Глава 20

Тимур

– Ты чего такой смурной-то? – интересуюсь у Давида, когда мы наконец одни остаёмся. Точнее, покидаем девчонок и их родителей.

– Да так, – поджимает он губы и первым выходит из лифта, полностью потеряв ту улыбку, которой Алёну и Мару подбадривал. – Весёлые деньки выдались.

– Из-за Алены и Марины? – понимаю его. – Так Глеб говорит, что и у той, и у той дела нормальные. Выпишут их через неделю-две. И продолжим дальше жить, как и прежде.

– Не только, – сдаёт халат на ресепшене и следует на выход из клиники.

– Колись, – пихаю его в бок.

– Бывшая беременна, – вздыхает он, открыв дверь и первым выходя из больницы.

– Чего? – даже останавливаюсь, круглыми глазами глядя на друга.

– Пришла, главное, к моим родителям, – прорывает его, и мы продолжаем путь к машине. – Заявила, что ребёнка от меня ждёт. И те уже второй день мне на мозги капают. “Женись на ней. Женись”, – злится он, рыча. – А как мне жениться? У меня Алёнка ведь. И тоже в положении. Я её люблю. Ей предложение сделаю и с ней жить буду! Но родные будто не слышат меня. Говорят на бывшей жениться.

– А с бывшей что будет? – даже у меня последняя капля веселья пропадает от таких новостей.

– Ребёнка приму и содержать буду, если всё же мой, – отвечает он равнодушно. – Там мама та ещё гулёна. После нашего расставания сразу с другим её уже увидел. Так что не факт, что детинка-то моя.

– М-да уж.

– Я бате так и сказал. Ребёнок может быть не моим. А родители: “женись-женись”! – жалуется он. – Как Алёнка выпишется, пойду с родными её познакомлю. Про детей расскажу. И предложение сделаю у них на глазах. Чтобы даже не думали мне мозг парить.

– Ну и правильно! – поддерживаю его. – Я тебе сам морду набью, если мою Алёнку бросишь.

– Я не собираюсь отказываться от своего ураганчика! – восклицает он. – Кто ещё выдержит мой характер и странный юмор? Ну уж нет!

– Я вообще не представляю себе, если бы вдруг Арина оказалась беременной тоже от меня, – примеряю данное одеяние на себя и тут же скидываю, встряхнувшись. – Родители бы меня с потрохами съели.

– Ну, судя по вашему семейному совету, не думаю, что такой исход был бы, – хмыкает Есенский.

– Нет, они бы заставили меня на Арине жениться, – уверенно произношу. – Якобы я с ней столько был. Ребёнок нас сплотит. А Марининого ребёнка заставили бы признать. Да и всё. В общем, не факт.

– Ну и слава богу, что эта гадина была беременна не от тебя и избавилась от ребёнка, – хмыкает он, озвучивая то, что мы сегодня от Мары узнали.

И у меня теперь из головы не выходит вопрос: а что если ребёнок был бы мой? Она бы тоже аборт сделала?

Ещё больше отвращения к ней появилось.

– Тимур! – доносится до меня голос Арины, и я даже напрягаюсь. – Стой!

– Вспомни омно – и вот оно, – шепчет Давид, и мы разворачиваемся к ней.

– Чего тебе? – спрашиваю, скрестив руки на груди.

– Скажите Алёне, чтобы забрала заявление! – рычит на меня так, словно её сестра от одного моего слова сделает так. О нет, Алёнка не из таких. Та сама решит, как и с кем поступать. – Меня из-за неё могут из страны не выпустить! Я улететь хочу.

– Чёрта с два! Отвечай за свои поступки, – хмыкает Есенский. – Валить не надо. Я тебя везде найду, гадина! За своих девочек тебе всё переломаю.

– Просто дайте мне уехать! – шипит она и трясётся, прижимая к себе свой клатч так, словно там её спасение. – И я вас больше не побеспокою.

– Не-а! – тянет Есенский, явно отыгрываясь на ней за всё, что она сделала с Мариной. – Ты ответишь за всё, Ариночка. Будешь сидеть и гнить за решёткой. Пусть и пару лет, но это убьёт всю твою лживую красоту.

– Тимур, поговори с ней! Пожалуйста! Алёне скажи, что я уехать хочу! Пусть заберёт заявление!

– Нет, Арина. Ни за что, – встаю я на сторону Давида, да и, собственно, всей нашей семьи.

– Ненавижу тебя! – шипит мне в лицо. – Чтобы ты знал, я всегда тебе изменяла! Потому что как мужик ты ноль! Я тебя даже не любила! Может, только поначалу! А после я была с тобой, потому что знаю, кому Громовы все оставят потом! Тебе! Единственному наследничку! Ненавижу! И тебя! И всех Громовых!

– Ну и прекрасно, – устало ей отвечаю. – Уходи!

– Попроси её забрать заявление!

– Нет!

– Значит, так?! – восклицает и достаёт какую-то баночку из сумки, которую в одно движение открывает. – Тогда будь уродом не только внутри! – и собирается плеснуть в меня чем-то, но Давид вовремя успевает среагировать. Толкает Арину с банкой в сторону, и она падает назад, а вся жидкость из ёмкости выливается Арине на руку. Давид же, не устояв на ногах, летит в сторону. Прямо под колёса скорой. Словно в замедленной съёмке, вижу, как друг сильно бьётся о бампер, хотя скорость кареты скорой помощи была невысокой. От удара Давид отлетает на асфальт.

– Давид! – кричу и кидаюсь к другу.

***

Тимур

– Твою мать! – хожу перед дверьми операционной, где оперируют Давида уже который час.

– Всё нормально будет, – успокаивает меня дядя Вадим, который был в больнице у Алёны и Марины, когда я позвонил и сказал, что мы недалеко от клиники ушли, и обрисовал всю ситуацию.

Тот сразу же подскочил и помог мне. Ведь с одной стороны был друг в крови и без сознания, а с другой – вопящая от ожога Арина.

– Как она там? – спрашиваю его про непутёвую дочь.

– Да там немного на руку попало, – отвечает он, мотнув головой. – Сейчас обработают и заберут её в полицию. Больше не буду биться за её подписку о невыезде. Пусть сидит. Правы были Алёна с Мариночкой. Не успокоится она.

– Серная кислота, – называю вещество, которым меня чуть не умыли. – Если бы не Давид, то всё в меня попало бы! Твою мать! Но лучше бы попало! Если с Давидом что-то случится, то я просто не знаю, что делать.

– Мне кажется, у Арины крыша поехала, – произносит он устало и с явной болью в груди. – Буду просить о тесте. Если что, в психушку засунем. Но твою мать! Что она творит? Я сам себе не прощу, если с пареньком случится что-то. Перед родителями Давида стыдно так, – указывает он на Виктора и Розу Есенских, которые сидят на стульях и нервно смотрят на дверь, ожидая врача, как и мы.

– Виктор, Роза, – подхожу к родителям Давида и опускаюсь рядом с ними. – Врач ещё не выходил? Вообще никакой информации?

Я мог пропустить. Показания давал.

– Ждём, – отвечают они, мотнув головой. – Спасибо, что позвонил нам. И что первую помощь сразу оказал, – добавляет сестра Давида.

– Любит этот спасатель лезть куда не нужно, – недовольно рычит госпожа Есенская. – Я эту гадину на суде разорву! Придушу! Мегера!

– Извините нас, – дядя Вадим подходит с опущенной головой. – Мы не думали, что она на такое способна.

– Учтите, если она не сядет, я лично упеку её в психушку! Мне плевать, что она ваша дочь! Она заплатит за то, что сделала с моим сыном! – кричит она во всё горло. – У меня такие связи! Я всю вашу семейку по кирпичикам разберу! Слышите! Всех!

– Простите! Все расходы на нас!

– Не нужно нам это, – шипит она и в истерике заходится. – Молитесь о том, чтобы с Давидом не было ничего серьёзного!

– Роз, он не виноват, – отец Давида приобнимает жену и пытается её привести в порядок. – Успокойся. Дети иногда выходит из-под контроля. Вспомни, как Давид машину твою разбил и пса сбил случайно. Выходили! Всё хорошо закончилось. И с нашим мальчиком всё будет хорошо. Первый раз, что ли, в больницу попадает?

– Просто оставьте меня! – скидывает его руки с себя и, встав, уходит в сторону.

– Есенские, – кричит врач, выйдя из смотровой.

– Мы! – бегут они к врачу все разом. – Это наш сын!

– В общем, всё нормально, – успокаивает он их. – Сотрясение у вашего сына. Состояние стабильное. Но ему нужен отдых и время. Пока он без сознания пробудет какое-то время. Сколько точно ему потребуется, сказать не могу. Каждый организм уникален. Плечо и коленную чашечку вправили. Операция по удалению крови из коленного сустава прошла успешно. Будем наблюдать в динамике. Но вообще могу сказать, что парень в рубашке родился!

– Но всё будет хорошо? – переспрашивает сестра Давида.

– Конечно, юная леди! Всё будет именно так! Я вам гарантирую. Кроме сотрясения никаких больше ушибов нет, – даёт ей конфетку из кармана. – Всё в порядке, Есенские! Всё недалеко от больницы случилось и с участием скорой. Поэтому мы оперативно все сделали, и негативных последствий не будет.

Только вот в себя Давид пришёл лишь через несколько дней. И нас всех ждал большой сюрприз.

– Кто такая Алёна? – спрашивает Давид меня, когда я начинаю ему рассказывать, что с девочками всё хорошо, и всё это время я его прикрывал.