Глава 14. Сюрприз от бывшей

Воздух в столовой кристаллизуется. Становится хрупким, колючим, невыносимо тяжелым для вдоха.

Мои замшевые лодочки словно намертво прирастают к наборному паркету. Пальцы Глеба на талии рефлекторно сжимаются, превращаясь из собственнического жеста в стальной капкан. Он не обнимает — он фиксирует меня на месте, блокируя любой инстинктивный порыв отшатнуться или бежать.

Штернов медленно, как орудийная башня, поворачивает голову от дочери к моему спутнику. Его седые брови сходятся на переносице.

— О каком сюрпризе речь, Диана? — в низком баритоне инвестора лязгает металл. Загадки на своей территории он явно не терпит.

— Папочка, ты ведь всегда ратовал за прозрачность в делах, — Диана грациозно поднимается, небрежно одергивая кроваво-красный шелк на бедрах. — А Глеб нам, кажется, забыл упомянуть одну пикантную деталь. Я решила, что семейный ужин будет пресным без… законного мужа нашей невесты.

Она взмахивает рукой, подавая знак кому-то в холле. Створки дверей разъезжаются шире. Двое массивных охранников пропускают вперед человека.

У меня темнеет в глазах. Стены роскошной столовой угрожающе кренятся.

Среди тяжелого дуба, хрусталя и скрытого света Антон выглядит до тошноты чужеродно. Помятый пиджак, бегающие вороватые глаза, в которых липкий страх мешается с раздутым эго. Он ежится под тяжелым взглядом Штернова, но, заметив меня, умудряется выпятить грудь.

Ему кажется, что он сорвал джекпот. Его позвали к самим Штерновым, чтобы он вершил судьбы.

Диана бьет разрывным снарядом. Мой бывший муж может вывалить всё: что я сбежала всего сутки назад, что в кармане у меня пустота. Одно его слово — и вся наша глянцевая легенда разлетится грязными ошметками.

Я судорожно втягиваю воздух через нос, пытаясь унять колотящееся в горле сердце.

Глеб не меняется в лице. Вообще. На его точеном профиле не дрожит ни единый мускул. Он делает плавное, неуловимое движение, задвигая меня плечом чуть назад, полностью перекрывая Антону обзор. Принимает удар на себя. Абсолютно непробиваемый монолит.

— Проходите, Антон, — воркует Диана, упиваясь своим триумфом. — Поделитесь с Аркадием Борисовичем тем, что рассказали мне.

Мой пока еще муж сглатывает, нервно дергает кадыком и, почуяв поддержку, бросается в атаку.

— Этот человек, — он обвиняюще тычет дрожащим пальцем в спину Глеба, натягивая на себя маску праведной жертвы. — Ваш партнер! Он похитил мою беременную жену! Я сегодня заявление в полицию отнес! Она моего ребенка носит, а он ее запер у себя, пользуясь бабками!

Диана победно вскидывает подбородок, глядя на отца.

Штернов молчит. Его лицо превращается в гранитную маску. Медленный, уничтожающий взгляд перетекает на Глеба. В глазах старого хищника — требование немедленных объяснений. Инвестиции, репутация, моя крыша над головой — всё это сейчас балансирует на краю пропасти.

— Глеб? — роняет Штернов.

Я прикрываю глаза. Конец. Жалкий, мелочный Антон, портивший мне кровь, умудрился уничтожить меня даже здесь.

Но Глеб не оправдывается. Он отпускает мою талию, делает шаг к столу и спокойно, словно смахивает пыль с лацкана, смотрит прямо в глаза инвестору. Антона для него просто не существует — пустое место, дефект интерьера.

— Аркадий Борисович, — голос Глеба звучит идеально ровно, без единой оборонительной ноты. Он перехватывает инициативу. — Этот субъект — патологический лжец с тяжелой игровой зависимостью. Мы с Валерией вместе девять месяцев. И он прекрасно об этом осведомлен. Более того, он планомерно шантажировал Леру, отказываясь подписывать бумаги на развод без крупных отступных. Ему горели сроки по микрозаймам, коллекторы начали угрожать ей.

Меня прошибает холодным потом. Боже. Глеб врет. Врет в лицо миллиардеру с такой пугающей убедительностью, что я сама готова ему поверить. Но самое жуткое — эта ложь садится на реальную биографию Антона как вторая кожа. Сосед «пробил» его. Еще тогда, в подъезде. Изучил грязное белье моего мужа и теперь хладнокровно кроит из него нашу защиту.

— Да что ты несешь?! — срывается на фальцет Антон, теряя остатки лоска «оскорбленного супруга». Его лицо идет некрасивыми красными пятнами. — Мой это ребенок! И моя жена! Ты врешь, Аркадий Борисович, не слушайте его, он…

Глеб медленно поворачивает голову.

— Моя служба безопасности, — чеканит он, и от этой убийственной, тихой интонации в столовой хочется поежиться, — прямо сейчас отправляет на вашу почту, Аркадий Борисович, выписки с его счетов. А заодно — копию аудиозаписи, где этот кусок дерьма требует пять миллионов за свою подпись. Будем слушать ее здесь, за десертом? Или ты выйдешь сам, пока я не дал ход делу о вымогательстве?

Мертвая тишина бьет по ушам.

Я смотрю на Глеба и забываю, как дышать. Аудиозаписи не существует. Это чистый, концентрированный, стопроцентный блеф. Русская рулетка.

Антон ломается на глазах. Он всегда был мелким шакалом, способным самоутверждаться только за счет бесправной жены. Столкнувшись с катком реальной власти и угрозой, он сдувается. Глаза лихорадочно бегают в поисках выхода.

— Я… я ничего не просил… вы не докажете ничего… — жалко блеет он, инстинктивно пятясь к выходу.

Штернов брезгливо кривит губы. Исход этой схватки ему ясен.

— Охрана, — не повышая голоса, командует инвестор. — Вышвырнуть его за территорию поселка.

Секьюрити технично берут Антона в коробочку и волокут в холл. Он даже не рыпается, лишь затравленно косится на Диану.

Ее триумф сгорает дотла. Она стоит, побелев от злости, до хруста вцепившись наманикюренными пальцами в спинку стула.

— Мерзкая история, Глеб, — медленно произносит Штернов, когда створки дверей смыкаются. Он педантично вытирает пальцы крахмальной салфеткой. — Терпеть не могу, когда подобная падаль трется возле моих партнеров.

— Приношу извинения за этот инцидент, Аркадий Борисович, — Глеб возвращается ко мне, его горячая, тяжелая ладонь снова ложится на поясницу, будто клеймя. — Я планировал решить вопрос с разводом тихо. Но, видимо, Диана решила ускорить процесс.

Штернов переводит давящий взгляд на дочь, заставляя ее опустить глаза, а затем смотрит на меня. В его светлых радужках больше нет агрессии, зато есть холодный, скальпельный расчет бизнесмена, привыкшего хеджировать риски.

— Главное, что ситуация прояснилась, — губы Штернова растягиваются в вежливой полуулыбке. — Присаживайтесь, Валерия. Вам вредно волноваться. Но, полагаю, ради моего абсолютного спокойствия и чистоты наших будущих сделок… тест ДНК сразу после рождения ребенка — это ведь не станет проблемой для вашей пары, Глеб?

Мое сердце срывается с ритма и летит в черную яму. Сын внутри резко толкается, словно чувствуя ловушку.

Я поднимаю остекленевший взгляд на соседа.

Глеб улыбается Штернову одними уголками губ, но его пальцы на моей талии сжимаются до болезненного синяка.

Отсрочка была иллюзией. Биологию невозможно обмануть блефом. Петля на наших шеях только что затянулась намертво.