14. Жар-город

— Варди! Варди! — из прихожей донесся пронзительно-обвинительный призыв.

В столовой воцарилось молчание. За большим столом, где обедали обитатели «Пряной лавки», даже перестали жевать.

— Чаруна, — обреченно вздохнула Бёрк.

Этот звонкий и часто слишком громкий голос трудно было не узнать. К тому же остальные девушки уже вернулись с прогулки и расселись по своим местам. Пустовал только стул крикухи.

— Что ты натворил? — обратилась Лу к Варди.

Тролль как ни в чем не бывало продолжил есть кашу.

— Я? — маленькие честные глаза округлились. — О чем ты?

— Не знаю о чем, но ты точно что-то отчихвостил. Иначе первый бы побежал узнавать, в чем дело. А ты сидишь тут и ухом не ведешь.

Сфенос, сидевший на коленях тролля, звонко засмеялся.

— Ухо, — четко повторил малыш и дернул длинное Вардино ухо.

Серьги, густо украшавшие его, тихо звякнули. Сфену это понравилось, и он, словно колокольчиком, затряс тролльей гордостью.

— Эй, полегче! — возмутился торговец и сунул ребенку в рот очередную ложку каши. — Жуй давай, не балуй. — И обратился к Лучане: — Зря ты меня обвиняешь, девонька, ничего такого я не делал. А сижу спокойно, потому что к шуму привык.

Про шум он говорил чистую правду. Девушки, остановившиеся у него на зимовку, разобрали пустующие комнаты на втором этаже и поселились в них по трое-четверо. Теперь с раннего утра и до позднего вечера в доме Варди все время что-то мыли, терли, убирали и вытряхивали. Тролль быстро привык к постоянной возне, но всерьез стал опасаться, что в полу и мебели от их усердия вскоре появятся дыры.

— Чаруна, хватит орать на весь дом! — крикнула в сторону прихожей Берта. — Иди сюда и расскажи, в чем дело!

Чаруна не заставила себя долго ждать и ворвалась в комнату. Без шляпки, с растрепанными короткими волосами она походила на злой кладбищенский дух.

— Вар-рди! — зловеще прошипела девушка и указала пальцем на тролля. — Ты! Ты! — она не могла подобрать подходящее для него слова. — Ворюга!

— Что?! — ахнули хором девушки.

— Вор! Это он украл наши шляпки и продал их!

После переезда девушки продолжали носить свои головные уборы. Только теперь для тепла на голову следовало сначала намотать платок или шаль. Шляпы защищали от непогоды, были красивыми и помогали избежать разоблачения, отвлекая внимание от зеленых лиц.

Тролль пришел в полнейший восторг от шляпок, как и все жители города. Вскоре в лавку пришла богатая гномка и потребовала продать ей этот редкий предмет гардероба. Варди сначала отнекивался. Но нутро торговца и предложенная цена убедили тролля, что одна шляпка в доме лишняя. И вообще, он считал, что Берте не идет такой фасон. Пропажу долго искали, но, не обнаружив, спустили дело на тормозах. Преступление осталось безнаказанным, а потому повторилось. За последнюю неделю из дома бесследно сгинули еще четыре экземпляра.

— Только представьте, — Чаруна с остервенением сорвала с себя куртку и бросила на диван у двери, — иду я за лентами к северному флигелю, и что видят мои глаза?

Она села за стол и пододвинула тарелку.

— Фонтан?

— Голубей? — задумчиво гадали девушки.

— Гоблинский зад! — обрубила Лу, накладывая себе картофельное пюре и обильно поливая его соусом. — Что за манера говорить загадками? Расскажи нормально.

— Я вижу торговку пирожками!

— А! А! А! — обрадовалась проклятые.

Все знали торговку с перекрестка. У толстой Жулы была самая свежая и вкусная выпечка в городе.

— А на ее голове — моя шляпа. МОЯ! Шляпа! — Чаруна вывалила на свою тарелку оставшуюся картошку и, вытерев рукавом нос, обижено пробормотала: — Моя любимая шляпка с белыми ирисами. Я спросила у тетки Жулы, откуда у нее такая красота. И знаете что она мне ответила?

— Что? — хором спросили все присутствующие, за исключением Варди и Сфеноса.

Эти двое тщательно пережёвывали еду.

— Шляпу продал ей Варди!

Все девушки повернулись к Варди и с ужасом уставились на него.

— Ты что же, продал и мою шляпу тоже? — уперев руки в бока, угрожающе спросила Берта.

Варди с независимым видом продолжал объедать куриную ножку, периодически давая Сфеносу откусывать от нее.

— И мою?

— И мою?

— Нет! Неправда! — возразил Варди. — Твою, Лали, я не продал, а подарил.

Припертый к стенке железными доказательствами, тролль признался, но не раскаялся, в совершенном преступлении.

— Кому?

— Кривой Лорин, в знак примирения. Теперь старушенция позволит вам гулять у себя во дворе и будет делать скидку на ром, который вы покупаете для своих тортов.

В доме тролля теперь постоянно что-то готовилось. Наголодавшись в обители на скудном однообразном пайке, девушки отъедались. Получив доступ к разным продуктам, они все время что-то варили, жарили и запекали. В Вардиной кухне вспоминали старые семейные блюда, экспериментировали, пытались воспроизвести новые кулинарные шедевры по рецептам продавцов с рынка. Дегустатором единогласно был выбран Варди. Они уже так раскормили тролля, что пуговицы на его жилете пришлось перешивать. Если так пойдет, к весне ему придётся покупать одежду на пару размеров больше.

— Но остальные ты продал! — Чаруна тыкнула в его сторону ложкой, измазанной в подливе.

— Я торговец…

— Где деньги? — Берта не собиралась прощать этого проныру.

Безусловно, она обрадовалась, что уютный дворик соседки теперь открыт для них, но вероломство тролля должно быть наказано! Ведь он мог попросить! Конечно, никто бы не отдал ему свою шляпу… Но он мог хотя бы попытаться.

— Деньги, деньги, денежки, — припевая, тролль скрылся на лестнице.

Вернулся довольный, с увесистым мешочком в руках.

Выручку он и так собирался отдать девчонкам, а вот то, что его не побили, а только немного поругали, — это хорошо. Рукоприкладство было у девушек в ходу. Не прекращая ни на минуту своих трудов, девчонки вечно шептались, спорили и даже дрались! Правда, не по-настоящему, не до крови, но Варди полюбил это зрелищное выяснение отношений и мысленно даже делал ставки, пока сцепившиеся злючки сметали с пола ими же ровно разложенные коврики. А если его фаворитка выигрывала, радостно хлопал себя по коленям и похохатывал в усы.

— Сколько там?

Всем стало интересно, на что тролль променял свое честное имя. Из кожаного кошеля на стол высыпалось несколько золотых монет.

— Золото?! — ахнули девушки.

— А вы как думали? Варди дурак? Продешевит? Нет уж. Дудки. Я цены знаю. Это за простые шляпенции серебром платят, а у нас эксклюзив! — Он многозначительно поднял вверх палец.

— Это ж что получается, — Берта в растерянности опустилась на стул, — наши шляпы по цене водяных орехов?

— Вау! — Лу подкинула вверх золотую монету. — Значит, торговать шляпами выгоднее, чем орехами!

— Ну это только поначалу, пока ажиотаж, модная волна… — Тролль уселся обратно за стол, забрал у Медеи Сфеноса и пододвинул к себе тарелочку с десертом. — Потом, если бы шляп было много, ценник бы понизился. Но не ниже серебра, это точно. Жаль, у нас нет больше шляпок на продажу…

— Да, жаль. Хорошее было бы подспорье. — Бёрк вытерла рот Сфена, выпачканный масляным кремом.

— Знали бы, что сможем их продавать, забрали бы из обители тростник, — пробубнила полным ртом Берта.

— Какой тростник? — насторожился тролль.

— Особый, — взялась объяснять Чаруна. — Тот, из которого шляпы.

— Тот, который вырос на озере вместе с водяным маком, — добавила Лали.

— Тот, который сейчас лежит в сарае в обители.

— Вы собрали его? — удивилась Бёрк.

— Да, — кивнула Берта. — Когда вы уехали, мы с девочками решили собрать все, что сможем. Зимой все равно нечем заняться, так что будем учиться плести всякие тростниковые штуки.

Тролль замер, словно его подвергли заклятию заморозки. Только хвост нервно заерзал по полу.

— Ва! Ва! — недовольно позвал Сфенос, ожидавший очередного кусочка пирожного.

Он еще не умел полностью выговаривать слова, потому всех звал первыми слогами имени.

Варди отмер и донес ложку с десертом до открытого рта своего маленького воспитанника.

— Я вот что понял, девоньки, — вздохнув признался тролль. — Подвел я вас. Подло поступил… Как же вы зимой и без шляпок?

Вид у него был покаянный, того и гляди заплачет. Обворованные девушки сразу прониклись.

— Ну что ты… — похлопала старика по плечу Чаруна, — ты ведь очень выгодно их сбыл.

— Ради нашего заработка старался, — кивнула Берта.

— Нет-нет, девоньки, — замотал головой тролль, — не утешайте, все равно совесть будет грызть меня всю зиму. Я должен все исправить.

— Но как? — удивилась Берта. — Не собираешься же ты вернуть деньги?

Финансовая сторона совместного проживания и торговли была оговорена ими в первый день приезда. Проклятые и тролль стали партнерами. Берк расписала условия на бумаге, и договор был подписан представителями обеих сторон — Бертой и Варди. Девушки получали семьдесят процентов от проданных орехов, лавочник клал в карман тридцать.

Питаться они решили вместе. Варди сказал, сколько он тратит на продукты, и ежемесячно просто отдавал им эту сумму. За жилье тролль категорически отказался брать с девушек плату, как и за дрова и за уголь. Его аргумент был такой: он все равно покупал бы топливо (гораздо меньше, конечно). Но взамен девушки убирали дом и готовили еду.

Кошель с деньгами хранился у Берты. Она стала как бы казначеем, довольно скупым и прижимистым. Каждый раз, получая выручку, она радовалась, а выдавая деньги на расходы, гундела и расстроенно пересчитывала остаток. Вот и сейчас, только подумав, что придётся отдать золотые монетки, она занервничала. Потеря шляпы показалась ей мелкой неприятностью, которую следовало немедленно забыть.

— Вернуть деньги? — удивился тролль. — Нет! Это торговое соглашение, назад проданное не заберешь. Но ведь можно сделать новые шляпки.

— Тут продают тростник! — радостно предположила Себастина.

Она скучала по тонким прутикам.

— Зачем нам покупать тростник, если есть целый ворох бесплатного? — хитро прищурился старый пройдоха.

— Но он в обители, — напомнила Бёрк.

— Мы съездим за ним. Дороги промерзли, снега не будет еще пару недель. Возьмем у кривой Лорин пару телег, лошадок — и в путь. За неделю, не спеша, обернемся.

— Ну, в этом есть смысл… — задумалась Берта.

Девушки примерно рассчитали, сколько они потратят за зиму на еду — сумма получалась приличная. Большая часть денег от орехов уйдет только на питание. А хотелось нарядов, приятных мелочей в хозяйстве. Еще нужно было оставить деньги на семена и прочее нужное для обители. А там, за рекой, погреб с выращенными за лето припасами. Они не поместились в телеги при отъезде и были с сожалением оставлены.

— Если взять не две телеги, а три, и перевезти продукты сюда, — уже вслух размышляла Берта, — получится здорово сократить наши траты.

Они обсуждали такой вариант весь остаток дня. Прикидывали, совещались и после ужина единогласно решили рискнуть.

***

Зазвонил входной колокольчик. Бёрк перевернулась на другой бок. Колокольчик зазвонил снова, более настойчиво. Бёрк недовольно накрыла голову подушкой. Где этот Варди? Неужели он не слышит, что в лавку явился покупатель?

— Дзинь, дзинь, дзинь, — противно звал звонок.

Это уже был не входной, а тот, что стоял на прилавке. Покупатели трясли им, когда продавец не спешил появляться.

После переезда и тщательной уборки девушки заставили тролля перенести торговую лавку на первый этаж в переднюю комнату, где ей и положено было быть. Теперь приходившие попадали в дом через нее. Конечно, имелся и черный ход, но им пользовались только для выхода во двор.

— Нет, это невозможно! — Бёрк отбросила подушку и села. — Лу? Меди? — сонно позвала соседок по комнате.

Тишина. И только противное дребезжание доносилось с первого этажа. Куда все подевались? И почему кто-то приперся в такую рань?

Бёрк, сощурившись, посмотрела на окно. Через плотную ткань тщетно пытался пробиться дневной свет. Новые шторы совсем недавно повесила Лучана, любившая подолгу валяться в постели. Теперь приход утра можно было определить только по ощущениям. И ощущения оборотницы завопили, что время близилось к обеду.

— Вот же гоблинская задница! — резко проснулась Бёрк. — Катастрофа!

Она в панике заметалась по комнате, ища, что надеть. В сорочке и одном носке выскочила из комнаты, натягивая на ходу платье. Остановилась у лестницы.

— Иду-у-у! — прокричала вниз, торопливо застегивая пуговицы. — Одну минуту! — расчесывая пальцами волосы, попросила невидимого покупателя. — Растяпа. Соня и растяпа, — это бормотала тихо и себе.

Как она могла забыть?! Варди с половиной девушек, теми, что покрепче здоровьем, два дня назад уехал в обитель, а ее оставил за продавца. Тролль передал свои дела Бёрк, как самому лучшему счетоводу. А она? Проспала! Спокойно продрыхла до самого обеда!

Это случалось с ней нечасто, только после полнолуния. В такие ночи особо остро ощущалось одиночество, и вторая натура звала пробежаться по ночным улицам. Бёрк не стала сопротивляться, и так весь месяц просидела, не высовываясь. Изучив местность, она выбрала для прогулки большой городской парк и всю ночь гоняла там кроликов. Конечно, устала и забылась здоровым мертвецким сном. Почти не помнила, как Медея будила ее перед тем, как уйти. Все девочки сегодня отправились на какое-то представление. И в лавке, как назло, осталась одна сонная оборотница.

— Я уже здесь! Извините, — словно вихрь, ворвавшись в комнату, Бёрк в знак покаяния склонила голову. — Что желает приобрести, господин… — она вопросительно взглянула на пришедшего, ожидая узнать его имя.

Эльф. Не удержалась и слегка сморщила нос. Она до сих пор не особо жаловала эльфов.

— Рэдариэл, — тягуче представился остроухий.

И вперился в нее небесно-голубыми невероятно красивыми глазами.

Он был… растерян? Да. Не удивлен, не зол, а именно растерян. Эта эмоция прямо разлилась по тонким чертам. Забавно было смотреть на вот такого эльфа — замершего, выбитого из колеи. И ни капли высокомерия. Это так необычно для эльфийского народа.

— Что хотите купить? — Бёрк улыбнулась.

Брови остроухого поползли верх. Рот немного скривился в усмешке. Бёрк насторожилась. Ей не понравилось, как поменялось его лицо, будто он узнал какую-то ее тайну. И смотрел он… Нет, совсем не так, как смотрел на нее эльф из гномьего хутора. Этот смотрел без брезгливости, даже… восхищенно? Но почему стало так тревожно в груди?

— Оборотень?

А вот после этого вопроса Бёрк прошиб холодный пот. Как он понял?

— Что? Нет, — она растерялась и не знала, что отвечать. — Оборотни не продаются в нашей лавке, господин… э-э-э…

— Рэдариэл, — великодушно напомнил эльф. — Вы оборотень.

Он не спрашивал, а утверждал.

— Почему вы так решили, милорд? — Бёрк по привычке принялась врать. — Я всего лишь карликовый орк. Наш вид немного отличается от крупных собратьев. Возможно, вы не слышали о такой родовой ветке. Не удивлена, ведь нас совсем мало… — И Бёрк принялась торопливо рассказывать продуманную в деталях легенду.

— Ваша краска стерлась, — перебил остроухий и показал на зеркало, висевшее на стене.

Бёрк медленно обернулась, увидела свое отражение и охнула.

— Вот же тухлые рыбьи потроха… — прорычала сквозь зубы.

На нее смотрела девушка с чистыми белыми волосами и розовой от злости кожей. Как будто только что из ванной. Ну конечно, как можно было забыть?! После оборота ее тело всегда обновляется, и от зеленой краски на коже ничего не остается. Оборотница не сдержалась и блеснула на непрошенного гостя желтыми волчьими глазами. Ох уж эти остроухие, увидел и сразу понял её сущность. Обмануть такого гораздо сложнее чем простых человечек, ни разу не видавших оборотня.

— Тухлые рыбьи потроха? — изумился эльф и принялся хохотать. Такой странный… Будто до этого никогда не слышал орочьих ругательств. — Вот так сюрприз! — насмеявшись, эльф оперся на прилавок. — Я зашел в эту лавчонку за редким лакомством. Так удивительно узнать, что в этой глуши продают зерна водяного ореха, а ведь его и в столице трудно отыскать. Но встретил тут совсем уж редкую диковинку. Оборотница! Надо же!..

Бёрк смотрела на Рэдариэла и прикидывала, как с ним поступить. Может, перекинуться и оторвать ему голову, чтобы не растрепал о ней на весь город? Не выйдет — эльф слишком силен для нее. Тогда напугать? Пообещать, что, если скажет кому, она будет преследовать его и днем, и ночью? И отгрызет ему эти острые уши при первой возможности? У эльфов ведь нет регенерации? А что, это может подействовать.

Зазвенел дверной колокольчик, и в комнату ввалились зеленые девушки.

— Бёрк, — запыхавшаяся Медея вручила ей сына, — этот негодник понадкусывал все пряники у пекаря.

— Не ругай сына, Бёрк. — Зоя развязала ленты и на ходу сняла шляпку. — Пекарь сам виноват. Оставил свой лоток и играл в карты с сапожником.

— Не буду… — растеряно пообещала Бёрк и, глядя в глаза эльфу, приложила палец ко рту. Этим жестом попросила его молчать. Через комнату шли девушки, а они стояли и смотрели друг на друга. Он — удивленно и восхищённо, она — умоляюще.

— Пи! — потребовал зеленокожий Сфен и, вырвавшись из рук матери, неуверенной походкой отправился в кухню за водой.

Наверное, после сладкого его мучила жажда.

Возбужденные прогулкой и представлением девушки словно не заметили эльфа, замершего у края прилавка. И не обратили внимания на внешность Бёрк. Как ни в чем не бывало они прошли через торговую комнату и скрылись в глубине дома. Девушки поднялись наверх, и их голоса теперь доносились со стороны лестницы.

А эльф… Он опять захохотал.

— Не смешно, — обиделась Бёрк.

— Очень-очень смешно, — эльф в изнеможении упал в кресло для посетителей. — Это невероятно! Невообразимо! Они — люди! Люди — здесь! И они не знают о вас правду? И спокойно живут с вами? Немыслимо по нынешним временам. Люди и двуликие под одной крышей! — и опять это надоевшее уже ха-ха-ха. — Оборотница сходила на Людожит, собрала там девушек и привела в Широкие земли. — Эльф утер набежавшую от смеха слезу. — Зачем? Если бы я верил в сказки, что рассказывают своим детям люди, я бы решил, что вы собираетесь их съесть.

— Я не собиралась никого есть. — От одной такой мысли Бёрк затошнило.

— Тогда зачем они вам? Это же… как называют их сородичи… Проклятые? Зачем вам те, кто не нужен даже своим семьям?

— Не собираюсь ничего вам объяснять, — гордо отвернулась двуликая.

Этот тип становился большой проблемой. Узнал о ней, сразу понял, кто такие девушки. Что теперь будет? И Варди, как назло, уехал. И Лучана. Не с кем даже посоветоваться. Как заставить эльфа замолчать? Она совсем ничего не знала о методах устрашения остроухих.

— А если я пообещаю молчать?

— С чего это? — обернулась Бёрк.

— А почему нет? — лукаво улыбнулся эльф.

Эта настороженная оборотница была очень милой. Впервые за свою длинную жизнь Рэдариэл искренне заинтересовался судьбой двуликого.

— Так просто ничего не бывает. Что у вас за интерес?

Бёрк помнила, эльфы — хитрецы. Отец предупреждал, что общаться с ними нужно осторожно. Себе на уме народец.

— Вот именно — интерес. Мне очень интересна ваша история. Хочу знать ее подробности. Расскажите.

Рэдариэл развел руками. Сама невинность.

— Дадите клятву?

— Достаточно и честного слова. Взаимного. Я обещаю молчать. Вы обещаете посвятить меня в свои тайны.

Эльф подпер голову рукой и уставился на оборотницу светлыми льдистыми глазами.

— Хорошо, обещайте.

Бёрк сразу согласилась — вдруг эльф опомнится и передумает? Эльфы держат слово. Это она знала по жизни в харчевне. Татимир всегда отпускал им выпивку под честное слово. И они всегда возвращали свои долги.

— Обещаю никому не рассказывать о вас и ваших подружках. Конечно, если вы сами не попросите меня поведать о вас кому-то постороннему.

— Только если я попрошу.

— Уговор. Теперь вы.

— Обещаю рассказать вам свою историю в обмен на ваше молчание обо мне и моих подругах.

Она незаметно завела руку за спину и скрутила пальцы. Гномья наука. Если сделать так, то данное обещание считается ненастоящим. Бёрк так делала, когда не собиралась выполнять обещанное. На всякий случай. Вдруг вопросы эльфа будут слишком личные?

— Итак, вы оборотень?

— Как видите.

— А девушки?

— Они люди и моя семья.

— Вы выросли вместе? — удивился Рэдариэл.

— Нет, они приняли меня, когда я была одинока и в тяжелом положении, — в дверях появился малыш Сфен, и Бёрк кивнула на него, давая понять, в каком именно положении она была.

— Понятно. А его отец?

— Он погиб.

И Бёрк коротко рассказала, зачем они с девушками приехали в Жар-город.

— Коррупция… — грустно усмехнулся эльф. — Это бич многих народов. Ужасно, когда от нее страдают самые слабые. — Ему было искренне жаль этих несчастных девчонок, рисковавших жизнью ради… выживания

По лестнице застучали каблучки, в кухне загомонили девушки. Они пришли готовить обед.

— Бёрк! — позвала Медея. — Ты будешь с нами есть?

— Ну что ж, — поднялся с кресла эльф, — не стану вас больше задерживать…

Что, вот так просто уйдет?

— …Вообще-то я пришел за орехами, — уже у двери вспомнил эльф.

— Я сейчас взвешу вам, сколько нужно.

— Нет-нет, не сегодня, — хитро улыбнулся Рэдариэл. — Я приду завтра в это же время. Обещайте сходить со мной куда-нибудь пообедать.

— Обещаю, — растеряно согласилась Бёрк.

— Прекрасно… — улыбка эльфа стала обворожительной.

Он чинно поклонился ей и вышел.

— Обалдеть… — прошептала за спиной Медея. — Он клеится к тебе.

Бёрк обернулась и уставилась на подругу.

— Что?

— Он пригласил тебя на свидание. Что непонятного? — удивилась Зоя, стоявшая рядом с Медеей.

Остальные девушки погладывали на Бёрк из коридора и хихикали. Они все подслушивали?! Не весь разговор, но его последние слова слышали точно.

— Глупости.

— У нашей Берк появился поклонник! — восторженно захлопала в ладоши Лали. — Так вот зачем ты смыла краску! Знала, что он придет за покупками? Как мило! Эльф просто влюбился в тебя!

Бёрк шла в кухню молча. Она просто не знала, что говорить. Пусть все идет своим ходом. Потом можно будет все это обдумать и как-то по-умному объяснить.