16. Праздник зимы

Когда Жар-город окончательно засыпало снегом, его жители с присушим им энтузиазмом принялись готовиться к празднику Обновления. Это главное торжество в году, потому на украшение улиц и домов денег не жалели. Все вокруг стало блестящим и ярким. На Огненной площади водрузили главную городскую елку, украсили дутыми стеклянными шарами, карамельными звездами, завернутыми в фольгу, и длинными завитками золотой мишуры.

Обитатели «Пряной лавки», наблюдавшие за этим из окон, подняли бунт.

— Ну, дядюшка, ну пожалуйста, — молитвенно сложив руки на груди, уговаривала Лучана.

— Нет! — фырчал тролль. — Глупость. Пустая трата денег.

— Но так хочется ёлочку… — Девушки окружили его хороводом и мешали идти к кухне.

— Вот с окна на нее и смотрите. Кто мешает?

Прижимистый торговец, не желал тратить сбережения, на глупые атрибуты праздника. Пока простаки разорялись на блестяшки, Варди завел себе другую традицию: каждый праздник он находил причину не украшать свой дом. Однажды он сильно болел, потом часто уезжал. Бывало, закрывал лавку на ремонт. И придумывал еще много разных причин. Традициям нужно следовать, тем более собственным, потому он стойко держал оборону.

— Нет! Нет! Нет! — никакой мишуры, а то… мыши заведутся! — придумал он новый предлог и трусливо скрылся в кухне.

— Говорит прямо как Татимир, — сказала Бёрк. — У того в случае чего тоже то мыши заведутся, то ногти на коленках вырастут.

— Что будем делать? — расстроенная Лучана оглядела сестер.

— Обойдемся без него, — вздохнув, решила Берта. — Готовы потратить свои денежки на праздничное настроение?

Девушки, прожившие в уединении много лет, соскучились по общению и теперь постоянно куда-то ходили, не пропуская ни одного повода, случая или события. Они посещали все представления, поставленные на площади местными артистами, с удовольствием гуляли в парках и просто по улицам, глазели на витрины, заглядывали во все магазинчики и лавки.

Прогуливаться с пустыми карманами неинтересно, потому Берта скрепя сердце решила выдавать раз в месяц небольшую сумму денег каждой девушке. Шляпки хорошо продавались, и в кошеле завелись звонкие излишки.

— Для личных нужд, — объяснила она. — Потратьте их с умом.

Теперь в шкатулочках и ящиках у каждой проклятой появились такие милые женскому сердцу мелочи: у кого-то серебряные серьги, у кого-то шелковые ленты и чулки, другие тратились на сладости. Покупали девушки и шелковое белье, украшенное кружевами, тонкое, совсем не для зимы, непривычно прозрачное. Такое откровенное, что, разглядывая его, краснели. Конечно, на вечерних посиделках, где всегда хвастались обновками и демонстрировали их Варди, про такие покупки умалчивали.

— Я готова. — Лали вытащила из кармана вышитый бисером мешочек. — У меня осталось… — она высыпала на ладонь его содержимое, — серебряный и десять медяков.

— А у меня… — они собрались в кружок посреди гостиной. — только пять медных и одно олово.

— Транжира, — пожурили Зою.

— Не смейте меня осуждать! Я купила всё собрание легенд о Широких землях!

— О-о-о… — восхищенно выдохнули девушки.

— Напомни мне вернуть тебе стоимость книг за вычетом твоей части, — решила Берта. — Несправедливо, если слушать сказки будут все, а заплатит одна.

Возражений не последовало.

Тесный круг растолкали, и в Берту полетел увесистый кошель из черной кожи.

— Нате! — насупленный гордый и не сломленный тролль обижено раздувал усы. — Не позволю, чтоб на мой дом давали деньги гости.

— Не нужно. — Берта принципиально швырнула кошелек обратно в тролля. — Мы складываемся не на дом, а на «ненужную мишуру».

— А я сказал — не позволю! — Варди аккуратно согнул ладонь Лали, в которой лежали монеты, в кулак и отодвинул ее. — Если уж решили без моего позволения устроить тут ярмарку, то только на мои деньжата. Только на мои!

— Хорошо! — Берта стояла, уперев руки в бока. — Но елку будешь устанавливать сам. Никаких посторонних гномов в доме.

Варди скривился. Вся эта возня…

— Хорошо, — его щеки сдулись. — Но вы испечете мне в уплату марципановый торт, как на прошлой неделе.

— Согласны! — закричали девушки и бросились целовать старика.

На Людожите тоже праздновали приход следующего года. Праздник так и называли — Новогодие. Отмечали куда скромнее, для украшения использовали лишь зеленый лапник и свечи. Больше тратили на угощения. Чем богаче стол, тем лучше будет год — вот главная примета праздника. А тут… Чего только ни предлагали для убранства комнат! И деньги в кошельке Варди все не кончались да не кончались.

В итоге «Пряная лавка» была так ярко украшена и внутри, и снаружи, что спорила по ослепительности с главной елкой города, стоявшей как раз напротив. Дом обзавелся праздничной вывеской, расписанной девушками в красно-зеленых тонах. Перила густо обмотали лентами и лапником, окна и дверной проем обрамили красным остролистом и мишурой. И, конечно, использовали дутое стекло! Его не пожалели! На блестящих нитках поблескивали сверкающие зайцы, мишки, гномы и эльфы. На фасад щедро добавили кованые фонари, и теперь ночью дом хорошо освещался, вызывая восхищение поздних гуляк. Темное прошлое Варди было забыто.

В течение праздничной недели девушки пекли разные вкусности. Ароматы выпечки, доносившиеся из лавки, соперничали с запахами из кондитерской по соседству. Они заставляли прохожих с завистью заглядывать к ним в витрины и увеличили число покупателей.

— Всё-таки это перебор, — Бёрк с опаской наблюдала за девушками, тянувшими веревку.

— А по-моему, в самый раз, — успокаивала Лучана, с улыбкой наблюдавшая, как под потолок гостиной поднимается огромная карамельная звезда. Ради нее с крюка сняли люстру.

Это была идея Зои. Она нашла и в нанятой повозке привезла домой это карамельное чудо.

«Думал, никто не купит», — сказал гном-кондитер, сотворивший из сахара этот огромный разноцветный леденец, на радостях сделал большую скидку и просверлил в верхнем луче отверстие для подвеса. Вообще, он задумывал гигантскую конфету как угощение для большой компании и совсем не предполагал, что его используют как подвесное украшение комнаты.

— Святые небеса! — из-под елки выглянул поцарапанный и испачканный смолой тролль и схватился за голову. — Во что они превратили мой дом?! Теперь я, проходя по комнате, всякий раз буду биться лбом в конфету!

— Вау! — восхищенно одобрил Сфенос, высунув голову между веток. — Ням-ням!

В руках он держал гвозди и молоток. Весь день малыш старательно помогал Варди установить качавшееся в крестовине дерево. Задача была не из простых — девушки купили самую большую елку, какую нашли. Такую высокую, что часть макушки и низ пришлось отпиливать. Тролль, причитая и охая, долго возился с ней и выглядел не по-праздничному несчастным. Для безопасности пришлось сдвинуть дерево в угол и привязать верёвками к гвоздям в стене. Теперь в лавке пахло еловой смолой и марципановым коржом, пекшемся в печи.

— Мне нравится всё.

Бёрк, как и положено простой девушке из хутора, не знала слова «достаточно», когда речь шла об украшении, потому с восхищением, таким же искренним, как у Сфеноса, наблюдала за всеми событиями в доме.

— А ты выбрала украшения для себя? — обхватив глубокую миску, Лучана взбивала сливки.

Их с Бёрк сослали на кухню, и потому за общим гомоном, они наблюдали с безопасного расстояния.

— Нет. Пожалуй, возьму бусы у Зои. Она сплела себе из медной проволоки и стекляруса, помнишь? — Бёрк старательно крутила ручку кофемолки, растирая в ней ядра марципана.

— А платье? Мне кажется, оно слишком скромное. Зря ты запретила эльфу купить тебе что подороже.

— Сойдет. Не буду больше тратиться. Да у меня нечего и не осталось — я отдала последние за подарок Сфеносу.

— Я тоже купила Сфену подарок.

— Пожалуй, у него будет самая большая гора подарочков.

Коробки с именами укладывали в отдельной комнате и запирали на ключ, чтобы ни у кого не было соблазна открыть их до праздника.

— Но ведь мы покупаем подарки для всех.

— Да, только сестрам мы выбираем что-то маленькое, а Сфену берем самое большое. Я купила ему лошадь-качалку, тебе серебряный наперсток. Вещь для него больше в десятки раз. Его горка коробок будет до потолка, уверена.

— О, наперсток? Спасибо. Можно посмотреть?

— Нет.

— Но теперь я все равно знаю, что получу.

— Ты можешь его только представлять.

— Злюка. — Лучана показала подруге язык. — А ты долго пробудешь во дворце?

— Не знаю. — Бёрк не особо хотела говорить о предстоящем бале. Она согласилась посетить его только ради девушек. Больше хотелось остаться в ночь Обновления со своей семьей. — Рэдариэл говорит, праздновать будут до утра.

— Вот здорово! Ты так напляшешься, что будут отваливаться ноги! — с восторгом воскликнула Лучана. — Вот бы и мне туда…

— Я бы тоже хотела пойти с кем-то родным. Все эти чужие люди, богатеи, эльфы… Они такие заносчивые…

От мысли, что придется провести ночь в таком окружении, Бёрк поёжилась и тихо зарычала.

***

— Ты красавица! — говорили вокруг.

— Словно фарфоровая статуэтка!

Бёрк, стоявшую прихожей перед большим зеркалом, покрутили.

— Лучше любой эльфийки! — авторитетно заявила Берта и завязала на ее шее голубую ленту. От бус из стекляруса Бёрк отговорили. В царском дворце, полном драгоценностей, это будет выглядеть убого. — Видишь? Очень мило.

— Так гораздо лучше, — одобрили сестры.

— Ма! — Сфенос с порванной оберточной бумагой в руках обошел мать по кругу и кивнул. — Ты хоёсо.

В свои полгода он уже прекрасно ходил, все ел и немного разговаривал. Знал всех девушек по именам и обожал кошек. Охота на пушистых «друзей» стала его любимым занятием. Эта страсть была не взаимной. Кошки исчезали, как только рядом раздавался топот детских ног. Нерасторопные экземпляры попадали в горячие объятия, царапались и недовольно шипели. Сфеноса это не пугало. Наследственная регенерация служила ему хорошую службу, заживляя ранки, регулярно появлявшиеся на его теле. Не будь этой особенности, ребенок походил бы на человека, прошедшего сквозь терновый куст. Жаль, что одежда регенерацией не обладала, и её постоянно приходилось штопать.

— Я постараюсь вернуться как можно быстрее. — Бёрк присела на корточки, оказавшись с сыном на одном уровне. —— Хорошо?

Ребенок доверчиво кивнул и поцеловал ее в щеку.

— Но я хотела бы остаться с тобой. Понимаешь?

— Да, — успокаивая, он провел рукой по ее распушенным волосам. Лишь прядки с висков были подвязаны лентой.

— Я люблю тебя больше всех на свете. — На глазах Бёрк навернулись слезы.

— И я, — они обнялись.

— Тебе понравилась моя лошадка?

Подарки Сфеносу решили отдать вечером, чтобы отвлечь этим от отсутствия матери и от праздничного стола. Боялись, что он объестся деликатесов и у него разболится живот. Провести праздничную ночь на горшке и врагу не пожелаешь. Теперь по всему дому валялась цветная оберточная бумага, но подарков было так много, что Сфен все еще продолжал их разворачивать.

— О-о-о, да! — кивнул благодарно. —Ва! Ва! — восторженно закричал имя тролля и, забыв о матери и нежности, стремительно скрылся в гостиной.

Варди был для мальчика авторитетом. Пока женская половина занималась своими делами, Сфенос сбегал от них и ошивался в лавке, общался с покупателями, ел мед и воровал орехи.

Маленький оборотень рос непоседой, часто шалил. В воспитательных целях матери пришлось взяться за порку. Бёрк, помня уроки отца, по семейной традиции, воспитывала сына тонким прутиком. У Сфена все еще лезли зубы, и он постоянно что-то грыз. Так в негодность пришли очки Варди, судя по лицу хозяина, очень дорогие. Лишилась любимой расписной ложки Оливия, а Зое пришлось попрощаться с гребнем для волос из красного дерева.

— Мне кажется, и спать он будет теперь в седле, — засмеялась Лучана.

Ребенок прибежал обратно, высоко подняв над головой деревянный меч.

— Во! Ва! — видимо, это означало, что игрушку подарил Варди и теперь она самая любимая.

— Да, он будет спать в седле, с мечом в руке. Мужчины.…

Девочки, одетые сегодня ярче обычного, засмеялись. Ребенок пронесся между ними в сторону кухни. К счастью, никто из присутствующих не был ранен и даже наряды остались целы. Девушки приоделись для гуляний на Огненной площади. В полночь обещали фейерверки и небесные иллюзии в виде драконов. Еще будет бесплатный чай, пироги и танцы под любительский оркестр. Туда проклятые собирались отправиться вместе с Варди и Сфеносом. С ними не будет только Бёрк, а еще Лали и Берты — они будут наблюдать веселье из окна.

Перед самим праздником Евлалии стало хуже, её постоянный кашель усилился, а в мокроте появилась кровь. Он стала еще бледнее и пару раз теряла сознание. Своим состоянием Лали сильно всех напугала. Вызванный доктор — пожилой и сухонький тролль, хороший знакомый Варди, — поняв, что перед ним человек, удивления не выказал и в чужие дела не полез. После осмотра он озвучил то, о чем все давно уже догадались: болотная чахотка. Выписав много дорогих лекарств, он честно предупредил: от них будет небольшое улучшение, не больше. Чуда не случится. Лали доживает свой последний год в этом бренном мире. Останься несчастная на болотах, скончалась бы еще осенью. Только хорошее питание, теплый дом и свежий воздух продлевали её жизнь.

Берта, как старшая, вызвалась провести ночь Обновления с подругой. Когда вечером все собрались у постели Лали, Берта строго велела всем веселиться и не думать о них.

— Мы будем пить горячий чай, есть торт и смотреть, как вы, дурочки, мерзнете на ветру, — улыбаясь, заявила она.

Постель больной пододвинули ближе к окну, из которого открывался чудесный вид на залитую огнями площадь.

— Все равно вам нужна компенсация, — решила Бёрк.

— Может, что-то из особенных подарков? — предложила Лучана.

— Принеси мне игрушку с королевской елки, — попросила у Бёрк, бледная девушка, лежавшая в постели. Она была такая невесомая, что походила на призрака.

— Я принесу самую красивую, — пообещала оборотница.

— И прядь волос твоего эльфа? — чуть радостней спросила Лали.

— О! Эта задача посложнее… — Бёрк была уверена, что Рэдариэл скорее откажется от наследства, чем позволит что-то от себя отрезать. — Но раз ты этого хочешь, я сделаю. И знаешь что? — Бёрк взяла с туалетного столика ножницы и сунула себе в карман. — Я постараюсь принести тебе локоны всех встреченных мной эльфов.

Если бы в этот момент придворные эльфы увидели ее улыбку, то немедленно бы аннулировали ее приглашение на бал.

В дверь лавки постучали.

— Это он, — вздохнула Бёрк.

Сердце в ее груди запрыгало — непонятно, от предвкушения или страха.

За дверью действительно оказался эльф. Рэдариэл выглядел обычно. Простой черный плащ и костюм, которые Бёрк она видела на нем неоднократно. Странно, ей казалось, что он нарядится как… принц?

— Добрый вечер, — кивнул Рэдариэл. — Поздравляю всех с праздником! — В ответ его поздравили нестройным хором. — Это вам, — эльф вручил хозяину лавки большую бутыль, обвязанную мишурой. — Эльфийский ликер. Очень крепкий.

— Спасибо. — Тролль радостно разгладил усы. Кажется, эльф начинал ему нравиться.

— А это, — Рэдариэл щелкнул пяльцами, и перед каждой девушкой в воздухе зависла коробочка, обвязанная блестящей лентой, — вам.

Комната наполнилась радостными визгами.

— Тебе подарок чуть позже, — сказал Рэдариэл, посмотрев на Бёрк.

— Спасибо, не стоило. Я и не ждала. — Бёрк покраснела, что случалось крайне редко.

Оборотнице было стыдно, потому что ответного презента она не приготовила. Как выкручиваться из такой щекотливой ситуации, ей было непонятно.

— А мне? — Эльфа нагло дернули за рукав.

— Конечно же, Сфенос.

Еще один щелчок пальцев — и перед ребенком возникла цепочка с круглым кулоном. Серебро тонкой работы. Цепь, словно живая, проплыла по воздуху и защёлкнулась на шее малыша. Явно не впечатлённый таким подарком Сфен взглянул в зеркало и громко хмыкнул. На лице маленького оборотня так и читалось: что за девчачья ерунда? Некультурно развернувшись к гостю спиной, Сфенос собрался гордо уйти.

— Сфен? — мать не позволила. — Ничего не хочешь сказать?

— Паси, — нехотя кивнул ребенок.

Высокомерия в нем сейчас было больше, чем в любом взрослом эльфе.

— Пожалуйста, — лукаво улыбнулся Рэдариэл. — Я думаю, мой подарок он оценит чуть позже.

— Он с ворожбой? — встревоженно спросила Бёрк.

— Конечно, заклинание сохранения. — Воспользовавшись всеобщей суматохой, Рэдариэл наклонился к ней и тихо пояснил. — При обороте на нем будет сохраняться одежда.

—О!

—Да. Такая хитрая штука. Порядочному оборотню без нее нельзя.

—Я тоже такую хочу, — потребовала Бёрк.

От её наглости Рэдариэл рассмеялся.

— Чуть позже. А сейчас нас ждет король.

Эльф поднял руку. На безымянном пальце красовался перстень с большим камнем. Бёрк уже знал, что это зачарованный бриллиант. Он и был порталом. Рэдариэл повернул камень по оси, словно прокрутил дверную ручку, и перед ними появилось светящееся пятно. В комнате воцарилась тишина. Пятно начало увеличиваться и превратилось в большой, до потолка, круг.

— Портал, — с почтение прошептала Бёрк.

— Портал, — с благоговение повторили девушки, а Варди почтительно чихнул.

Поверхность портала была прозрачной и напоминала зеркало, только отражалась в нем не эта комната, а совсем другое помещение.

— Ну, позвольте откланяться, — поклонился эльф. — Еще раз всех с праздником и до свидания. — Он взял Бёрк под руку и повел в светящийся круг. Она в страхе застопорилась.

— Не бойтесь.

Рэдариэл обнял ее за талию и прижал к себе. Это походило на очень крепкие объятия.

— Что вы делаете?!

— Помогаю вам пройти портал.

— Это обязательно? — кивнула она на крепко обнимавшую ее руку.

— Да. Проход для одного. Нужно находиться как можно ближе друг к другу.

Нет. На самом деле он просто хотел отвлечь ее, но еще больше — к ней прикоснуться. Эта дикарка неуловимая словно лесной дух, только и позволяла, что брать себя за руку.

— Смотри, — эльф протянул вперед свободную руку.

По поверхности портала пошли волны, словно он окунал пальцы в воду. Бёрк восторженно выдохнула и повторила за ним. Страх исчез. Когда пальцы скрылись за пеленой, она ничего не почувствовала, только видела, как часть ее руки оказалась в другом месте.

— Смелее…

Рэдариэл настойчиво потянул Бёрк, и они, сделав всего один шаг, оказались очень далеко от «Пряной лавки». Проход за ними неслышно схлопнулся.

Вот теперь переход почувствовался — в голове Бёрк зазвенело, ее будто слегка оглушило.

— …Сейчас это пройдет. Первый переход всегда дается тяжело, потом привыкаешь…

Рэдариэл продолжал крепко держать свою спутницу одной рукой, вторую поднял и щелкнул пальцами три раза. «Три заклинания», — поняла Бёрк. Её слегка покачивало, и кружилась голова.

— …Вот выпейте, это поможет прийти в себя, — принц поднес к губам оборотницы бокал, взятый им из воздуха. — Эльфийское вино.

Сладость напитка разлилась на языке Бёрк нежными воспоминаниями. Гелиодор, осенний лес… Тогда тоже было эльфийское вино, только вкус у него был другой, не такой острый.

— Тебе лучше?

— Да, — Бёрк неприлично икнула.

Она опьянела. Как-то сразу и странно. Всю её словно наполнило то, прошлое, ощущение счастья, что жило в ней, когда рядом был любимый. И легкость. Удивительно, словно тело наполнилось мыльными пузырями. «Наверное, эльфийское колдовство», — решила девушка. Ох уж эти эльфы…

— Тогда пойдем?

Рэдариэл стоял напротив, очень близко, и со странной улыбкой всматривался в ее лицо. Такой ослепительно красивый… Какие глаза, волосы, а губы…

Так! Стоп! Что за мысли? Бёрк тряхнула головой и постаралась взять себя в руки.

— О нашем появление уже извещены. Нас ждут, — наконец, он отпустил ее талию и просто взял под руку.

— Король? — Берк сделала шаг, покачнулась и снова икнула.

— Должно быть, я перепутал напитки, — удивленный эльф поймал бокал, все так же висевший в воздухе, и сделал глоток. — Точно. Вместо вина напоил тебя ликером, а эта штука может свалить даже гнома. — Рэдариэл посмотрел на Бёрк и засмеялся. — Как я мог перепутать заклинание призыва?..

Бёрк пожала плечами. Она-то уж точно не знала, как так вышло.

— …Бёрк, ты пьяная — такая смешная. — Оборотница пропустила эти слова мимо ушей и продолжила смотреть в его внимательные глаза с обожанием. — Ничего, ты сделала лишь один глоток. Пока дойдем, успеешь прийти в себя.

И эльф потянул ее к двери.