13. Гость

Цокот копыт о мерзлую землю разносился над древней дорогой и тонул в густом подлеске. Оборотни подъехали почти вплотную к старому лесу, надежно скрывавшему цель их путешествия. Вдалеке над макушками вековых сосен виднелись очертания крыш древнего замка.

— Ты посмотри какая странная форма главной вышки. — Тум придержал поводья.

— Да, действительно необычная. — Гелиодор, запрокинув голову, с интересом разглядывал свою новую собственность. — Сначала построена как типичная угловая, потом перешеек.

— Это балкон?

— Скорее всего. Балкон вокруг всего здания, а сверху крыша. Но вы посмотрите, — обратился он к братьям, — какая эта крыша необычная! Овальная.

— Ага, как яйцо, — сравнил Тум.

— Эта башня напоминает шахматного слона, — важно поправил его Гелиодор. — А в замках, где мы бывали, все башни походят на ладью — они с тупыми верхушками.

— По-ня-я-тно, — раздув щеки пробубнил Тумит. – Ладья, — с пафосом повторил за братом.

Его забавляла гордость альфы обретенной собственности. А ведь еще неизвестно, что всучили им эльфы. Возможно, они обнаружат там нагромождение камней, посреди болота.

— А вокруг еще много башен, поменьше. Смотрите! — Гелиодор проигнорировал сарказм друга и радостно указывал на острые пики, воинственно поблескивавшие в морозном воздухе.

Вглядываясь в далекие строения, стая продолжала двигаться вперед по каменистой дороге. Естественный пласт щебня, когда-то был очищен от земли и не нуждался в починке. Даже спустя сотни лет забвения камень не зарос сорняками и не просел.

— Эй, а где дорога? — вдруг растеряно воскликнул Церус, ехавший впереди.

За поворотом, огибавшим крутой холм, резко начинался лес. Оборотни сгрудилась возле дорожного тупика, упиравшегося в хвойные заросли.

— Её съели елки, — почесал макушку Тумит.

— Похоже на то, — согласился Гелиодор и спешился.

У самых корней разлапистых елей, каменный пласт заканчивался, и дорога резко обрывалась.

— Но раньше тут ездили? Мы ведь не заблудились? — Тумиту меньше всего хотелось ночевать под открытым небом. По его расчетам, сегодня они должны были добраться до замка.

— Нет, не заблудились. Посмотри, — Гелиодор показывал куда-то под кроны деревьев.

— Что там можно разглядеть? Они же стоят стеной, — недовольный Тумит слез с лошади.

Лес тут был густым и пышным, как богатое платье эльфийского короля. Под широкими лапами сосен даже в самый солнечный день лета царила густая полутень, и земля от этого всегда оставалась влажной. В теплое время там, наверное, роились полчища насекомых, наполняя воздух своим жужжанием. Сейчас, в ожидании первого снега, все вокруг казалось застывшим.

Природа вокруг елового леса уже потеряла прощальные кричащие краски осени. Сухая трава и опавшие листья блеклой коричнево массой гнили на земле. Сейчас, не приодевшись еще в белую зимнюю шубу, местность казалась жалкой и убогой, как городская нищенка. Только не этот лес. Он все так же сочно блестел глянцевыми иголками и пронзал воздух нотами хвойной свежести. Между корней рядом с обрывом дороги лежали камни. Их покрывал мох, но по скученности можно было понять, что они здесь не местные.

— Дорога до крепости была вымощена камнем. Видишь? — указал Гелиодор на плоские булыжники. — Только лес выворотил их.

— Другого пути нет? — уточнил подъехавший Сфелер.

— Другого пути нет… — задумчиво повторил Тумит, как раз, глядевший в это время на карту.

Гелиодор повернулся к Сфелеру и кивнул, подтверждая слава Тума.

— И что будем делать? — поинтересовался Сфел, растеряно глядя на стройный ряд толстых сосен, перегородивших им дорогу. Конные, конечно, могли протиснуться между деревьев, но как быть с телегами? Не по воздуху же их переправлять.

— Будем рубить, — философски рассудил Гелиодор и повел плечами, разминаясь перед тяжелой работенкой.

Не зря собирались так долго. В обширном багаже имелись и пилы, и топоры. Оборотни с усердием взялись за дело. Как злые бобры, вгрызлись в хвойную растительность, почем зря костеря плодовитые елки, так буйно разросшиеся на их пути. Проезд по мощеной дороге занял бы еще от силы часа четыре, но обозначенный на старой карте небольшой лесок за двести лет бессовестно разросся и серьезно затруднил оборотням жизнь.

Только к обеду следующего дня основательно выбившаяся из сил стая столпилась перед главным входом крепости.

— Ура! Ура! — потер руки Тумит. — Сейчас войдем и закатим пир.

Над их головами метров на десять возвышалась крепостная стена. Её зубчатая кромка кое-где осыпалась. Восточная сторона, как можно было видеть с того места, где стояли двуликие, немного обвалилась, рассыпав огромные валуны среди росших вплотную к замку деревьев.

— Отметим? — обрадовались братья и с надеждой обернулись к вожаку.

— А почему нет? — согласился Гелиодор. — Вот только открою замок.

Две огромные створки ворот, обитые железными полосами, были плотно закрыты. Сквозь их толстые красиво изогнутые ручки была продета цепь с большим навесным замком.

— Гномьей ковки замочек, — пощелкал языком Тумит. — Вишь, сколько лет тут висит — и совсем не поржавел.

— Ну, Гел, доставай ключ. — Амичиту не терпелось войти, а вожак, как назло, ковырялся в телеге.

— Нашел! — Гелиодор вытащил из вороха оружия тяжелую боевую секиру.

Эльфы не дали ему никакого ключа. За двести лет его то ли потеряли, то ли выбросили.

— Неплохой ключик, — присвистнул Тумит. — Но и замок будь здоров. Справишься с гномьей поделкой?

— Лишь бы не эльфийская. Вот с ворожбой ушастых я не совладаю, а с железом…

И Гелиодор одним точным ударом всадил острие секиры в цепь. Под одобрительные крики братьев металл обижено тренькнул, и звенья разошлись порванными кусками.

— Хитро, — одобрительно кивнул Церус. — Я бы не догадался.

— Что, лупил бы топором по замку? – гоготнул Тумит.

— А то! И ты тоже?

— И я! — засмеялся Тум. — До вечера бы пытался разрубить гномью поделку. Хорошо, что альфа у нас башковитый. Сразу понял, что цепь из простецкого металла, и рубанул по ней.

— На то он и альфа, — по-доброму согласился Церус.

Остатки цепей сдёрнули, и двери открылись, давая проход первым за столетия посетителям. Петли неожиданно громко и пронзительно заскрипели, далеко разнося в морозном воздухе неприятный звук. Это походило на сигнал тревоги, словно крепость оповещала о чужаках.

Откуда-то из ее недр в небо, недовольно каркая, взвилась потревоженная стая ворон. Они были единственными обитателями этого места. Чувствуя себя полновластными хозяевами крепости, птицы противно орали на оборотней, посмевших прервать их спокойную жизнь.

— Боюсь, стрел захватили маловато… — задумчиво почесал бороду Церус.

— А может, они улетят? — с надеждой посмотрел на черный вихрь Тумит.

— Или мы к ним привыкнем? — улыбнулся Гелиодор.

Его совсем не смутило такое приветствие. Он терпимо относился к воронам. В его родовом замке держали несколько говорящих птиц как питомцев. Они отличались умом и сообразительностью. Нужно будет установить такую традицию и здесь.

Оборотни дружной толпой вошли на вымощенный камнем двор. За ограду настырные елки не пробрались, и брусчатка сохранилась ровной.

— Возможно, я неправ, — внимательно оглядывался вокруг Тумит, — но мне кажется, мародёры сюда не добрались.

— Точно не добрались, смотрите. — И Церус указал на ручки дверей.

— О Святые небеса! — ахнул Тум. — Это же серебро!

— Это сокровищница! — оглядывались ошарашенные оборотни.

— Это невероятное везение, брат! — хлопнул альфу по плечу Тумит. — Просто выигрыш всей жизни!

Замок, спрятанный в лесу, был поврежден временем, но по наполнению остался ровно таким же, как при прежних хозяевах. Величественный, прекрасный и роскошный. Да, это был не совсем обычный замок, он больше смахивал на дворец. Стая, жившая тут раньше, процветала. Это было видно в каждой детали окружившего оборотней двора. Роскошь просматривалась во множестве декоративных элементов башен, в высоких арочных окнах, сплошь украшенных цветными витражами, в самом духе пограничной крепости.

— Ну, вот мы и дома, — тихо сказал Гелиодор и повел под уздцы свою лошадь в сторону, где, по его расчетам, должны были располагаться конюшни. За вожаком потянулся весь обоз. Телеги с грохотом закатывались на каменную мостовую, наполняя просыпавшийся замок звуками жизни.

***

За обустройством быта на новом месте потекли часы и дни. Срочной работы было так много, что до главной башни Гелиодор добрался только спустя неделю. Конечно, он мог бросить всех и пойти туда в первый же день, но его удержал страх. А вдруг путешествие было напрасным? Вдруг из тех окон совсем не видно Людожита? Страшился разочарования, оттягивал момент, предвкушая и волнуясь, как перед тайным свиданием.

Башня находилась в отдельном дворике, куда альфа запретил соваться всем остальным. Это было только его место. Он первый откроет эти двери и пройдет по комнатам. Первый взглянет с высоты на свои земли.

Все двери замка были вырезаны из дуба, эта не исключение. Ломать замок не пришлось.

Первая странность сторожевой крепости, которая и радовала, и тревожила, как страшная сказка, рассказанная на ночь — это связки ключей. Они все лежали на столе в главном зале крепости. Каждая связка на своем железном кольце и с чеканной биркой-пояснением. Наверное, последний обитатель замка собрал их и приготовил для следующих жильцов.

На бирке, что вертел в руках Гелиодор, красовалась башня-слон. Понятно, что от главной вышки. Гел припрятал ее от цепких лап сородичей и сейчас с трепетом открывал все двери. Сначала калитку во дворик, кладовки по бокам крепостной стены, закрытую беседку с панорамными окнами… Замки не проржавели, но за годы забвения все же окислились. Чтобы избежать противного скрипа, оборотень сначала щедро заливал в них масло и только потом проворачивал ключ.

И вот он уже внутри. Винтовая лестница прекрасно сохранилась. Не спеша, Гелиодор пошел наверх. На каждом уровне находилась круглая комната с высоким потолком, узкие вытянутые окна смотрели на все стороны — имитация бойниц, очень отдаленная. Это так непохоже на обычные сторожевые вышки. Там грубый камень и бревна, тут изящество и воздушность. Понятно, что это строили не для обороны, а для обзора и красоты.

Гел без труда поднялся на верхний этаж. Потоптался в нерешительности перед последними дверями. Двустворчатыми, резными. Возможно, за ними выход на балкон, который они видели издалека. Гелиодор глубоко вдохнул и вошёл.

В комнате царил полумрак и, посвистывая, гулял неприятный сквозняк. Сначала Гел не понял, откуда он взялся. Подошел к окнам. Почему так темно? Ведь нижние этажи хорошо освещались. Оказалось, из-за того, что стекла покрыты толстым слоем пыли. Гелиодор рукавом протер в серой поверхности маленький круг. Воздух прорезал луч света. Стала видна обстановка вокруг и дверь. Вот она — между окон. Приоткрытая. Теперь ясно, откуда сквозняк и эта грязь — за много лет сюда нанесло пыли. По мусору и помету на полу Гел понял, что с ветром внутрь залетали и птицы. В комнате множество черных перьев, а по углам виднелись гнезда.

Тут предстоит грандиозная уборка. Но это после, а сейчас… Гелиодор взялся за ручку двери, зажмурился. Как же он боялся разочароваться... А вдруг озера своей неказистостью посрамят имя тезки? И глядя на них, он будет чувствовать только горечь из-за упущенного счастья?

Собрался с духом и, резко дернув створку, широко открыл дверь. В лицо бросился холодный ветер. С усилием открыл глаза. Зря переживал. Вот они — озёра Бёрк. Синие-синие! Чтобы лучше видеть, оборотень вышел на смотровую площадку. Она была искусно выложена из камня, потому вода и ветер не повредили конструкцию. Сверху, как козырек, ее прикрывал манжет крыши.

Ого, как тут холодно! Ледяной ветер выбил слезы из глаз и свистнул в уши. Лучше бы Гелиодору осматривать свои владения по весне. Но какой отсюда открывался вид! Гел прошел по галерее, дивясь тому, как прекрасны вокруг леса, озера и даже ненавистные Темные горы. Дух захватывало от открывшейся перед ним картины. И это все — его земля, вернее, та часть, что на этом берегу реки. И, конечно, замок.

Оборотень перегнулся через перила и посмотрел вниз — на свой новый дом. Оборотни, сновавшие по дворам крепости, казались отсюда крупными муравьями. Его заметил Церус, латавший крышу на конюшне. Помахал рукой. Гелиодор махнул в ответ и озабоченно вздохнул. Сколько еще работы предстояло… Нужно успеть обжить основные комнаты до прихода холодов. Взгляд наткнулся на просеку, идущую от ворот. Узкую — по ней еле проезжала телега. Пока сойдет. Зимой оборотни не собирались никуда высовываться из своего замка. Будут охотиться и отдыхать. А вот весной понадобятся стройматериалы и прочие бытовые нужности. С приходом тепла придётся заняться проездом, расширить, заново выложить дорогу булыжниками, которые выворотил лес.

Осматриваясь, Гелиодор не спеша сделал круг и оказался у двери, через которую вышел. Замер, болезненно глотнув. Вид на озёра отсюда лучше всего. Не оторваться. На бледно-зеленую скатерть болот, покрытых белесым налетом инея, будто упали два кусочка летнего неба. Упали, да и остались лежать, радуя каждого, кто остановится в повседневной спешке и потратит на любование ими мгновенья своей жизни.

Глядя на невероятную синеву, Гелиодор понял: старый орк, назвавший дочку Бёрк, так же как он сейчас, видел эти озера с большой высоты и, как и Гелиодор, любовался их чистым синим цветом. Отсюда? Может такое быть, что Сфенос гостил в этой крепости? Нет. Точно нет. Скорее всего, от видел озёра со склона горы. Может, потому столько шрамов у него на лице? Был в плену у гоблинов? Эх, жаль Гел не подружился со старым великаном. Молчаливым, угрюмым. У него тоже была своя история. И любовь. Мать Бёрк. Орк потерял ее, свою пару. Совсем как Гелиодор.

У оборотня зачастило дыхание, а в горле появился ком. Он начинал душить Гелиодора всякий раз, когда тот вспоминал что потерял Бёрк навсегда. С усилием оборотень заставил себя отвернуться и вернулся в башню. Плотно закрыл за собой дверь. Посмотрел в протертый от пыли «глазок» на стекле. Теперь её частица с ним. Он сможет любоваться синевой её глаз не только в редких снах, но и наяву, когда этого пожелает. В этой комнате можно обустроить спальню и смотреть на озёра круглый год.

Последние месяцы, засыпая, он тихо шептал в темноту:

— Приснись, приснись, приснись…

Иногда его желание сбывалось, и на той стороне бытия он встречал её. Пусть только во сне, но все же встречал. Она шла всегда немного впереди и оборачивалась к нему на ходу, игриво улыбаясь. Её образ был нечетким. Образ, всегда слегка поддернутый белесой дымкой. Туман скрадывал очертания Бёрк, размывал контуры ее лица, поэтому Гелиодор почти забыл, что кожа ее была густо покрыта струпьями. Бёрк вспоминалась ему идеальной.

В тех снах они были не одни. Чувствовалось еще чье-то присутствие. Кто-то шел с ними рядом, но не мешал, не раздражал. Некто узнавался по тонкому звуку, словно в руках у него был колокольчик. Или это был смех?

— Гелиодор! — Тум заорал так неожиданно, что задумавшийся вожак дернулся и встал в боевую стойку. — Брат, ты здесь? — ввалился рыжий в комнату. — Ого! — присвистнул. — Вот это хоромы! Главная спальня?

— Не знаю, — раздраженно ответил Гел и расслабил плечи. — Возможно. Я так точно её тут устрою.

— Везет вам, хозяева замков, — Тум нагло гулял по комнате и заглядывал во все уголки. — Где хотите, там и располагаетесь. А нам, черни, приходится ютиться в общей лачуге.

— Не строй из себя обиженного бедняка. Ты знаешь, что общая спальня — это только на время. Мы ведь условились, что у каждого будет своя башня.

— Но не такая, как эта. — Тум дернул двери на балкон и, высунувшись, опять громко присвистнул.

— И что? Я должен тебе ее отдать? — Гелиодор оттолкнул брата и захлопнул перед его носом двери. — Обойдешься. И, кстати, что ты здесь забыл? Я ведь велел никому не соваться в это место.

— Я совсем не хотел ослушаться твоего приказа, командир, — широко и заискивающе улыбнулся Тум. — Но тут такое дело…

— Что еще? — Гелиодор устало потер глаза.

Наверное, братья нашли еще одну дыру в крыше и решили спросить его, чем латать — дранкой или остатками меди.

— У нас гость.

— Что?

— Гость, говорю, — чуть громче объявил Тум. — И требует тебя. Срочно.

— И кто же этот осел, что поперся сюда ради разговора со мной?

— Эльф, — кисло скривился брат.

— Вот как? Остроухий? В этих краях? Кто-то из местных отшельников, устроивших себе дом в вековом дубе? Или какой-то неуч, ошибочно открывший портал не в том городе?

— Нет-нет, никаких свихнувшихся друидов и кривых порталов. Все по делу. Гость издалека, да еще наш старый знакомый.

— Имя? — потребовал Гелиодор.

— Редариэл.

Если бы в тот момент изо рта Тумита вылетела птица, Гелиодор удивился бы меньше.

— Военачальник?

— Главный воевода, — кивнул рыжий.

— Зачем он здесь?

— И я хотел бы знать. Потому и пришел за тобой.

— Ты решил, что я знаю цель его визита? Может, думаешь, я пригласил остроухого на новоселье?

— Нет. Знай ты, что к нам нагрянут такие господа, рассказал бы непременно. Не умеешь ты скрывать от нас свои тайны.

— Так чего приперся сюда? Иди и спрашивай Редариэла.

— Я ведь сказал: он требует тебя. Что, никогда не общался с остроухими? Пока его желание не выполнишь, он и слова больше не скажет.

— Так он молчит? — усмехнулся Гел, представив вечно недовольную рожу эльфийского наследника.

— О цели визита молчит как истукан, только твердит твое имя. Так что спускайся, брат, узнай, что ему надо, и выпроводи прочь. Пока вся наша крепость не провоняла его цветочным духом.

Остроухий стоял возле неразгруженных телег и осматривал разбросанные повсюду инструменты. Вид у него был кислый.

— Рэдариэл, сын Гарабета, наследник Туманного леса, — с почтением поприветствовал его Гелиодор.

— Гелиодор, альфа стаи Черного зверя, — склонил голову в ответном поклоне эльф.

— Что, не нравится тут у нас? Грязно? — усмехнулся оборотень.

Они недолюбливали друг друга. Часто сталкиваясь на войне, сразу обозначились как соперники. В охоте, в рукопашном деле, в количестве побед и выпитого вина. Во всем. Две абсолютные противоположности. Утонченный, изворотливый эльф и грубоватый прямолинейный оборотень. Один — мастак подковерных игр и любитель отдыха в командирской палатке, второй — правдоруб, выбирающий ближний бой. Так и повелось у них с первой встречи — спорить и препираться даже по мелочам. И обязательно поддевать друг друга.

— За время войны я достаточно повидал грязи, чтобы привыкнуть к ней, — эльф высокомерно поправил манжет.

— А что не весел?

— Вспомнилось былое… — ушел от ответа эльф.

Ему не хотелось рассказывать этому щенку про времена, когда этот замок был наполнен величием. Историю места, с которого все началось…

Рэдариэл уже приезжал сюда. Дважды. Впервые, когда только начинал расцветать Красный мор. Он останавливался переночевать тут вместе с экспедицией заслона. Несколько эльфов объединилось тогда и объехали реку, устанавливая вдоль ее русла оповещающую сеть. Они начали ворожить у самых гор и продвигались к Заветному лесу против течения. Тогда эти стены были пропитаны свежим горем.

Следующий раз он был здесь, когда со стаей Поющего неба все было закончено. Почил ее последний представитель и хранитель, доглядывавшие за несчастным, вызвал эльфов, чтобы волшебством запечатать крепость. Тогда, надеясь на возрождение волчьего племени, так делали со всеми вымирающими или брошенными крепостями. Потом надежда на восстановление сторожевого заслона пропала, и колдовать бросили.

Этот сопляк стоял сейчас перед ним и не подозревал, что на врученную ему дарственную эльфийский совет наложил разрушающее заклинание. Это оно взломало охранку на крепости и запустило их сюда. А сургучная печать, прилепленная на бумаги, была направляющим маяком. Без хитрого колдовства оборотни просто никогда не нашли бы этот замок. Он для всех оставался невидимкой. Потому и гоблины не смогли его разграбить.

— И что заставило тебя приехать в нашу глушь? Неужели соскучился? —поддевкой Гелиодор вывел эльфа из задумчивости.

— Ты не поверишь, — нехорошо улыбнулся эльф. — Приехал выполнить давно данное обещание.

— Не пойму, о чем ты? — растерялся Гелиодор. — Разве мы сговаривались о чем-то?

— Не с тобой, — размыто отвечал эльф, — с твоими почившими сородичами. Их уже нет, а данное им слово требует выполнения. Вот такая запутанная история, — вздохнул Рэдариэл.

— И что же это за обещание? — насторожился Гел.

Не нравилось ему настроение остроухого. От них все время ожидаешь досадных сюрпризов.

— Когда-то давно я взялся отрубить голову каждому оборотню, перешедшему на Людожит.

Волосы на загривке Гелиодора встали дыбом. От угрозы эльфа, пожелавшего убить сородича, зачесались клыки.

— Что ты несешь, наследник? Мало тебе войны с гоблинами, так ты хочешь схватиться с оборотнями? И за что?

— Не нужно так бросаться на меня, альфа. — Рэдариэл поднял руки. — Мне меньше всего хочется сейчас новой вражды. Но ты услышь мои слова: Разымающий договор нарушен. А я брался следить его соблюдение.

— И что там с договором?

— Сработало оповещение. Волшебную сеть потревожили. Это значит, оборотень перешел через границу.

—Может это человек приперся сюда?

—Нет. Это особая ворожба. Срабатывает, когда оборотень переходит со своего берега на Людожит. Только на оборотня, только в одну сторону.

—Возможно ошибка?

—Бывало и такое, но я каждый раз проверял и двуликих в округе не находил. А в этот раз их предостаточно.

— Значит ты приехал, потому что кто-то из двуликих напал на человеческое поселение? Так? — Гелиодор не мог понять, зачем его сородичу такое нужно. — Если это правда, я помогу в поисках и в наказании… если пострадали невинные.

Почему-то альфе не верилось, что оборотень просто так мог напасть на невинных людишек. Если кто-то и убивал, то это была месть. Нет, не за старые дела — их давно забыли, — это что-то другое.

— Пока нападения не было, но я не собираюсь ждать новой резни.

— И ты пришел в мой дом найти нарушителя?

— А где мне его искать? Сотни лет тут было спокойно, а стоило только тебе стать хозяином этого места — и вот пожалуйста! Тревога.

— Это глупость.

Гелиодор в растерянности смотрел на эльфа, не зная, как поступить с ним. Вышвырнуть из замка? Или разбить красивенькую физиономию прямо здесь?

— Когда вы приехали? — серьезно спросил Рэдариэл. — Отвечай!

— Совсем недавно. — Гел сжал кулаки, стараясь сохранять спокойствие.

Это ведь просто недоразумение? Нужно выяснить все как есть.

— Сразу после пира? В конце лета?

— Нет, гораздо позже. После первых морозов.

— Чем докажешь? — эльф обрадовался такому ответу. Сетку потревожили еще по теплу.

— Что не был тут? Ну не знаю, у кого угодно спроси. На постоялых дворах, в придорожных харчевнях, где мы ели. Да хоть у своего отца! Это он мне выдавал бумаги, сразу после этого мы и выехали.

— Могу посмотреть на пергаменты?

Оборотень не стал упираться и принес ему документы.

— Все верно, — кивнул эльф. На дарственной стояли даты и подписи верховного совета. — Значит, границу нарушили не вы. Тогда кто? Может, встречал тут родича-одиночку?

Гелиодор пожал плечами. Ему был неприятен разговор и несимпатичен гость, хоть Гел и понимал его.

— Нет, не видел. Да мы особо и не бывали в окрестностях. Приехали и принялись за ремонт. Не до гуляний нам.

— Понятно. Если узнаешь про кого, обязательно сообщи.

Рэдариэл покидал крепость оборотней в мрачной задумчивости. Он так устал от битв. Хотелось отдохнуть на берегу моря в своем прекрасном дворце. Спокойно и обстоятельно записать воспоминания о великих битвах. И совсем не хотелось рубить головы глупым оборотням. Тем более не хотелось новой резни между человечками и двуликими.

Эльф тяжко вздохнул и пришпорил своего скакуна.

Ворожба не могла подать ошибочный сигнал. Значит, в окрестностях бродит волк-одиночка, и что у него на уме — неизвестно. Придётся остаться здесь, в ближайшем городишке, и все разузнать.