Глава 21. Вика

– Марк, отвези меня в больницу, – обращаюсь к другу. – Пожалуйста, – поворачиваюсь лицом к Давиду, смотрю ему прямо в глаза. Там бушует настоящий ураган.

Колени подгибаются. От переизбытка эмоций перехватывает дыхание. Но я не показываю вида, в произошедшем между нами он сам виноват.

– Мне нужна медицинская помощь, – цежу сквозь стиснутые зубы. Любое напряжение отдается болью.

Жизнь твоего ребенка под угрозой, так и хочется сказать. Но я прекрасно представляю его реакцию после моих слов, поэтому про беременность молчу. Он ясно дал понять, что ему не нужны ни серьезные отношения, ни семья, ни тем более дети.

– Пропусти! – требую упрямо.

Глаза в глаза. Лед и пламя. Я не даю слабину, взгляд не отвожу.

Секунда. Другая. Напряжение нарастает.

– Дава, отпусти девчонку, – раздается за спиной голос Маковецкого. Торковский, скрежеща зубами, делает шаг в сторону, освобождая для нас с Марком проход.

Выхожу первой, Ермолаев идет следом.

– Вик, тебе помочь? – спрашивает с беспокойством.

– Не надо, – бурчу. Краем глаза вижу, как Марк потирает плечо, словно ушибся.

– Перестань пороть чушь, – раздражается. Это вовсе не свойственно ему.

Один миг, и я подлетаю вверх, яркая вспышка адреналина будоражит сознание.

– Так-то лучше, – говорит довольно, крепко держа меня на руках. – До машины быстро доберемся.

Сопротивляться бесполезно.

Под удивленные взгляды коллег, а порой и под завистливые Марк несет меня сначала к лифтам, затем мы вместе спускаемся на парковку. Там уже стоит заведенный автомобиль.

– Марк Денисович, куда едем? – спрашивает личный водитель Ермолаева, как только мы залезаем в салон авто.

– В больницу, – сухо отрезает. Смотрит на меня. – Ты как? – интересуется с тревогой в голосе.

– Хотелось бы лучше, – печально вздыхаю. Мне страшно.

Разумом понимаю, что предотвратить выкидыш не смогла бы. Кузьмин —самый настоящий ублюдок, никогда его не прощу!

Так хочется надеяться на лучшее! Так хочется услышать от врача, что малыш жив и его жизни ничего не угрожает.

Но резкий спазм внизу живота говорит об обратном. Я должна быть готова к худшему.

Ненавижу тебя, Кузьмин! Гад! Скотина! Ублюдок последний! А-а-а-а! Ненавижу! Ненавижу тебя!

Слезы текут по щекам, остановить их не пытаюсь. Вытирать тоже. Руками сжимаю живот.

Маленький мой, малышик родной, пожалуйста, держись! Заклинаю тебя, мое золотце! Ты самое прекрасное, что есть на свете! Твоя мамочка очень любит тебя!

– Вика, я могу тебе чем-то помочь? – В голосе Марка столько искреннего беспокойства, что у меня на сердце тут же становится теплее.

– Можешь, – киваю. В голове рождается план.

– Говори, – просит.

– Марк, я беременна, – признаюсь ему. Друг удивленно приподнимает брови. – Срок еще очень маленький, и у меня так сильно болит живот, что я…– всхлипываю. Хочу продолжить.

– Егор! Гони! – дает распоряжение своему водителю, тот без лишних слов ждет на газ. – Мы едем в хорошую клинику, там шикарные специалисты, – принимается меня успокаивать. – Не волнуйся, – говорит ободряя. – Все будет хорошо.

– Угу, – киваю. Что я могу еще на это сказать? Все мои мысли заняты моим нерожденным ребенком. И молитвами о нем.

До больницы добираемся за считаные минуты, я узнаю ограду. Здесь Инга лежит.

Марк не позволяет мне ни шагу ступить, поднимает на руки и сам относит в приемное отделение. Стоит озвучить симптомы, как вокруг меня тут же оказывается множество врачей.

Ермолаева выставляют за дверь, он и не сопротивляется. Молча выходит. Я немного расслабляюсь, чувствую себя в надежных руках.

Если есть шанс спасти малыша, то его спасут! Я уверена в этом!

У меня берут анализы, привозят портативный аппарат УЗИ, долго водят датчиком. С замиранием сердца слежу за всем, что делает врач.

– Тук-тук-тук, – раздается на весь кабинет.

– Что это? – спрашиваю у женщины в белом халате.

– Так бьется сердце вашего ребенка, – ободряюще улыбаясь, отвечает она.

Плачу. Слезы счастья и благодарности льются из глаз. Мой малыш жив! Это лучшее, что могло случиться!

– Мамочка, успокойтесь! – строго обращается ко мне доктор. – Вам ни в коем случае нельзя волноваться!

– Я постараюсь, – шепчу. Внутри все ликует. Мое сокровище. Самый настоящий боец!

– Так-так-так.– Взгляд врача возвращается к экрану. Женщина подается вперед, всматривается в картинку, хмурится. – Полежи здесь. Я сейчас подойду.

Врач выходит из кабинета, оставляя меня совершенно одну.

Лежу. Смотрю в потолок, стараюсь хоть немного абстрагироваться от сковывающей живот боли. Осознание, что с малышом все в порядке, успокаивает и одновременно с этим тревожит.

Раз проблема не в беременности, то в чем?

Минуты тянутся нестерпимо долго. Я уже устала смотреть на дверь, но отвести от нее глаз не могу. Рано или поздно врач должна вернуться.

– Посмотрите на нее, – раздается из коридора. – По гинекологии все в порядке. Ваш профиль.– Голос приближается.

– Срок какой? – судя по всему, уточняет собеседник.

– Около семи недель, – произносит узистка, возвращаясь в кабинет. Следом за ней заходит еще один врач.

Высокий, красивый мужчина в синей форме внимательно смотрит на меня. На его лице нет ни грамма беспокойства, каждое движение выверено и точно. Я бы никогда не подумала, что таким может быть врач!

Невероятно!

– Добрый вечер.– Проницательный взгляд синих, как море, глаз пробирает до основания души. – Что вас беспокоит?

– Живот болит, – говорю превозмогая боль.

– Я хирург, – представляется. – Разрешите вас осмотреть, – присаживается рядом со мной.

– Угу, – киваю.

Мужчина аккуратно оголяет мой живот, медленно нажимает на него. Интересуется, где сильнее болит, а где меньше. Под его уверенными и осторожными движениями немного расслабляюсь, а потом взвизгиваю от резкой боли, которая простреливает меня насквозь. Врач хмурится.

– Пожалуй, вы правы, – обращается к узистке. – Оформляйте ко мне в отделение, – говорит медсестре.

– Что со мной? – спрашиваю волнуясь. Беспокойство увеличивается с скоростью геометрической прогрессии.

– У вас воспаление аппендицита.– Ужас сковывает ледяными цепями. – Будем готовиться к операции.