Глава 13

Мара

– Опять, – демонстрирую горящий экран своего телефона Тимуру с откровенной коварной улыбкой. – Семнадцать.

– Восемнадцать, – показывает он мне свой звонящий смартфон. – Я пока выигрываю. Давид больше переживает обо мне, чем Алёна о тебе.

– Он просто начал первым звонить, – обиженно бурчу ему, обижаясь на то, что сейчас мороженое проиграю. У нас с Тимом небольшая игра. Двойную порцию пломбира с шоколадом получит тот, кто до восьми вечера получит больше всех звонков от нашей компашки. – Так что не надо мне тут! Мы почти на равных!

– Отговорки, – растягивает он губы в довольной улыбке, но тут же сдаётся, заметив, что проигрыш меня расстраивает. – Мара, мы все лишь играем и издеваемся над ребятами. Хочешь, я тебе тройную порцию возьму? Не расстраивайся!

– Давай поднимем трубку? – спрашиваю и жалостливый вид принимаю. – Я не могу, когда мне звонят, а я игнорю. Так и чувствую, как человек после на меня обидится.

– Малыш, им надо побыть вдвоём немного, – Тимур дотрагивается до моей руки. – Думаешь, я придумал эту поездку? Давид. Чтобы сблизиться с Алёной. Ты и я – всего лишь компания, которая в определённый момент становится третьим лишним.

Кидаю взгляд на него, затем на свой телефон, где высвечивается мордочка моей сестрёнки, затем поднимаю глаза обратно на Давида и…

– Алло, – не выдерживаю и беру трубку.

– Мара, я тебя убью! Почему трубку не берёшь?! Я тебя четвертую! Я чуть не родила! Думала, что с вами что-то случилось! – кричит на меня сестра.

– Мы с Тимуром поехали отдыхать, – отвечаю, виновато оскалив зубы, глядя на своего напарника по бегству.

– Без нас? – восклицает она обвиняюще. – Ну прекрасно! Вот тебе и отдых всей компанией! Говори адрес, мы уже едем!

– Адрес не надо, – доносится голос Давида до меня. – Ребята уже пробили их. Вот точка.

– Едем! Ждите! – отзывается Алёна и отключается, заставив меня рассмеяться.

– Они нашли нас, – говорю Тимуру, отложив телефон. – И уже едут, чтобы продолжить общение.

– Тогда давай используем время по назначению? – предлагает Тимур. – Мини-свидание, на котором я хочу больше узнать о тебе. Расскажи о себе что-нибудь.

– Ну… хм-м… – задумчиво прищуриваюсь. – Мой любимый цвет…

– Зелёный, – заканчивает он за меня. – Мой…

– Чёрный, – говорю уже я и долго смотрю ему в глаза. – Тимур, это не работает. Не в нашем с тобой случае. Мы знаем вкусы друг друга от и до. Мы с детства дружим. Наш вариант – лишь в процессе узнавать какие-то мелочи.

– Соглашусь. Бредовая идея с вопросами, – кивает он, поджав губы. – Хотел просто произвести впечатление этим недосвиданием, которое скоро завершится.

– Но знаешь, мне нравится здесь, – оглядываю ресторан в деревенском стиле, где мы уже третью порцию картошки запечённой поедаем с вкуснейшим острым соусом. – Мне нравится проводить с тобой время, Тимур. И неважно где. Неважно, что мы делаем.

– А помнишь, как родители возили нас в лес? – неожиданно спрашивает, уйдя в ностальгию. – Шашлыки жарили? Картошку в фольге также пекли в костре.

– А помнишь, как ты всегда нам с Ариной и Алёной чистил? – подключаюсь к нему и смеюсь.

– Да-да! – вспоминает он и светиться начинает. В нём просыпается тот ребёнок и озорной мальчишка. – Потом пальцы всегда пекло.

– Но ты не сдавался! – напоминаю ему.

– Сдавался. Дома, – хохочет, признаваясь. – Мама мне руки кремом мазала. И целовала каждый пальчик обожжённый.

– Не знаю! – мотаю головой, широко улыбаясь. – Но в моих глазах ты всегда был героем! Ухаживал за нами.

– Единственный мужчина в бабьем царстве!

– Не надо мне тут! – пальцем в воздухе грожу. – Вас было трое! Ещё троюродные братья.

– О нет, – тут же восклицает. – Те хоть и были с нами, но у них свои тёрки и игры. Вечно шкодами занимались. На своей волне.

– И всё же.

– Ну ладно! Ладно! Я ухаживал за своими дамами, потому что чувствовал ответственность за вас, – гордо заявляет, стараясь держать лицо, но сдаётся в итоге и начинает тихо хохотать. – Если честно, то я просто делал то, что считал правильным. И сейчас стараюсь, но всё летит куда-то. В детстве было легче.

– У нас были другие правила, – вздыхаю. – Во взрослой жизни всё меняется. Другие цели, чувства и даже приоритеты.

– Мне кажется, я за Арину цеплялся, потому что она не взрослела. И мне казалось, что рядом с ней я такой же парнишка, как в десять, четырнадцать, – хмыкает задумчиво, а затем переводит взгляд. – А надо было отпустить и посмотреть на тебя. Ты другая. И пусть у тебя куча тараканов, и ты ведёшь себя порой безумно, я чувствую себя рядом с тобой словно на своём месте.

– Может, потому что меня не надо очаровывать и завоёвывать? Я и так в тебя влюблена и принадлежу тебе? – с вызовом интересуюсь.

– Нет, совсем нет, – мотает головой и даже прыскает. – От этого, наоборот, сложнее. Я боюсь, что твои розовые очки спадут, и ты сбежишь, – и переходит на шёпот. – И поэтому мне надо поддерживать твои розовые очки, – подмигивает.

– Они у меня не розовые! – хохочу.

– Они зелёные! – понимает меня с полуслова, и мы застываем, глядя друг другу в глаза. Всё вокруг замедляется, и передо мной остаётся только он один. И…

– Ай! – восклицаю, когда меня кто-то легко ударяет по голове.

– Ой! – шипит Тимур.

– Ещё раз сбежите – и не такое получите, – ругается Алёна и садится. – Мы либо вместе отдыхаем, либо уезжаем!

– Стесняюсь спросить, а… кхм… спать мы тоже все вчетвером будем?

– Надо будет – будем! – восклицает она, а когда до неё доходит смысл вопроса Тимура, начинает смеяться так, что аж хрюкает.

– А я не против! – отзывается Давид, поигрывая бровями, повернувшись ко мне и Тимуру.

Тимур

– Это просто невыносимо! – злюсь, покрепче схватившись за руль, продолжая нас с Марой везти домой. – Уже ни в какие ворота! Ну кто так делает?! Своей жизни не имеют и нашу разрушают!

– Не злись, прошу, – молит меня она, дотрагиваясь до руки. – У них притирка характеров происходит. Понимаешь? Оба эмоциональные, а мы меж двух огней. И они наши друзья.

– То один приходит к нам ноет, то второй, – продолжаю я, потому как успокоиться у меня не получается уже на протяжении получаса, как мы в дороге. – Мара, я тебя за эту ночь дважды поцеловать пытался, а этих двоих даже закрытая дверь не останавливает.

– Ну… мы ещё успеем поцеловаться, – смущённо бросает, отведя взгляд.

Но самое обидное, что не только я дважды её пытался поцеловать, но и Мара меня несколько раз. И все попытки увенчались провалом!

– Вот именно! Успеем! Дома! Через часа два! – бурчу на неё, кидая фразы по слогам. – И поверь, я настолько на взводе, что одним поцелуем не ограничимся.

– Тимур, успокойся!

– Мне приятно общаться с Давидом и Алёной, но кажется, мы как супружеская пара. Нам хорошо вместе, но в замкнутом пространстве на карантине мы друг друга начинает ненавидеть! – рычу скорее уже на себя и свою реакцию, чем на ситуацию в общем.

– Успокойся, – молит она меня вновь.

– Марин, поспи немного, – советую ей. – По приезде домой я тебе спать не дам.

– Знаешь, звучит не очень романтично, – бросает она, убрав с лица мою любимую улыбку.

– Зато правдиво, – кидаю и продолжаю мчаться домой. Но, заметив расстроенное выражение лица своей будущей не фиктивной жены, сдаюсь. – Прости, Мар. Не хотел быть резким. Просто… не понимаю, что со мной.

– Ребята не виноваты, – кидается она на защиту своей сестры и Давида. – Просто нам и правда надо иметь личное пространство друг от друга. Мы не можем быть всегда вчетвером вместе. Это замедляет развитие как наших, так и их отношений.

– Согласен, – сдаюсь. – Поспи немного. Прошу тебя. Три часа ночи. Меня Глеб потом четвертует, что я тебе спать не даю. Он мне ещё вчера выслал рекомендации по тому, что и как тебе лучше делать в твоём положении.

– Тебе бы тоже не мешало поспать, но ты сорвался, – говорит она и, поудобнее устроившись на переднем сиденье, засыпает, оставляя меня с моими мыслями.

А в мыслях моих бушует настоящий ураган перемен и непонимания. Приходят истины, о которых я даже не догадывался и о которых не мог даже предположить.

Осознание того, что Мара мне всё же нравится, пришло сразу, и я даже не сопротивлялся почти. Но о том, что за собой это потянет, меня никто не предупреждал.

Я прекратил воспринимать себя как отдельного человека. Теперь просто “я” не существует. Теперь за ним идёт ещё Мара и её ребёнок.

Когда я принял решение, что не собираюсь оставаться с Алёной и Давидом, это означало то, что Мара едет со мной. И это не обсуждалось. Я взял на себя ответственность за свою жену.

Думая о своей следующей командировке, я уже мысленно решаю вопрос о том, как Мара перенесёт полёт. И это происходит не случайно, а инстинктивно.

Такого рядом с Ариной у меня никогда не было. Я спокойно оставлял её дома, в России, и занимался своими делами. А с Марой мне словно бы невозможно расстаться.

Это вызывает лёгкую агрессию. Не на Мару, а на то, что я не понимаю, как такое может быть и почему это произошло так быстро? Или всё же это происходило постепенно, а я просто только сейчас это заметил? 152e1bc

Доехав до дома, кидаю взгляд на мирно спящую Марину. Вначале пытаюсь её аккуратно разбудить, но когда у меня не выходит, решаю донести её до квартиры на руках. Мара не тяжёлая. Я уже проверял.

В подъезде консьержка помогает мне с лифтом и даже дверь квартиры открывает моим ключом. Обещаю женщине завтра занести небольшую благодарность и несу Мару в свою спальню. Теперь она будет спать со мной всегда, и это не обсуждается. Свою комнату пусть как личный кабинет использует.

И хоть я обещал ей, что она этой ночью спать не будет, своё обещание я не сдерживаю. Заботливо снимаю с неё верхнюю одежду, обувь, штаны спортивные и свитер. Оставляю девушку лишь в подштанниках и майке, надетой поверх бюстгальтера.

Переодеваюсь сам и залезаю к ней под одеяло. Целую в губы невесомо и шепчу то, что идёт от души.

– Сладких снов. И знай! Я люблю… тебя… вас.. – целую в кончик носа, отчего она сонно морщится, но не просыпается.

И как мне разобраться со своими чувствами и тем, что происходит? Раньше мне Давид помогал, но сейчас он занят. Сам в своих отношениях запутался.

И к кому идти?

Есть, вообще-то, один человек, но подумаем об этом завтра. Ведь если я начну ему задавать вопросы, он поймёт, что я пропал в женщине…