Глава 29

Амиран

Я даже не сразу понял, что это. Просто пошел на звук. Странный, раздражающий, бьющий по нервам. И в то же время он притягивал. Странно. Я будто зверь свое почуял, устремился вперед. Когда толкнул дверь, сразу все понял, но стало уже слишком поздно.

Плакал ребенок.

Этот ребенок.

Ее.

А ведь я мог догадаться сразу. Дьявол раздери. Мне вообще не стоило сюда приходить. Не стоило забирать девчонку, еще и вместе с ребенком. Тут просто вычеркнуть надо. Забыть. Вырвать из мыслей, из нутра. Выжечь.

Разве тяжело? Это никогда проблемой не было. Блять. Да разве я запоминал всяких девок? Свое брал и забивал, пользовался как хотел и дальше шел. Я ни их лиц, ни имен не запоминал.

А теперь вдруг зацепило. Крепко. Так крепко, что я уже сам себя не узнавал и не разбирал, что творю. Рыскал повсюду, мчал по ее следу точно чокнутый.

На черта? Сам не знаю.

Девка как девка. Еще и под Самсонова легла. Добровольно, по согласию. Сама перед ним ноги раздвинула, никто не принуждал. По ее ответам видно. По взгляду. По тому, как держится. Не ломали ее, не калечили. Я дурел, пока пытался разыскать. Землю зубами грыз, так жаждал поскорее вернуть, найти, спасти. Чего только не представлял. Понимал, что могут не пожалеть. По полной отыграются. За всю нашу давнюю вражду именно она бы страдала, платила кровью. Я слишком хорошо знал Самсонова. Такой ублюдок если решит расправу учинить, то ничто его не тормознет. Будет реально настоящая бойня. Я ошалел от ярости. Это и мешало поискам. Мог раньше нить ухватить и раскрутить до конца, но тут пару деталей не сопоставил и получил серьезную задержку в поисках. А ведь каждый день на счету. Каждая ночь.

Я сходил с ума, понимая, что Самсонов может сделать с моей девочкой абсолютно все. Моя. Моя девочка. Моя и только! Больше никто не смеет трогать.

Я знал, как это бывает, как расправлялись с женщинами, которые были близкими для глав кланов, как враги терзали полученные трофеи. Издевались, пытали, подвергали разным унижениям. В итоге пускали на круг, отдавая своим псам, записывали каждый кадр, делали снимки. Потом отправляли готовый материал, чтобы показать полный процесс глумления. Такие случаи происходили часто. Я четко осознавал грядущий расклад. Без иллюзий.

А еще я был в курсе того, что если в первые недели не удается найти человека, то после, с каждым прошедшим днем это становится все тяжелее сделать. Но я рыл дальше. Сдаваться — не мой путь.

Гнев дурманил. Злоба туманил разум.

Даже глаза не надо было закрывать, чтобы видеть, как мою Ксюшу лапает чужак. Мозг точно издевался. Одну картину за другой подбрасывал.

Я гнал эти проклятые видения прочь. Но всякий раз они возвращались, грызли с новой силой, въедались и разрушали изнутри, подтачивали.

Самсонов подходит к ней, вплетает пальцы в волосы, дергает вниз, заставляя встать перед ним на колени. Нет! Никогда!

Я рычал, ревел будто раненый зверь. Мог разнести то, что под кулаки попадалось, мог врезать своему же помощникому. Пробовал выпустить пар на тренировках, на спаррингах, но это едва ли спасало.

Никто не может трогать мою Ксюшу. Так — не может. И вообще — нельзя. Никак нельзя. Никому не разрешаю не то, что смотреть, дышать, блять, в ее сторону.

А ведь Самсонов мог ее трахать. Прямо сейчас. Насиловать. Избивать. Резать. А может он уже наигрался, отдал мою девочку своим людям на потеху. И совсем скоро меня ожидает новая посылка. Фото, видео. Звонок с насмешками.

Или просто пришлют ее. Но в таком виде, что…

Тут я всегда обрывал поток мыслей. Ставил блок. Не хотел думать, что реально могу ее потерять. Главное — пусть жива будет. Там разберусь. Подключу лучших врачей, оплачу любое лечение. Ее вытянут, вернут обратно.

А если мою девочку сломают? Бывало, женщины после расправы теряли рассудок. Если и выживали, то были уже безумны.

В психологов я не верил. Вся эта хрень казалось бесполезной. Но я был уверен, что и при худшем раскладе найду способ спасти Ксюшу, восстановить и вытащить даже из такого дерьма. И тогда все будет как раньше. Я смогу заставить ее забыть обо всех мерзостях.

Я прокручивал разные варианты. На автомате. Понимал, что лучше бы сам оказался под пытками, чем ее отдал. Упустил девчонку. Тупо упустил. Я виноват. Больше тут укорять никого нельзя.

Я все положил на то, чтобы спасти Ксюшу.

Но спасать было незачем. Смысл? Она отлично жила под покровительством Самсонова, забеременела от него, родила.

Я понял это практически сразу. Просто увидел ее. Свежую, нежную, абсолютно спокойную. И стало ясно. Жертвы совсем иначе выглядят.

Она была счастлива. Реально счастлива. Без меня.

Забавная ирония.

Я как последний дебил верил в то, что и девчонка ко мне привязалась, прикипела. Но куда там, ни черта подобного.

Самсонов выбрал самый изощренный способ мести. Круто приложил. Мощно. Он забрал то, что и правда стало мне дорого, то, что впустил внутрь. Эту чертову девчонку. Забрал и сделал своей. Накачал своим семенем. Драл ее и…

Она сама этого хотела. Согласилась.

Самсонов отправил мне не видео с изнасилованием, а снимок с УЗИ. Врезало сильно. Перед глазами возникла багровая пелена.

Я тогда много чего разнес в щепки. На ринге дрался так, что ко мне опасались подойти. Бывалых бойцов разбрасывал.

Я просто понимал. Самсонов дал девчонке то, чего никогда бы не сумел дать я сам. Ребенка.

Тогда еще тешил себя надеждой. Думал, он ее запугал, принудил. На какой-то момент отпустило, не полностью, но все же. Я же знал, что раз девчонка забеременела, то в ней должны обходится нормально. Никто не станет калечить беременную. Даже для больного подонка вроде Самсонова это табу.

А после я нашел девчонку и понял, насколько сильно ошибся.

Идиот. Во что только верил? Чего ждал?

Ксюша умела приспособиться к этой жизни. Она бы приняла любой вариант. Мелкая тварь. Ей же плевать. Что я, что Самсонов. Ей все равно перед кем ноги раздвинуть и чей член принять.

Сейчас она была одна. Без мужика. Без защиты. Я наблюдал за ней совсем недолго. Сперва думал неделю выдержу, но нет, куда там. Сорвался по сути в первый день.

Я собрал материал, потом лично выехал и сразу же ее настиг, поймал под квартирой. Тут надо было видеть ее глаза. Шок. Страх. Ужас. Она бы мечтала исчезнуть, на месте раствориться, только бы больше никогда меня не увидеть. Задрожала, отшатнулась. Но я прекрасно понимал, бежать ей некуда, а в квартире ее ребенок. За ним смотрит тетка из приюта. Забыл имя. Да и на черта помнить?

Мерзкое чувство. Я будто в угол девчонку загнал. Но иначе бы поступить не смог. Сперва еще думал отпустить. Забить и забыть. А как увидел — понял, что увезу за собой. И плевать, согласна она или нет.

Знал, у нее здесь друзья появились. Люди из приюта. Приняли ее, помогли решить вопросы с документами. Еще какой-то левый хмырь трется, суется к моей Ксюше. Но она его в упор не замечает. Это его и спасло. Иначе бы я упыря не пожалел.

Я смотрел на девчонку и понимал, что ей и одной хорошо. Просто прекрасно. Любит она своего ребенка.

Хотя что там любить? Мелкий. Сморщенный. Орет постоянно. Даже не разобрать пацан там или девка. Да и я не смотрел. На хрен мне это разглядывать?

Плевать. Пускай забирает свое… отродье. Я их вместе увезу. Никому ее не отдам. Моя будет, сказал же!

Моя. Ха. Да это как насмешка звучит. Я привез ее в дом, обустроил там все по полной программе, под нее. Но трахать я девчонку не мог. Видел, она на дух меня не терпит. Разговаривать ей со мной тошно. Я же чувствовал. Изменилась Ксюша. Очень.

Запала на Самсонова? Может их снова свести? Да хоть прямо сейчас. Допросится. Верну ее. Хотя нет. Глупо даже думать о таком. Я эту девочку никому не отдам и даже ее ребенка буду оберегать. Да, вот это мелкое отродье тоже под защиту возьму.

Я без плана действовал. Как пойдет, так поступал. Выжидал, сам не знаю чего. Присматривался. День за днем по камерам за ней следил.

Ксюша на месте не сидела никогда. То с девчонкой своей возится, то за учебу садится. Я за ней то и дело поглядывал. И как-то странно вышло. Видно, настолько сильно эта девка меня проняла, что я и ее ребенка стал воспринимать иначе. Как она. Не совсем, но близко. Конечно, я этот вопящий комок не любил, не обожал. Таких слюней еще не пускал. Но понял, мелкота больше не бесит. И даже плевать стало, от кого она там родила. Ясно, что не от меня. Тут и смысла тест ДНК проводить нет, только лишний раз получить доказательство измены.

У нас женщин наказывали жестко. Могли убить, покалечить. Могли просто до конца дней запереть в четырех стенах.

Я про измены никогда не думал. Зачем? Я жениться не собирался никогда. Не видел в этом никакого смысла. Род не продолжу. Тогда для чего вязать себя цепями?

А тут я видел Ксюшу и понимал — наказать не смогу. Как надо, как полагается. Точно не сделаю. Плевать на наши традиции, на порядки.

Она всегда была вне этого, вне всех моих привычных ориентиров. Над всем. И пусть сперва я боролся с этим, отрицал до последнего. Понял, когда потерял. Когда она из моих рук выскользнула.

Теперь я сам не разбирал какого беса творю, метался, не понимал, что дальше вытворю, как сумею все свести к одному, как разгребу.

Я ждал и наблюдал. Кажется, вечность. Хотя прошло совсем мало дней.

И вот теперь я стою в спальне Ксюши. Девчонка задремала в другой комнате, а я тут, рядом с ее отродьем от другого мужика, от ублюдка Самсонова.

Смехота. Кто бы в такое поверил? Да я сам грохнул любого, кто мне бы такой расклад нарисовал.

Ребенок орал и я подошел ближе.

Может он болен? Черт, она. Да не важно. Отродье и все. Много чести.

Я подступил вплотную. Глянул туда, где ворочался этот визжащий комок. Хмуро сдвинул брови, разглядывая его.

Звук оборвался. Пара сверкающих глаз тут же уставились на меня. Пристально так. Прямо припечатали. Еще секунда — ор поднялся с новой силой.

Черт дери. Да что ему нужно? Чего развопился?

Я вдруг поймал себя на том, что не могу это спокойно слушать. Надо разбудить Ксюшу, пусть займется. Но дьявол, она и так вечно не спит, то книжки читает, то в экран пялится.

Тогда просто уйти. Да. Самый верный вариант. Уйти и не слышать ничего. А это отродье поорет и перестанет. Ну заткнется же он рано или поздно. Она.

Я наконец понял, что это девочка. Точно. Сам не знаю как. Просто пришло это осознание, волной накатило. Но на Ксюшу не похожа.

Хотя о чем я вообще рассуждаю? Оно такое мелкое само по себе, ни на что не похоже. Короче, не важно.

Валить надо. Валить. И срочно.

Я сам не разобрал, когда так вышло и как, но уже через пару мгновений я держал этот кричащий комок на руках.

Развопилось. Отродье. И успокаиваться не желало. А я знал, что не смогу уйти и бросить это маленькое существо здесь. В одиночестве.

Ладно, что тут такого сложного? Я вечно наблюдал по камерам за Ксюшей, знал, как она обращается с ребенком, поэтому никаких проблем не возникнет. Я просто должен повторить это.

Не получалось. Только бы не сломать ничего. Оно такое мелкое. Ну совсем крошечное. Я и одним пальцем могу что-то не то сотворить.

Я едва касался комка ладонями. Бережно. Осторожно. Я вообще никогда такого не делал. Зара под моей опекой оказалась, когда была в возрасте постарше. А тут. Ну года же ей еще нет.

Ей. Да. Это она.

Девочка. Моя девочка.

Нет. Стоп. Черт, что в башку лезло? Не моя она. Чужая. Самсонова же. Тут без вариантов. Ксюша моя девочка. А это ее. Дочка. Вот так. Ко мне она никакого отношения не имеет.

Но черт, почему у нее такой взгляд? Глаза горят. Я в них смотрю и вижу себя. И мелкая девчонка вдруг замолкает. Постепенно затихает.

Она рассматривала меня, а я ее. Долго. Пристально.

— Соня, — тихо выдал я.

Обычно чушь не запоминал, отметал сразу. А тут запомнилось. Ксюша часто ее так называла.

Соня. Сонечка.

Девочка заулыбалась. А после прищурилась, прикрыла глаза. Но я продолжал ее рассматривать. Жадно ловил каждую черту. Странно, совсем непонятно.

Я будто почувствовал взгляд. Обернулся и увидел Ксюшу.

Она подошла к нам. На ее лице читалось беспокойство, острая тревога. Видно, она опасалась, что я причиню вред ребенку. Черт знает в чем подозревала. А может и просто не хотела, чтобы я трогал ее дочку.

— Она плакала, — коротко пояснил я.

Черт, я должен спросить. Развеять дурацкий морок.

Какой бред.

— Почему твоя дочь так похожа на меня?

Самый дебильный вопрос прозвучал.

— Потому что ты ее отец, — послышался тихий ответ.

Ксюша попробовала взять у меня мелкую девчонку, но я не спешил ее отдавать. Смотрел и точно убедиться хотел, разобраться до конца.

Похожа она. Да и не только в этом дело. Я вообще ее чувствую. Так, как никого и никогда раньше. Никакое она не отродье. Идиот. Как я мог так ребенка звать?

Дьявольщина. Разве подобное бывает?

— Я бесплоден, — выдал наконец. — У меня никогда не может быть детей. Но черт, я чую в ней родную кровь.

Ксюша молчала, а я думал. Обо всем думал. Много. Жизнь будто за секунду пронеслась. Все эти чертовы месяцы. По кругу. Опять.

* * *

— Бесплоден? — на моих губах появилась ироничная и нервная улыбка, а ладони сами по себе сжались в кулаки. — Ты держишь на руках свою дочь и говоришь такое?

— Хочешь сказать, что она моя? — Амиран опять посмотрел на Соню. Его взгляд был не таким, как обычно и привычную жесткость сменило нечто другое, но все-таки в этот момент Палач казался мрачным и очень хмурым.

— Не хочу, а именно говорю это. Соня твоя дочь.

— Зачем?

— Что «зачем»?

— Почему ты лжешь? — вопрос был задан так, что у меня по спине скользнул холодок, но он лишь распалил злость, которая взорвалась в сердце и острыми шипами вонзилась в тело.

— Отдай мне Соню, — сказала, протягивая руки. Несколько невыносимо долгих секунд Амиран ничего не делал. Все так же держал малышку на руках и смотрел на нее, но потом, шумно выдохнув, отдал мне дочь. — Мне все равно, что ты думаешь. Не веришь мне? Отлично. Мне и на это плевать. Учитывая все, что между нами было, так даже лучше. У Сони нет отца.

— А как же Самсонов? — Амиран оскалился. — Ты же была с ним так близка. Раз он не принуждал, сама отдалась ему. Раздвинула перед ним ноги так же охотно, как и передо мной? В обмен на защиту и побрякушки? Вижу, ты в любой ситуации не пропадешь.

Я положила Соню в кроватку, после чего укрыла одеялком и дала пустышку. Убедившись в том, что дочь уже успокоилась и плакать не собиралась, обернулась к Амирану и, замахнувшись, со всей силы влепила ему пощечину. Ладонь обожгло болью, а Палач даже бровью не повел. Лишь вновь оскалился.

— Какой же ты ублюдок, — сказала сквозь плотно сжатые зубы. — Я все больше и больше сожалею о том, что когда-то пришла к тебе. Единственное, хорошее, что я могу связать с тобой, это Соня. Только за нее я тебе благодарна, но, черт, теперь у нее действительно нет отца и раз ты считаешь меня такой грязной, может, отпустишь? Я с удовольствием уеду как можно дальше. Так, чтобы больше никогда тебя не видеть.

— Нет, ты останешься тут, — жестко. Так, что сразу было ясно, что спорить бесполезно, но все же я опять сжала ладони в кулаки и зло спросила:

— Почему?

— Потому, что я так хочу.

— А мои желания не учитываются? Я вот хочу, чтобы ты раз и навсегда исчез из моей жизни.

На это Амиран ничего не ответил. Он молча пошел к двери и, лишь перед тем как выйти, еще раз посмотрел на Соню, которая лежала и играла яркой погремушкой.

Палач ушел, а меня буквально трясло от злости. Я взяла с дивана подушку и сжала ее с такой силой, что пальцы заныли и по рукам пронеслись судороги. Но все равно это не помогло успокоиться. Казалось, еще немного и я окончательно вспыхну.

В это мгновение ненавидела Амирана каждой частичкой своей души и это было ужасно, ведь эта злость лишь доказательство того, что я солгала — мне не плевать на Палача.

Опустив голову, я закрыла глаза и раз за разом делала глубокие вдохи. Напоминала себе о том, что я должна трезво соображать и не вестись на эмоции. Плевать на то, что сказал Амиран. Я должна сосредоточиться на себе, на дочке и нашей жизни.

Вот только, все равно каждое слово Палача въедалось в душу и рвало ее в клочья. Почему я не могла перестать реагировать на Амирана? Почему позволяла ему делать мне больно?

Еще сильнее стиснув в руках подушку, я села на пол и, подтянув к груди ноги, прикоснулась лбом к коленкам. То время, которое я провела в приюте, было более-менее спокойным, но вот в моей жизни опять появился Амиран и меня будто бы вновь швырнуло в бурю.

Сильно зажмурившись, я вновь напоминала себе о том, что я не должна реагировать на слова Амирана, но в груди все равно жгло.

Лишь немного позже, когда я взяла Соню на руки, все негативные эмоции сами по себе ушли и, смотря на то, как она игралась полюбившейся погремушкой, улыбнулась. Мое маленькое счастье. Мое солнышко.

Когда Соня заснула, я села в кресло и, прикусив кончик языка, подумала о том, что в приоритете и о том, как мне этого добиться.

Самое главное — уйти от Амирана. Поэтому, может, даже лучше, если он не верит, что Соня его дочь. Так для него нас вообще ничего не связывает.

Единственное, я до сих пор не понимала, почему Палач держал меня тут. Я ведь для него никто. Лишь грязная девчонка, к которой он уже теперь брезговал прикасаться.

Не понимая, что было в голове Палача, я не знала, как себя вести, но пока что решила выжидать и наблюдать. Может, ему надоест и он уже вскоре сам нас отпустит.

С этими мыслями я попыталась взять себя в руки охладить разум. Больше никак не реагировать на Палача.

Будучи в этом доме, я старалась вести обычную жизнь. Вернее, делать это насколько это вообще было возможно. Я почти все время проводила с Соней, а когда она спала, думала о своем положении и жизни. Порой мысли морально изувечивали, но, перебирая их, я постепенно начинала лучше понимать саму себя. Во многом, благодаря этому взрослела. Успокаивалась и сосредотачивалась только на самом важном.

Понимала чего хочу от жизни. Пусть пока что это невозможно, но я уже сейчас ставила цели.

Ждала и выжидала. По возможности, пыталась узнать то, что мне может стать полезным.

Палача я видела каждое утро и вечер. Когда он уезжал на работу, мы с Соней уже выходили гулять в сад и, когда он возвращался, у нас как раз была вечерняя прогулка.

Я старалась не смотреть на него. Вообще делать вид, что Амирана не существовало, но порой я чувствовала его взгляд на себе на Соне. В такие моменты я брала дочь на руки и уходила с ней в дальнюю часть сада, но Соне нравились цветы, которые находились около особняка и нам приходилось возвращаться. Меня успокаивало то, что к этому моменту Амиран уже заходил в здание, но, все равно, его взгляд ощущался и я решила, что мне лишь кажется.

В один день, уложив Соню спать, я пошла выбирать для себя книгу, а, возвращаясь обратно к кроватке, замерла, увидев рядом с ней Амирана. Он сразу не заметил меня. В это мгновение, стоял и смотрел на Соню, при этом, очень мягко покачивая кроватку.

Странное зрелище. Амиран огромный и угрожающий. Сам по себе страшный, но рядом с кроваткой, в которой сладко спала Соня, он казался совершенно другим. Почему-то сердце затрепетало, но лишь на мгновение, ведь уже вскоре я задавила в себе это непонятное чувство.

Палач еще несколько раз качнув кроватку, закрыл глаза, после чего шумно выдохнул и отошел от Сони. Пошел прочь из комнаты, а я почему-то тут же спряталась, делая так, чтобы Амиран меня не увидел и из своего укрытия вышла только в тот момент, когда шаги мужчины стихли в коридоре.

Подойдя к кроватке, посмотрела на дочь, совершенно не понимая, что только что происходило.

* * *

Хотела я этого или нет, но постепенно приспосабливалась к жизни в этом особняке. Хоть и, все равно, чувствовала тревогу, совершенно не понимая, чего ждать от Амирана. Меня это нервировало. Порой острыми иглами впивалось в сознание и мысли вновь путались, но, в очередной раз закрывая глаза, я делала глубокие вдохи и успокаивалась. Тревогой делу не поможешь.

В один из дней мы с Соней проспали утреннюю прогулку. Малышка почти всю ночь бодрствовала, поэтому я решила дать ей поспать, а сама, сонная и невыспавшаяся, пошла готовить ей еду.

Глаза практически закрывались, поэтому я приняла душ, надеясь, что это поможет проснуться, после чего накинула на себя халат и побрела на кухню. Вот только, сонно потирая лицо ладонью, не заметила Амирана и врезалась в него, сразу подумав, что столкнулась со стеной.

— Черт, — я выругалась и, подняв голову, посмотрела на Палача. Было видно, что он уже сейчас собирался уезжать на работу. Все такой же грубый и страшный. Бритоголовый и с татуировками, виднеющимися на тех участках кожи, которые не были скрыты тканью одежды. Но, при этом, Амиран был одет в строгий костюм и на запястье были наручные часы, стоившие, как вся моя жизнь.

Палач опустил взгляд и посмотрел на меня. Лицо и шею. Особенно его взгляд задержался на моем плече, которое оголилось из-за того, что при нашем столкновении ткань халата немного съехала. Не знаю почему, но у меня по коже тут же побежали мурашки и я поспешила поправить халат. Попыталась еще сильнее укутаться в него. Если это вообще возможно, учитывая его тонкую ткань.

— Когда ты уже отпустишь меня и мою дочь? — спросила, убирая с лица упавшие пряди волос. Но, уловив то, что Амиран до сих пор рассматривал меня, я нахмурилась. Тем более, он как-то странно смотрел. Так, что мурашки усиливались и постепенно нагревались, становясь жаркими и покалывающими. Буквально раскаленными.

— Я уже говорил, что вы останетесь тут, — голос Амирана показался странно хриплым.

— Почему? Зачем тебе это нуж…

Я не договорила. Вздрогнула от того, что в следующий момент огромная рука Палача легла на мое плечо и смахнула с него ткань халата. Обнаженную кожу тут же опалило, но отнюдь не холодом, а голодным взглядом Палача.

— Какого черта ты делаешь? — я стиснула зубы, но поправить одежду не успела.

Амиран резко подхватил меня на руки и я, от неожиданности уцепилась в него, сминая ткань идеально выглаженной рубашки. Прежде чем успела хоть что-то понять, он занес меня в первую попавшуюся комнату, которой оказалась малая гостиная и, закрыв дверь, Амиран поставил меня на ноги. Своими губами набросился на мои, в диком, до безумия порочном и таком жадном поцелуе. От которого я сама мгновенно была пробита электрическими разрядами и мои пальцы, по-прежнему сжимающие ткань рубашки Палача, дрогнули.

По телу пронеслись маленькие ураганы, но я мысленно напомнила себе о том, что не должна реагировать на Палача и на его поцелуи. Прекрасно понимая это, я насильно попыталась собрать сознание воедино, но, уже в следующий момент, когда руки Палача коснулись меня, оно вновь было разбито.

Огромные и грубые ладони буквально сорвали с меня халат, после чего легли на обнаженную талию и резким движением притянули меня обратно к Амирану. Так, что расстояние, разделяющее нас сократилось до минимума и голую кожу, не скрытую нижним бельем, коснулась ткань строгого костюма Палача.

Сжав мою попу так, что по коже скользнула легкая волна боли и кожа покраснела, Амиран подхватил меня под бедра, вновь вжимая в свое тело и давая почувствовать то, насколько сильно он был возбужден.

Вот только, именно это стало тем, что отрезвило и, когда Амиран собирался сорвать с меня нижнее белье, я замахнулась и изо всех сил влепила ему пощечину. Сомневаюсь, что он это почувствовал, но, тем не менее, остановился.

— Поставь меня на пол, — сказала сквозь плотно сжатые зубы. Дыхание все еще было сбитым и по коже без остановки бежали огоньки, но я вовсю вырывалась и, когда Палач поставил меня на ноги, я подхватила свой халат и, прикрываясь им, отошла к стене.

— Не хочешь? — хмыкнул Палач. Хотя, больше было похоже на то, что он оскалился. Сейчас явно злился. — Что такое? Член Самсонова понравился больше?

От вспыхнувшей ярости, я несколько долгих секунд не могла сделать ни вдоха и, тем более, не могла ничего сказать, но потом подхватила подушку с дивана и бросила ее в Амирана.

— Ублюдок. Я уже говорила, что между мной и Самсоновым ничего не было.

— Тогда, кто отец твоей дочери?

— Ты! — не выдержала и чуть ли не прокричала это. — Ты ее отец. Черт, нет. У нее нет отца, потому, что такой, как ты ей не нужен. И мне не нужен. Больше никогда не прикасайся ко мне.

— Я не могу быть ее отцом, — сказано жестко и глаза Амирана в этот момент пугали.

— Сделай тест ДНК раз так не веришь, — я произнесла эти слова прежде чем поняла, что говорила. Но, спохватившись, замолчала. Напомнила себе, что даже лучше, что Амиран не верит в то, что Соня его дочь. — Отпусти нас. Мы ведь для тебя чужие. Верно?

— Я уже говорил, что ты и твоя дочь не уйдете отсюда.

Я зло стиснула зубы, пытаясь сдержать те едкие слова, которые желали сорваться с губ. Но не смогла остановить вопроса:

— И почему же ты не хочешь сделать тест ДНК?

— Не хочу тратить время впустую и узнавать то, что и так понятно.

Я опять сделала несколько вдохов и попыталась успокоиться.

— Сделай тест ДНК. Это много времени не займет, но раз и навсегда раставит все по местам. Если, как ты говоришь, Соня не твоя дочь, я больше никогда этого не скажу. Но, конечно, я уверена, что тест будет положительным.

Некоторое время Амиран молчал. Нахмурившись, он развернулся и уже собирался выйти из комнаты, но почему-то остановился. Некоторое время стоял неподвижно и молча. Но в итоге сказал:

— Хорошо. Сделаем тест и после его результата, ты скажешь мне, кто отец твоей дочери.

Я кивнула, стараясь не поддаваться той злости, которая раз за разом вспыхивала в груди. Главное, спокойствие.

Мы поехали делать тест ближе к вечеру. К этому моменту люди Амирана нашли самую лучшую лабораторию. Как только были взяты анализы, Палач сказал отвезти меня и Соню обратно в особняк. Он, судя по всему, собирался опять уехать по делам.

Но я настояла на том, чтобы подождать результат. Взять и сразу расставить все точки.

Мы ждали его долго и я это время проводила за тем, что играла с Соней. Палач работал и, поднимая на него взгляд, я всякий раз видела, что он читал бумаги, но, в тот же момент мне казалось, что он смотрит на нас. Взгляд Палача ощущался на физическом уровне.

Когда был готов ответ, уже было поздно, но я, устало укачивая Соню на руках, неотрывно смотрела на то, как пожилой мужчина в халате отдал Амирану тест.

— Тест положительный. Вы отец, — сказал мужчина.

Мы просидели тут очень долго, но каждая минута ожидания стоила того, чтобы в этот момент увидеть лицо Амирана.