Глава 22. Вика

В операционных свой особенный запах. Он не похож ни на какой другой. Неприятный. Пугающий. Леденящий душу неотвратимостью происходящего. Ты не можешь встать и уйти, отказаться или хоть как-то еще ненадолго оттянуть столь важный момент. Я лежу совершенно голая посреди внушительных размеров кабинета. Вокруг меня ходят медработники, надевают специальные операционные то ли носки, то ли бахилы по колено длиной, бережно привязывают руки, ноги, ставят какие-то датчики. Понимаю, что дрожу. Не от холода, а от волнения. И как ни пытаюсь совладать с нервами, ничего не выходит. Чем дальше, тем только хуже становится. – Девчат, сделайте музычку чуть погромче.– В операционную заходит Владимир Александрович. Медсестры, игриво хихикая, начинают перешептываться и стесняться. Самая смелая направляется к колонке и перебирает радиостанции. Думаю, она сейчас включит любимую музыку Афанасьева. Уверена, о вкусовых предпочтениях молодого хирурга здесь знают чуть ли не все. Да оно и неудивительно! Один внешний вид чего стоит! Полупрозрачный халат из синтетической ткани плотно обтягивает широкие плечи. На бицепсах того и гляди порвется вот-вот! Я прекрасно понимаю, почему медсестры не сводят с него глаз. Одна бандана на голове чего стоит! С виду полнейший раздолбай, но вместе с тем он обладает просто невероятным авторитетом. В общем, весьма интересный персонаж. С появлением Афанасьева атмосфера в операционной кардинально меняется. Его сильнейшая энергетика воздействует на каждого, кто находится рядом. – Ты снова в своей фирменной бандане, – раздается над ухом голос анестезиолога. Он ухмыляется. – Она приносит мне удачу, – беззлобно отмахивается мужчина. – Сегодня удача нам пригодится как никогда, – задумчиво произносит анестезиолог. Его голос чуть отдаляется, какой-то из приборов начинает пищать. Видимо, мужчина пошел проверить в чем дело. Чуть поворачиваю голову вбок и встречаюсь с внимательным взглядом голубых глаз. –Ты как? – обращается ко мне с искренним беспокойством. – Все в порядке? – Страшно немного, – отвечаю ему, а сама вся дрожу. Мне не немного, мне просто до невозможности страшно! Но изменить что-либо я все равно не могу. – Не бойся.– За медицинской маской не видно лица, но отчего-то кажется, что Владимир Александрович улыбается. – Готов? – тут же переводит внимание на анестезиолога, не дает возможности мне ответить. – Вов, посмотри сюда.– Встревоженный голос снова раздается над моим ухом. Я напрягаюсь. Понимаю, что что-то идет не так. Мужчины тихо переговариваются. Слов разобрать не могу, так хоть бы понять тон. Но за музыкой и его тоже не слышно. – Иван Дмитриевич сейчас подойдет, – говорит одна из девушек. – Попроси его поторопиться.– Афанасьев напряжен. – Михалыч, начинаем! – дает отмашку анестезиологу. – Уверен? – с сомнением в голосе спрашивает тот. – У нас перитонит на столе. Чего ждать? – показывает на меня, я хмурюсь. Пе-ри-то-нит. Что это за странное слово? Я не знаю его. Может быть, это научное название аппендицита? Ну да. Скорее всего. – Считайте от десяти до одного, – снова раздается голос над ухом. Понимаю, что на этот раз анестезиолог обращается ко мне. – Десять. Девять. Во… Спазм сковывает горло. Воздуха нет. Дышать нечем! Страх пробирает до самого основания сердца, никакие другие мысли в голову не лезут. Агония. Делаю вдох. Не получается. Пытаюсь кричать, но голоса нет. Руки превратились в безвольные путы. Я задыхаюсь. Проваливаюсь во тьму. – Просыпаемся! – Меня кто-то трясет за плечи. С трудом разлепляю веки, пытаюсь сфокусировать взгляд. – Она очнулась! – кто-то кричит. – Уже бегу! – раздается издалека. Слушаю голоса и ничего не понимаю, в голову словно ваты запихали вместо мозгов. – Где я? – хмурюсь. Голос осип, горло дерет. Говорить больно. – Ты в реанимации. Все в порядке, – заверяет меня то ли медсестра, то ли врач. – Что с ребенком? – задаю самый животрепещущий вопрос. Остальное меня не интересует. Лишь бы с малышом было все в порядке! – Скоро придет врач, он вам все расскажет, – пытается меня успокоить. Только от слов девушки легче не становится, лишь усиливается боль. – Позвоните. Спросите, – заклинаю ее. Мой ребенок —самое важное, что есть на свете! Я должна! Обязана знать! У меня начинается истерика. Я больше не контролирую себя. – Возьми себя в руки и успокойся! – Словно из ниоткуда напротив меня появляется врач. Невысокая сухая женщина в возрасте. – С ребенком все в порядке. Во время операции его не тронули, – начинает отчитывать меня. – А если ты продолжишь изводить себя, то все усилия хирургов будут напрасными. Ты потеряешь его. Поняла?! Смотрит на меня строго, эмоций не прячет. Исходящая от женщины мощная энергетика заставляет кивнуть. – Поняла, – хриплю. Голоса по-прежнему нет. – Ну вот и славно, – отходит в сторону. – Девочки, вколите ей сами знаете что, пусть отдохнет! – обращается к медсестрам, те в тот же миг спешат выполнить ее указание. Меня поглощает апатия. Лежу, смотрю в одну точку, открываю и закрываю глаза. На душе пустота, эмоции пропали. Единственное, что ощущаю, так это боль, что сковывает меня. Все будет хорошо. Все в порядке. Раз малыш выдержал операцию, то и дальше он будет жить. Ведь так? Лучше не думать об этом. Надеяться на лучшее. А еще… Самое время поспать.