17. Бал

Коридоры, комнаты, лестницы. Идти было тяжело и непривычно. Ох уж эти новые платья. Бёрк с раздражением посмотрела на пышный подол и только сейчас поняла, что оно другое.

— Постой! — в панике закричала и рванула к ближайшему зеркалу.

Огромному, в золоченой раме. Если такое упадет, то прихлопнет ее, как муху.

— Прости, что без предупреждения. — Рэдариэл встал с ней рядом и залюбовался парой, что отражалась в стекле. Он тоже преобразился. На голове плетеный из драгоценностей венец, костюм словно соткан из золота. — Не хотел спорить, уговаривать. Но, поверь, так будет лучше. Это дворец, и твое прекрасное платье слишком скромное для него.

— Это ведь перемещение? Всего лишь перемещение? — Бёрк показала на незнакомку, смотревшую из зеркала.

Ведь он не покупал все это? Просто взял на время? Не хотелось остаться в долгу. В огромном неоплатном долгу. Бёрк плохо разбиралась в ценах, но трудно было не понять, что стоимость такого наряда — заоблачная! Фасон по последней моде. Ткань — невесомый шелк. А цвет! Невероятный яркий индиго! Украшено платье вышивкой и кистями из серебряной нити. Пояс из белого золота, с цепочками и подвесками. Выглядит словно это кружево, а на самом деле он тяжелый. Под стать ему появились и украшения. На шее ожерелье, с такими красивыми, блестящими камешками. И в ушах. У нее были сережки! Они и собранные в высокий пышный пучок волосы подчеркивали изящную тонкую шею. И браслет! А на пальцах колечки! Бёрк с восторгом смотрела на свои руки.

— Всего лишь перемещение, — кивнул эльф и загадочно улыбнулся.

— А мое платье?

— Осталось дома, на твоей постели. Идем, — и предложил ей руку.

Бёрк важно положила ладошку на его локоть. Посмотрела в зеркало. Он в золотом, она в серебре. Картина походила на рисунок из книги детства: эльф и эльфийка гордо смотрели с пожелтевшей страницы, такие нереальные. А теперь она стояла рядом с эльфийским принцем и понимала, что хороша настолько, что не уступает по красоте любой эльфийке. Ну, может, совсем немножечко…

Портал переместил их на верхний этаж дворца. Подниматься по лестнице не пришлось, они только спускались. Галерея вокруг бального зала, пролет лестницы, опять галерея, еще ступени и снова балкон, по которому гуляли парочки и группы разодетых гостей. Везде огромные вазы с цветами, картины, столики с напитками. И гости, гости, гости… Все встреченные здоровались, а пройдя, оборачивались, чтобы лучше разглядеть спутницу эльфийского принца.

— Кто она? — спрашивали друг друга.

— Что за вид? — тихо шептались за спинами.

— Оборотень? — шелестели голоса.

— Вы уверены?! — восклицали другие.

— Говорю вам, она оборотень.

— Здесь?

— Вдали от стаи? Одна?

— Чушь!

— Вздор!

— Не может быть!

Бёрк все прекрасно слышала. От такого внимания по телу бегали марашки. Хотелось рычать, как рассерженный орк. Отец бы так и сделал. Развернулся бы ко всей этой разношерстной публике, ударил себя в грудь кулаком и прокричал: «Я — Сфенос!» А Бёрк… Она трусила и старалась не подавать виду, что слышит все это.

— Не обращай внимания. — Рэдариэл положил на ее руку свою и чуть сжал. — Ты нечто новое здесь. Оборотницы много лет не появлялись в этих стенах. Так что прости им этот интерес.

— Тебе легко говорить, — пробурчала двуликая.

— Ты права. Я вырос в этих стенах и на местные сплетни обращаю внимания столько же, сколько на дуновение ветра. Давай, пока идем к кабинету отца, я тебя отвлеку?

— Чем же?

— Ну вот хоть картинами, — указал принц на стены.

— Это твои родичи?

Как-то Татимир показывал ей альбом с изображениями его семьи. Конечно, те карандашные рисунки не шли не в какое сравнение с великолепными полотнами, украшавшими стены дворца.

— Ну если учесть, что все мы вышли из одного цветка… Да. Но родственники очень отдаленные. Это ветвь с побережья. — На череде полотен были изображены темноволосые эльфы в темных закрытых одеждах. — Они ведут уединенный образ жизни, мы редко общаемся…

Бёрк разглядывала безупречные лица и понимала, что ей эти остроухие совсем не нравятся. Что-то отталкивающее было в их ликах. Будто с полотен смотрели мертвецы.

— …Это ветвь с Небесных водопадов.

На следующих картинах она увидела полупрозрачные невесомые образы, словно сотканных из облаков эльфов.

— Вау! — с восхищение воскликнула Бёрк.

В детстве именно такими она и представляла себе всех остроухих. Так их описывали сказки.

— Да, очень утонченные. Даже я чувствую себя рядом с ними неуклюжим орком…

Бёрк недоверчиво оглядела своего провожатого — безупречного, изящного — и покачала головой.

— …Что? Ты не веришь мне? — улыбался Рэдариэл. — Совсем зря. Однажды, посещая их дом, я так волновался, что наступил на шлейф одной важной даме. Тогда я был еще очень молод и впечатлителен. От стыда я пожелал себе провалиться в Черную бездну. — Эльф, продолжая вести ее по галерее, рассказывал подробности того происшествия. Бёрк слушала и хохотала. Заливисто и неприлично, отчего красивые дамы возмущённо поглядывали на нее. — На этом уровне портреты героев.

Они спустились еще на один пролет и оказались совсем рядом с бальным залом. До него остался один переход лестницы. На этом уровне в специальной нише расположился оркестр, поэтому музыка тут звучала громко.

— Героев войны?

Бёрк всмотрелась в суровые лица. Воины разных народов были нарисованы по пояс, все с мечами в руках.

— Да. Героев последней освободительной войны с горными гоблинами, что случилась на Широких землях. — Рэдариэл остановился у портрета сурового гнома. — Некоторых уже нет в живых. Так жаль. Великих воинов потеряла наша земля, — эльф горько вздохнул. — Тут есть и мой портрет.

— Ух ты! Покажи! — захлопала в ладоши Бёрк. — Давай! Я хочу видеть!

— Конечно, идем.

Обрадованный ее интересом Рэдариэл гордо вскинул голову. Его большой портрет повесили на самое видное место — над центральной лестницей. Гости, входившие в главные двери, могли видеть его уже с первого этажа.

— Сразу ясно, кто тут принц, — поддела Бёрк.

Она не сомневалась в его воинских успехах, просто Рэдариэл слишком долго и самовлюбленно вглядывался в свое изображение. Захотелось щелкнуть его по высокомерно задранному носу.

— Это вовсе не из-за титула, — он не обиделся. Видимо, за время их общения привык к бестактным подначкам дочери орка. — Я был главнокомандующим.

— Ты? — Она уважительно вытаращила глаза и закрыла рот.

— Я. Так что смело могу приписывать на свой счет немалое количество побед. Без моего руководства все могло скатиться в долгую кровопролитную возню. Конечно, победа не только моя заслуга — лишь сплотив усилия, мы смогли очистить землю от этих варваров. Мои военачальники тоже не сидели сложа руки. Вот один из главных соратников, можно сказать, правая рука. Кстати, он представитель твоего вида, альфа Гелиодор Вафт. Оборотень, объединивший вокруг себя двуликий народ.

Бёрк замерла перед портретом, висевшим справа от эльфийского. Большой и темный. И оборотень на нем мрачный и хмурый, совсем не такой, каким помнила его она. У двуликого с гномьего хутора не было этих теней, залегших в уголках губ и между бровями, да тот оборотень и возраста был другого — моложе лет на десять.

— Он умер… — Бёрк ошарашено рассматривала картину.

С высоты своего положения, потерянная любовь смотрела на нее отрешенно и холодно.

— Нет, что ты. Гел живее всех живых.

Бёрк, увлеченная портретом, не видела, как внимательно эльф наблюдал за ее реакцией. Ему очень не понравилось, как девушка глядела на его вечного соперника. Сколько восторга, щемящей радости в глазах. А ведь на его портрет она только мельком глянула и отвернулась. В душе принца взыграла ревность.

— Теперь он богач и счастливиц.

— С чего вдруг?

Бёрк слушала растеряно. Как мог Гелиодор быть счастлив вдали от нее? Как он мог жить вдали от нее?

— За боевые заслуги ему отдали богатый замок и земли. А верная и любимая эльфийка дождалась героя с поля боя. — Рэдариэл нехорошо улыбнулся, увидев пробежавшую по лицу девушки тень.

— Эльфийка?

О чем таком говорит принц? Что за глупости? Это она ждала любимого из похода на гоблинов.

— Прекрасна Элириданна. Они встречаются года три, может, больше. Помнишь, я рассказывал об этой паре? Самые крепкие отношения среди межвидовых. Теперь, думаю, можно говорить и об их скорой свадьбе.

Рэдариэл и сам верил, что сейчас, когда у оборотня есть деньги и почет, эльфийка не выпустит его из своих цепких лапок. Возможно, она только ждет окончания ремонта в замке оборотня.

— Три года… — прошептала Бёрк.

В глазах потемнело. Музыка пропала. Пол под ногами словно растворился, и девушку стало утягивать в черную пустоту. В душе закручивался смерч горя и радости. Боли и счастья.

«Он жив!» — пела душа.

«Он потерян для тебя навсегда, — отрезвляло разбитое сердце. — Ты интрижка, развлечение». Кажется, такими словами называл это Рэдариэл? Оборотень пошел погулять, удовлетворить свой инстинкт и наткнулся на глупую орчанку. Использовал, бросил и пошел дальше. Так? А, нет! Не дальше, а обратно. Вернулся к своей прекрасной… Как ее там…

Бёрк всхлипнула. Ей захотелось бежать, выть и плакать. Тесный лиф платья душил. Вторая ипостась рвалась наружу.

Рэдариэл не видел, что творилось с его гостьей. В этот момент эльфа отвлек какой-то настойчивый гном, разряженный в розовый бархат. Поглядывая на Бёрк, он что-то восторженно говорил принцу и тряс его руки.

— Идемте-идемте, — теперь коротышка переключился на Бёрк. По-свойски схватил ее за руки. — О, какие холодные ручки…

Своими широкими ладонями и этим восклицанием он словно выдернул ее из другой реальности. Берк вынырнула из темной бездны и снова оказалась в залитом светом дворце. Совсем рядом играла музыка, мимо проходили красиво одетые гости. Мир продолжал жить и веселиться, словно и не было этого катастрофического удара, расколовшего ей сердце.

— Вам холодно? — взволновано перехватил ее руки принц. — Точно, холодные, как лед.

Рэдариэл тут же щелкнул пальцами, и плечи Бёрк укутало меховое манто. Дорогой мех был горячим, словно его нагрели у огня, но холод, поселившийся в её сердце, не отступил.

— Пойдемте в приемную, — снова вмешался гном. — Там растоплен камин. Вас там ждут, — заглянул в ее широко распахнутые глаза Бёрк.

Он списал заторможенное состояние двуликой на волнение. Понятно, ведь ей предстояла встреча с королем. Редко кому выпадало такое счастье.

Рэдариэл и гном подхватили оборотницу под руки и почти понесли в сторону от бальной залы. В кабинете короля они оказались как-то вдруг. Словно опять прошли через портал. Тут действительно было гораздо теплее, чем в коридорах дворца. Комнату наполняли уют и ароматы цветов, словно на дворе стояла весна, а не канун Обновления. Музыка из бального зала доносилась сюда приглушенно и добавляла этому месту умиротворения.

— Наконец-то вы пришли.

От коронованного хозяина комнаты веяло могуществом и спокойствием. Он притягивал внимание. Бёрк отвлеклась от своих горестных ощущений и смогла вздохнуть чуть легче.

— Позволь представить, мой отец король Гарабет, правитель Туманного леса. — Бёрк почтительно присела в реверансе, как учил ее Рэдариэл. — Это Бёрк, — просто назвал ее принц.

— Очень рад. — Правитель пожал ей руку.

— А это хранитель главной библиотеки — профессор Бардобауз.

Рэдариэл показал на фигуру, стоявшую в тени. Странный старик в смешном балахоне. Когда-то дорогое темно-зеленое одеяние, было сильно поношено и местами превратилось в дырявую ветошь. Это так неуместно смотрелось в богато обставленном кабинете короля.

Фигура двинулась в центр комнаты, и в лучшем освещении Бёрк с удивлением рассмотрела под капюшоном острые морщинистые уши. Это что… эльф? Но почему он такой старый? Разве остроухие стареют?

— Он самый старший представитель моего народа из ныне живущих, — с уважением пояснил Рэдариэл.

А, теперь понятно. Это тот самый эльф, что первый вышел из цветка. Сколько же ему лет? «Должно быть не меньше ста, — решила наивная Бёрк. — А что летает над его головой? Мухи?»

— А это Бёрк, — представил ее старцу принц. — Как и обещал, привел ее познакомить с вами.

— Наконец-то, — недовольно проворчал морщинистый эльф. — Не пришлось и полгода ждать. — Старичок, опираясь на покорёженный посох, пошел в ее сторону. Медленно, немного качаясь, как подвыпивший гном. — Я очень рад вас видеть, — подслеповатые глаза внимательно оглядывали смутившуюся девушку.

Когда древний эльф подошел, Бёрк поняла, что над его головой кружились вовсе не мухи. Вокруг острого капюшона порхали крошечные низшие феи — существа с телом вроде эльфийского, но с крыльями, как у стрекоз. Феи мягко светились, и с их тонких крыльев на старика сыпалась светящаяся пыль. Бёрк рассмотрела на красивых эльфийских лицах непропорционально большие глаза, тонкие и почти незаметные носики и широкие рты. В сказках говорится, что они могут ворожить, имеют дрянной характер и способны на пакости.

«Но все же они очень похожи на светящихся мух», — решила Бёрк. Словно услышав ее слова, летуны все разом повернулись в ее сторону. Неужели они могут читать мысли? Крошечные лица фей стали злыми, и теперь те больше походили на рассерженный пчелиный рой. Краем глаза встревоженная Бёрк заметила, как беззвучно шевелятся губы старого эльфа. Ей кажется, или он действительно что-то нашептывал им? «Словно науськивает. Натравливает, как собак», — подумала оборотница. На неё? Светящиеся существа что-то воинственно запищали и, словно по приказу, роем метнулись к Бёрк. Нападение? Оборотница не особо испугалась. Что могут сделать ей эти мелкие жужелицы? Только закрыла лицо руками, чтобы никакая пыльная муха не воткнулась ей в глаз. И сразу почувствовала болезненный укол. Её укусили!

— Ай! — воскликнула Бёрк и тряхнула рукой. Светящаяся муха отлетела в сторону, развернулась и снова попыталась напасть.

— Стоп! — дед треснул об пол своей палкой.

Мухи замерли в воздухе, но продолжали недобро смотреть на гостью.

Фея, что погрызла ей палец, победно улыбнулась, показав ряд острых зубов. У неё все зубы походили на клыки, это делало улыбку маленького существа очень пугающей. Пожалуй, Бёрк недооценила летающих бестий. Такие числом и с таким рвением они здорово могли попортить ей шкуру.

— Что это с вами? — рассержено закричал эльфийский дед. — Разве можно так поступать с гостями? Простите их, — поклонившись, обратился уже к Бёрк. — В лесном уединении они совсем озверели. Забыли, как выглядит оборотень, и, видно, приняли вас за гоблина.

— Ничего, — Бёрк попыталась улыбнуться, — нас часто путают.

Куда она попала? Кто все эти существа? Зачем она согласилась показаться им? В голову пришли тысячи вопросов, и ответ у них был один: здесь ей не место. Нужно бежать домой.

— У вас кровь. — Старик очень прытко для своего дряхлого вида подскочил к оборотнице, выудил из кармана своей хламиды неожиданно белый платок и приложил к прокушенному пальцу. Ткань сразу окрасилась в ярко-алый. — Надо же, как глубоко прокусила. — Бардобауз посмотрел на ранку, которая прямо на глазах начала затягиваться. Мгновение, и кровь уже не текла.

— Ничего страшного, мне не больно, — заверила Бёрк и хотела добавить: уже не больно.

Было обидно, что старец позволил своим феям наброситься на нее, а еще обиднее, что никто даже не попытался ее защитить. Ни король, ни принц. Опасное место этот королевский дворец — сожрут, никто и не заметит.

— Так откуда вы? — Бардобауз спрятал платок в карман и протянул ей бокал.

«Ну уж нет, пить я тут больше ничего не стану», — решила девушка и сделала вид, что пригубила вино.

— Из Жар-города, — просто ответила она.

— Как интересно, — король подошел ближе. До этого он наблюдал за происходящим со стороны. — Расскажите нам подробней. Как вам живется у самой границы? Гоблины не донимают?

И посыпались вопросы… И дед, и король, и иногда даже Рэдариэл расспрашивали Бёрк о её жизни. Очень много о прошлом, об отце, гномах из хутора. И улыбались поддельными улыбками. Не было в них душевной теплоты, как в улыбках девчонок или Варди, только интерес и нечто непонятное для Бёрк. Было в этом приеме что-то настораживающее, отталкивающее. Опасное. Тогда для своей безопасности Бёрк сделала то, что получалось у нее лучше всего — прикинулась дурочкой. Добавила в свой говор орочьих «чаго» и «туды», чесала нос, грызла ногти. Эльфы оценили, заскучали и быстро опустили её веселиться. Вдогонку пожелали прекрасно провести вечер и вдоволь потанцевать.

— Фу-у-у, — выдохнула Бёрк, оказавшись за пределами кабинета. — Что-то я устала.

— Ты немного переигрывала, — весело объявил Рэдариэл.

— Переигрывала? Ты о чем? Я вела себя как обычно. Так как ты посоветовал, — огрызнулась Бёрк.

Это он притащил ее сюда и заставил потеть перед любознательным папашей.

— Ты переигрывала, — настаивал эльф. — Я ведь уже немного знаю тебя, Бёрк. Ты другая.

— Какая? — заинтересовалась она.

— Не такая, как все, — и так внимательно на нее посмотрел, что сердце провалилось куда-то вниз живота.

— Это хорошо? — с волнением спросила Бёрк.

— Это… — Рэдариэл задумчиво смотрел на свою гостью. — Пойдем танцевать?

За этим разговором они успели спуститься на первый этаж, отведенный под бальный зал. Тут кружились богато одетые пары. Разные виды. Эльфы, гномы, оборотни.

— Ого! — Бёрк с волнением заметила в массе собравшихся двуликих.

Они тоже видели ее и внимательно, даже жадно, наблюдали за новенькой. Только мужчины. Оборотниц не было.

— Не бойтесь, они не посмеют подойти.

— Они знают обо мне?

— В общих чертах. Ни где живешь, ни имени. Мы используем тебя как приманку, чтобы заинтересовать и заставить выслушать наше предложение.

— И принять новые условия? Без их согласия ничего не получится?

— Нет. Оборотни и люди должны заключить двустороннее соглашение о новой поправке.

— А как вы будете договариваться с людьми? Их ведь тут нет.

— Ну с ними мы найдем способ совладать, — загадочно улыбнулся Рэдариэл. — Так что, потанцуем?

— Я… — Бёрк переступила с ноги на ногу и посмотрела на круговорот танцующих. — Я ведь не умею, — смущенно пояснила оборотница.

— Я научу. — Рэдариэл положил руку ей на талию и жарким шепотом попросил: — Просто доверься мне.

— Ты думаешь, я смогу? Вот так… — кивнула на красивые пары.

— Если захочешь. Все зависит только от твоего желания. Хочешь? — И сколько всего недосказанного было в его словах…

Они потанцевали. Не сразу, но у Бёрк получилось. Всего-то пара отдавленных эльфийских ног — и вот она уже с легкостью повторяет замысловатые па. Природная грация оборотня и смышленый ум позволили быстро запомнить и повторить мудреные повороты и фигуры. Танцевать оказалось весело. Теперь Бёрк понимала подруг, которые рвались на праздник.

Роскошь дворца не отбила ей память. Бёрк помнила про данное обещание. Под всеобщее веселье оборотница ухитрилась стащить с королевской елки красивую фигурку из стекла — эльфийку в зеленом наряде и глазами цвета весенней травы. Такую тонкую, что страшно было раздавить ее одним прикосновением.

— Не бойтесь, они зачарованы, — подбодрил эльф.

Бёрк заранее объяснила Рэдариэлу, что собралась провернуть и для кого. Его позабавило воровство у собственного отца, и он с энтузиазмом принялся отвлекать гостей.

— Мне кажется, я на тебя плохо влияю, — сказала Бёрк, когда принц предложил ей взять еще что-нибудь на память.

— Совсем нет, — эльф наклонился, рассматривая украденную игрушку. — С тобой весело.

Они сбежали на верхний этаж и спрятались в огромной оконной нише, украшенной еловыми веткам и остролистом. Под зелеными гирляндами установили кушетку и столик с напитками.

— То, что нужно, — выдохнула запыхавшаяся Бёрк и шлепнулась на диванчик.

Принц уселся рядом и разлил по бокалам розовый напиток.

— Я не буду, — замахала руками девушка, хотя пить очень хотела.

— Это лимонад, — успокоил эльф и сам жадно выпил сразу половину.

— Тогда ладно. — Бёрк с наслаждением выпила пузырившийся напиток. Он щекотал нёбо, и Бёрк захихикала, как ребенок. — Как тут хорошо.

Еловая арка окружила камерной атмосферой, словно они оказались в садовой беседке.

Ударили часы, оповещая о приходе нового года.

— С Обновлением, — поздравил Рэдариэл.

— С Обновлением, — ответила Бёрки с восхищением подошла к окну. За стеклом в небо взлетели сотни огней. — Фейерверки! — восторженно взвизгнула Бёрк и захлопала в ладоши.

— И иллюзии, — указал эльф на распустившиеся в небе цветы.

Такой красоты Бёрк еще не видела. Цветы сменили взмахнувшие крыльями птицы, а они, вспыхнув, обратились драконами.

— Как восхитительно! — запрокинув голову, двуликая завороженно смотрела на чудо.

— Их запускает пятерка лучших магов. Специально наняли для королевского бала, — пояснил Рэдариэл.

— Спасибо, что пригласил. — Огни за окном погасли, и Бёрк с принцем снова сели на кушетку. — Это такой подарок… Только нужно еще кое-что…

Принц рассмеялся.

— Не перестаю удивляться твоему нахальству.

— Немного ворожбы. — Бёрк с надеждой посмотрела на Рэдариэла, оказавшегося совсем близко.

— Ради тебя я готов тратить силу. Что нужно? — тихо спросил эльф.

Голос его стал другим. Блудливым. Вкрадчивым. Многообещающим.

— У нее нет волос на голове. — Бёрк показала на стеклянную игрушку.

— Ты хочешь волосы для елочной игрушки?

— Да, как у куклы. Сможешь?

— Конечно.

— Только волосы из…

— Из? — напрягся эльф.

— Из вас. Всех. — Бёрк тыкнула пальцем сначала в принца, а потом на бальный зал внизу.

— Не понимаю… — Эльф растерялся.

— Мне нужно, чтобы волосы у неё были с голов всех собравшихся тут эльфов. Очень нужно… — объясняла смущенная Бёрк. — Сделаешь свое перемещение?

И она щелкнула пальцами, как делал эльф во время колдовства.

Рэдариэл привык к просьбам дам. Но они просили украшения, титулы, любовь… А Бёрк… Ее желание было самым необычным из всех, что принц слышал. Он улыбнулся и щелкнул пальцами.

— Вау! — восхищенно воскликнула Бёрк.

У стеклянной эльфийки появилась шикарная грива волос с прядками разных цветов и оттенков. Они словно сияли и так шли зеленой фигурке.

— А ты? — Рэдариэл взял её за подбородок и повернул к себе.

— Что? — испугалась Бёрк.

Вот предупреждал отец, нельзя так просто что-то получить от остроухих, всегда будет плата.

— Ты так ничего мне и не подарила…

— Прости…

— Можно я сам выберу подарок?

Ой, ой, ой… Внимание, опасность!

— Да.

Рэдариэл медленно наклонился и поцеловал ее. Она позволила. Просто закрыла глаза и отдалась чувствам. Бёрк этого ожидала, ведь не такая уж она и глупая, да и короткие отношения с Гелиодором научили кое-чему. Она стала понимать все эти взгляды, прикосновения, намеки… А эльф… Он не был противен. Нежный и холодный для нее — у оборотницы кожа горячее, и старательный — так хотел произвести на нее впечатление. Получилось. И воспитанный — не наглел.

Получив свой подарок, он с довольной улыбкой отпустил её.

— Ты чудо, Бёрк. Настоящее чудо ночи Обновления.

— Спасибо. — Бёрк смущенно повернулась к окну, за которым уже занимался рассвет. — Думаю, мне пора домой. Уже утро.

— Пора, — нехотя согласился эльф. — Эта ночь была для меня особенной. — Он повернул камень в своем кольце, и на месте окна открылся портал. Бёрк вспомнила, как после перехода у нее кружилась голова, и поежилась. — Не бойся, этот переход ты не почувствуешь. Ну, может, совсем немного.

Рэдариэл протянул ей руки и помог вернуться в «Пряную лавку». Сам остался стоять во дворце.

— А ты?

Бёрк смотрела в подрагивавшую поверхность. Они все еще держались за руки.

— Я остаюсь. Отец велел мне заняться делами страны и нашим вопросом. Помнишь? Его нужно решить, — слова доносились приглушенно, словно принц говорил из туннеля. — Но мы еще встретимся.

— Когда?

— Думаю, весной. Что там за праздник будет у гномов?

— Весеннее солнцестояние.

— Точно! На него и прибуду.

— Хорошо, я буду ждать новостей.

— А меня? — грустно спросил Рэдариэл.

— И тебя тоже.

— А скучать? Обещай, что будешь скучать по мне, — потребовал остроухий.

— Я буду скучать. Я привыкла к твоим фокусам.

Рэдариэл расхохотался, и портал между ними начал сужаться.

— А платье? — воскликнула Бёрк. — Ты забыл вернуть платье!

— Это мой подарок, — услышала она эхо голоса, донесшегося будто издалека. — С праздником Обновления…

И проход захлопнулся.

Бёрк сразу окружили родные запахи и тепло «Пряной лавки». Всё-таки здесь, на Огненной площади, ей гораздо уютнее, чем в огромном королевском дворце с его мраморными лестницами и сквозняками. Тут она дома, в окружении родных людей. И с сыном. Бёрк вдохнула и прислушалась. Было тихо. Обитатели лавки спали в своих постелях. Только незнакомка, что смотрела на Бёрк из зеркала, бодрствовала в такой час.

Двуликая подошла к зеркалу. Теперь можно спокойно, без спешки полюбоваться на себя. Какое красивое платье… А вышивка… Ей ни за что не научиться такому тонкому стежку и плетению. А сама ткань — просто волшебная.

Оборотница уже знала, чем будут заниматься весь сегодняшний день ее подруги. Они будут мерить ее наряд и украшения. Не успокоятся, пока каждая не наденет.

Берк покружилась, повторила несколько танцевальных движений, что выучила сегодня, и замерла. Внимательно всмотрелась в другую Бёрк, смотревшую из-за стекла. Решив, что ей можно доверять, призналась в главном открытии ночи:

— Он жив.