… Ах. Раздался смешок со стороны Саши.

— Ой, я это вслух сказала? — я округлила глаза и прикрыла рот ладонь, — об этом ты тоже никому не расскажешь!

— Я могила, — хохотнула Александра и вонзила вилку в свою котлетку.

После шикарного по моим беременным меркам ужина, мы с Сашей разошлись по номерам, жутко зевая. Всё-таки день был сложный, я вот и вообще едва с катушек не въехала от всех событий и известий. В общем, сон сейчас — то, что доктор прописал.

Мой организм со мной был полностью согласен, потому что, как только я коснулась головой подушки, сразу же провалилась в объятия Морфея.

Засыпать было так сладко, что я едва не расплакалась, когда из-за какого-то странного шороха и скрипа мне пришлось проснуться. В номере было темно, я почему-то не стала включать светильник сразу же… Учитывая, что кто-то колупался в замке входной двери, кажется, решение было верным.

Я аккуратно натянула повыше одеяло и закрыла обратно глаза, делая вид, что по-прежнему сплю. На самом же деле мне было ужасно страшно, сердце колотилось уже где-то в горле, паника душила.

Не знай я о том, что беременна, то непременно попыталась бы сейчас как-то уличить того, кто собирался совершить какие-то действия с дверью… Но, чёрт, он же может навредить не только мне, но и малышу, а значит я должна быть предельно аккуратна.

Да, блин, кому вообще могла понадобиться дверь моей комнаты? Ограбить меня? Не смешите! Если вытащить всю наличку из моего кошелька, то хватит только на бутылку и парочку ирисок. Других ценностей у меня не имелось. Даже мобильнику до последней модели понтовых смартфонов было очень-очень далеко. Я радовалась, что бедолага ещё вообще работает.

Дверь скрипнула, возвещая о том, что у взломщика наконец-то получилось вскрыть замок. Я сжалась в страхе под одеялом, не зная, что же делать. А вдруг он пришёл меня убить? Чёрт, вот я дура, орать надо было раньше! Может быть, спугнула бы его, а сейчас ведь уже поздно!

Некто крадучись прошёл вглубь комнаты, замер. Видимо, огляделся. А потом двинулся в мою сторону!

Я думала, что вот-вот у меня сердце остановится, так мне было жутко. Я простая нимфа, у меня никогда двери не вскрывали!

Изо всех сил я старалась не открывать глаза. Злоумышленник тем временем подбирался всё ближе и ближе. Через пару мгновений я буквально физически почувствовала, как незваный гость навис надо мной, хохотнул, а потом начал шариться на прикроватной тумбочке.

Когда послышался звук открывающейся молнии, я не выдержала и заорала, что есть сил.

Вот только кричала я не долго, почти сразу же крепкая мозолистая рука, от которой не очень приятно пахло, закрыла мне рот.

— Не визжи, идиотка! — воскликнул противный, грубый голос.

Я укусила его за руку, он, видимо, этого не ожидал и одёрнул ладонь. Я не теряя времени, вновь закричала, что было сил. Переводя дыхание, я услышала лязг раскрывающегося ножа и злое:

— Ну, всё, стерва, сейчас заткнёшься у меня!

И я думала, что всё, сочтены мои секунды… Зажмурила глаза и инстинктивно прикрылась руками.

Вот только ничего не произошло, точнее, я услышала звуки ударов и падающего тела.

Несмело раскрыв глаза и включив ночник, я увидела, что никто иной, как Егор, одетый в одни только трусы, мутузил какого-то мужика.

— Егор, хватит, ты же его убьёшь! — воскликнула я, и, о чудо! оборотень послушался.

Он перевёл взгляд на меня, дважды тяжело вдохнул и выдохнул, а потом хрипло спросил:

— Что тут произошло, Лиза? — в его глазах наравне с гневом я увидела тревогу. — Какого хрена эта мразь замахивалась на тебя ножом?

Я аккуратно поднялась с кровати и посмотрела на злодея, который сейчас пребывал в отключке. Разглядев лицо, которое сейчас напоминало одну сплошную гематому, я с удивлением узнала того, кто пытался что-то неприличное мне предложить в клубе, а Сашке подливал водочку. Вот противный же сатир!

— Он пробрался в комнату и что-то искал в моих вещах, — дрожащим голосом сообщила я боссу, который вновь едва сдерживал себя.

— Ты в порядке? — поинтересовался он, отступая от поверженного врага на два шага назад и находя выключатель.

Я кивнула, мужчина оглядел всё вокруг.

— Так, нужно вызвать полицию… и мне одеться не мешало бы к их приезду.

Кажется, он собирался выйти из комнаты и оставить меня наедине с этим бессознательным телом.

— Стой, Егор! — воскликнула я. — Мне страшно.

— Страшно? — он сказал это слово так, словно оно что-то для него значило. Или… Или что я для него что-то значу. Может и правда? Может, сказать ему о крошке и всё-таки пусть будет что будет?

Нет! Нет, нет, нет. Мой малышок будет счастлив и без отца, хоть это и сложно. Но ещё больше я боюсь, что его отец будет к нему равнодушен, будет оценивать его как предмет, который просто помог мне хорошо устроиться. Я буду молчать об этом!

— Да, мне немного страшно, потому что этот мужчина… И все эти ощущения… И этот день… И Валера…

— Я понимаю, — сталь в его голосе словно бы слегка притупилась, будто он действительно хотел сделать мне лучше. Тем временем Егор продолжал:

— Оставить его здесь мы не можем, да и тебя тоже… — он ощетинился, видимо, меланхолично вспомнив о Валере. — С ним я разберусь, а ты… Так и быть, этой ночью будешь в моем номере.

— Правда? — я всё ещё не понимала своего счастья, но точно находилась в процессе. Егор только что позвал меня к себе в номер. Нет, я, конечно, с беременного дуру могла бы бесконечно пялиться на рифлёные мышцы и полный комплект кубиков, но сейчас я просто радовалась тому, что он сделал такой простой поступок ради меня.

— Лиза я не повторяю дважды, — видимо, это был предупредительный укол от тормознутости, ибо следующим был бы выстрел, причем контрольный.

— Егор, — улыбнулась ему своей самой обворожительной улыбкой, томно опуская глаза. — Спасибо большое.

— Егор Константинович.

— Что ты имеешь в виду? — покосилась на него в непонятках, но тут же увидела в его глазах тонкую пленку льда. Что с ним произошло? Почему он переменился всего лишь за одну секунду?

— Меня зовут Егор Константинович, — резко ответил он, отворачиваясь к двери. — Мой номер — справа от лестницы, третья дверь. Буду ждать тебя.

И вот на такой ноте он оставил меня в абсолютных непонятках. Я ему нравлюсь? Тогда зачем это "Егор Константинович"? А если не нравлюсь, то зачем все это? Я же точно видела намеки на искренность! Я не могу ошибаться. Но, к счастью, меня ждёт ночь в его номере и вот тогда все решится…

Уснуть я так и не смогла. Сначала пришёл Егор, видимо, чтобы одеться. Потом он ушёл, мне стало совсем плохо. Когда я перестала уже себя жалеть, то в коридоре послышался шум: прибыли полицейские, видимо. По этому поводу во мне взыграло врождённое любопытство, я выглянула в коридор, но ничего интересного мне рассмотреть не удалось, только спины нескольких блюстителей порядка.

Отчаявшись, я вернулась в кровать и, вдыхая пьянящий запах Егора, почти уже заснула. Но закон подлости был велик настолько, что как раз в этот момент дверь распахнулась и Егор, подойдя к кровати, потормошил меня. Когда я всё-таки проснулась, он заявил:

— Лиза, вас хотят допросить по поводу произошедшего, — он был всё так же холоден ко мне, это было заметно по его глазам. — Придёте в свой номер, — и мой суровый босс покинул помещение, оставив после себя лишь моё желание разрыдаться.

Пришлось всё-таки тащиться обратно. Там уже были понятые, избитый сатир очнулся и в наручниках сидел на моей кровати. Брр, не лягу туда больше, как минимум, потребую сменить постельное бельё.

— Здравствуйте, вы Елизавета? — один из мужчин в форме обратился ко мне, заметив, как я вошла в комнату. — Проходите, мы должны задать вам несколько вопросов.

Я прошла, но постаралась держаться подальше от сатира, который злобно сверкал на меня своими глазёнками.

— Расскажите, что произошло несколько часов назад, — спокойно начал полицейский, готовясь заносить всё в протокол.

Я вздохнула и начала:

— У нас сегодня, точнее вчера уже, был сложный день, так что я быстро уснула. Но меня разбудили какие-то скрипы и щёлканья. Поняв, что кто-то пытается взломать дверной замок, я испугалась и притворилась, что сплю, — меня передёрнуло при воспоминаниях. — Но потом он стал рыться в моих вещах, и я закричала.

Сделав драматическую паузу, я продолжила рассказ:

— Он пытался сначала просто зажать мне рот, а потом, когда я его укусила, — я скривилась, — и закричала вновь, то он вытащил нож, — кажется, я начинала плакать. — Если бы не Егор Константинович…

Всё, меня пробрало. Я зарыдала, поняв, какая опасность мне угрожала. Вроде как, мне пытались задать ещё какие-то вопросы, но я их не слышала. Встала, только когда появилась Саша и тихим, успокаивающим голосом позвала меня пойти с ней. Суккубе я верила, поэтому позволила ей увести меня отсюда.

Но в коридоре я расклеилась окончательно. Слезы лились сами, я не слышала ничего из того, что Саша пыталась ласково сказать мне. Я понимала каким-то краешком сознания, что необходимо успокоиться, вернуться и закончить рассказ, ведь полицейские ждут, и рассказывать придется в любом случае… Но не могла. Неужели беременность может так сильно влиять на эмоции? Тут я вспомнила, что чертов престарелый сатир мог повредить моему нерожденному малышу, и скорчилась в еще более сильном приступе рыданий.

— Горе ты мое, — донеслось от Александры. Ее успокаивающие руки коснулись меня напоследок и исчезли. Подняв голову, я увидела, что она быстро идет к двери номера, наверное, собираясь позвать кого-то на помощь. Горло снова сжали тиски. Я всю жизнь считала, что суккубы — холодные бездушные стервы, которые интересуются только соблазнением мужчин, а она носится со мной, будто пожилая фея… Которые, как известно, лучшие няньки для детей во всем мире. Я такая ду-у-ура…

Раздались шаги, и меня за плечи крепко взяли сильные руки. И встряхнули, как мешттк с картошкой! Не больно и не обидно, но ощутимо.

— Елизавета, сосредоточьтесь, — велел голос Егора. — Вас ждут. Нужно закончить разговор, если вы не хотите задержаться здесь еще на день.

— Д-день? — простучала я зубами. Голос Егора подействовал отрезвляюще. Неконтролируемые рыдания прекратились, хотя из горла еще вырывались всхлипы. Может, мне не хотелось, чтобы он видел меня зареванной и с перекошенным ртом.

— Я договорился, чтобы вас по состоянию здоровья опросили и насчет вчерашней кражи тоже. Потом отпущу вас с Александрой обратно в город. И до самого декрета будете сидеть только на бумажной работе, — добавил он куда-то в сторону. — Убил бы того, кто отправил вас с ней сюда!

Я шарахнулась назад, не до конца поняв, что он говорит. Тело само среагировало на слово «убить». Егор усмехнулся, отпуская мои плечи.

— Да не ведите себя как гангстер на пенсии! Готовы? Сейчас Александра закончит беседу, вы расскажете полицейским все, что видели, и сможете пойти спать. До утра я оставлю возле номера охранника.

— Гангстер? — Мои слезы высохли, я захихикала. — Гангстер… О, боги, =- так, только бы не свалиться в новую истерику, на этот раз от смеха! Что он там сказал? Что Саша сейчас беседует с полицией? И действительно, коридор был пуст, тускло горели лампы, кругом царила тишина. Мы были наедине.

Смех оборвался. Я вскинула голову, глядя Егору прямо в глаза, и собрала всю смелость в кулак.

— Егор, — произнесла я. — Ты же помнишь меня. Я вижу, что помнишь…

Его лицо словно замерзло, превратившись в каменную маску. Мужчина моей мечты и отец моего ребенка смотрел на меня, и я не понимала, что он чувствует.

— Да, Елизавета, — наконец ответил он с непонятной интонацией. — Я помню. Напоминаю, меня зовут Егор Константинович. Так будет лучше.

— Я понимаю, — я шмыгнула носом и добавила, — Егор… Константинович.

Он кивнул и аккуратно подтолкнул меня к номеру, где сидели полицейские. Нужно было рассказать всё и идти уже отдыхать, для меня на сегодня достаточно стрессов. Головой я это понимала, а вот глупое сердце противилось. Оно хотело поговорить с Егором.

Почему? Почему он ведёт себя так холодно со мной? Из-за того, что мы оказались начальником и подчинённой? Или из-за того, что тот страстный секс на одну ночь для него ничего не значил? Но ведь он был так нежен… Снова захотелось разрыдаться.

— Если вы хотите, я могу уволиться и мы больше никогда не увидимся, — всхлипнула я, — выйду замуж за Валеру, — всхлипнула ещё горше, опустила плечи, — нет, буду матерью одиночкой на содержании у родителей!

И — трямс, — снова разрыдалась. И так мне себя горемычную жалко стало от открывающихся перспектив, что хоть волком вой. Хоть и не пристало добропорядочной нимфе выть. Наверное, это мой маленький будущий волчонок на меня влияет, не иначе.

— Лиза, — почти простонал Егор и прижал к себе моё вздрагивающее тело, неловко начал гладить по голове, — я не имею ничего против твоей работы в моей фирме. Я даже готов стать крёстным отцом для твоего ребёнка, только не плачь, пожалуйста!

Я нервно икнула и заржала, утирая слёзы. Чёрт, вот это выверты судьбы! Отец моего ребенка предлагает мне стать для него отцом-крёстным. Ой не могу, что творится-то, а!