18. Эльф

— Наконец-то вы явились, — недовольно заворчал хранитель главной библиотеки. — Пока вас ждал, успел выспаться на два года вперед.

— Ненужно обижаться. Вы ведь знаете, что обязанности хозяина праздника не позволяли мне оставить гостей, — оправдывался король перед пожилым эльфом, словно это Бардобауз был королем.

Владыка Туманного леса расстегнул праздничный камзол и сбросил его на стул. В комнате было слишком душно. Старец вечно мерз и требовал нагревать комнату так, что остальные присутствующие обливались потом.

— И ты не слишком-то торопился, — дед ткнул задумавшегося принца в бок.

Рэдариэл, вошедший в кабинет вслед за отцом, непривычно промолчал. Только отошел к окну и невидящим взглядом уставился в рассветное зарево.

— Зачем вы подменили напитки, когда мы с Бёрк только появились? Зачем влезли в мои заклинания? — не оборачиваясь, спросил принц.

— Ох, как ты запереживал — «мои заклинания», — хмыкнул Бардобауз. — Ничего страшного, подумаешь — поменял вино на ликер. Хотел, чтоб эта пигалица стала более разговорчивой, вот и всё.

Король пытливо посмотрел на сына.

— Зря ты обратил на нее внимание, — недовольно сделал замечание сыну.

— Разве я должен спрашивать вашего позволения в этих вопросах? — резко повернувшись, наследник зло уставился на отца. — Неужели вам недостаточно того, что за вами осталось право выбирать мне жену? Что же получается, теперь и кандидатуру любовницы я должен согласовывать с эльфийским советом?

— О, оставь свой юношеский бунт! — отец выглядел озабоченным. Принц редко кого защищал с таким рвением. Он вообще довольно пренебрежительно относился к представительницам прекрасного пола. — Я не заставляю бросить ее ради своей прихоти или предрассудков.

— Тогда к чему эти замечания? — высокомерно спросил наследник.

— Она нужна нам для другого, — вмешался в семейный спор Бардобауз.

— Что вы задумали? — мрачно поинтересовался Рэдариэл. — Не позволю использовать ее для какой-то грязной игры.

— Грязной игры? — насупился король. — Вот как ты называешь наши старания во благо Широких земель?

— Не позволит он… — заворчал старец. — Сопляк. Да что ты знаешь о грязных играх?

— Не смейте приближаться к ней.

— Остынь, — устало осадил король. — Никто не собирается вредить ей. Тут другое.

— Вы что-то узнали? — Рэдариэл перевел взгляд с отца на хранителя.

— Кое-что я уже передал твоему отцу, — кивнул старец на короля. — А после разглядел еще много чего интересного. Девчонка оказалась с секретом, да еще с каким. Так что свою похоть и намерения можешь засунуть… в урну с прахом твоего пращура.

— Что вы узнали? — насторожился Рэдариэл.

— Да, что? Расскажите по порядку, я хочу видеть всю картину целиком.

— О! Много всего. Взгляни сам, — хранитель взял со стола большой золотой кубок.

В жидкости, что наполняла его, плавал платок с пятнами крови Бёрк. Дед подошел к жарко горевшему камину и выплеснул туда содержимое. Раскалённые угли зашипели, пламя вспыхнуло и выдохнуло в воздух радужное облако пара. Сначала оно расплылось по комнате бесформенной массой, но быстро приняло другую форму. Словно сотканное из солнечного света, нитей и тайных символов, облако выплыло на середину комнаты и приняло форму человеческой фигуры. Миниатюрной женской фигурки, очень напоминавшей Бёрк.

— Я плохо разбираюсь в рунах, — прищурившись, король силился разобрать в прозрачной дымке тайные знаки.

— А я так вообще забыл их значение, — безразлично пожал плечами Рэдариэл.

— Неуч, — фыркнул Бардобауз. — Тебе не любовница нужна, а еще десять лет в библиотеке. Смотрите сюда, — старец ткнул пальцем в расплывающийся символ. — Что видите?

— Знак человека. Но откуда он в крови Бёрк? Вы что-то подмешали в проявляющий состав? — нахмурился принц.

— Ничего я не подмешивал, — кряхтя, дед прошел к камину и нагло уселся в любимое кресло короля.

Взяв со столика бокал с вином, он с наслаждением отпил из него. Прикрыв глаза, почмокал губами.

— Тогда откуда? — теребил его принц.

— Откуда… — передразнил вредный старик. — Это ты должен был выяснить. Только подумай, крутился вокруг девчонки чуть ли не год, а с меня спрашиваешь.

— Всего пару месяцев, — уточнил Рэдариэл.

— Растяпа, — хмыкнул дед. — Сплоховал.

— Неправда. Я узнал все о ее жизни и проверил её слова заклинанием истины. Она говорила только правду. Но в её рассказах о прошлом ни слова не проскочило о человеках.

— Да?

— Все верно, — поддержал сына король. — До ее прихода в обитель проклятых упоминаний о людях не было.

— Ну-ка напомните мне, что говорила эта бестия, — потребовал хранитель.

— Её воспитывал орк, — начал Рэдариэл.

— Так.

— Они жили в гномьем хуторе. Потом ей встретился оборотень, они сошлись. Дальше война.

— Дальше не нужно. Вернись назад и расскажи про орка.

— Она звала его отцом. Жила с ним сколько себя помнила.

— А мать? — вмешался король. — Что-то мы совсем упустили её рассказ о матери.

— О ней Бёрк ничего не знает, — помотал головой принц. — Ей говорили, что мать умерла при родах. Бёрк всю жизнь верила, что она орк, пока не случился первый оборот.

— Хитра… — одобрительно потер нос Бардобауз. — Провела нас, юркая бестия. А что ты сам думаешь об этом? Как ты видишь картину? — обратился хранитель к наследнику.

— Я ведь описал свое предположение отцу. По-моему, все просто. Орк был в плену у гоблинов, потом сбежал от них и, видно, прихватил с собой детеныша двуликих. Я решил, что Бёрк ребенком была у гоблинов. Мало ли, может, они держали оборотней в своих пещерах? Никто там не был и сказать, как есть на самом деле, не может.

— Хорошая версия, — поддержал сына король. — Вполне вероятно, что гоблины содержат у себя двуликих ради экспериментов.

— Только эта версия пустая. Совсем далека от истины.

— Ты нашел ответ? — встрепенулся король.

— Что показало заклятье истины? — подошел ближе Рэдариэл.

— Ваша девка по рождению человек, — развел руками эльф.

— Что? — хором спросили отец и сын.

— Человек! Простой человечишко! — рассмеялся хранитель. — Вдобавок порченный Красным мором. — Бардобауз ткнул пальцем на висевшее в воздухе марево. — Видишь знак Каройдомуса?

— Теперь да. — Рэдариэл с удивлением смотрел на черную молнию, прочертившую призрачное тело.

— И что же, она не сказала тебе об этом? — противно усмехнулся старик. — Не поделилась тайной?

— Нет. — Рэдариэл, не веря своим глазам, разглядывал черный знак.

— Обвела вокруг пальца, как глупого сурка.

— Может, она не знала? — предположил король.

— Что порченная? Как же, не знала… Думаешь, почему прибилась к меченым девкам на Людожите? Ведь могла прикинуться обычным человеком. — Дед наклонился и вперился в Рэдариэл пристальным взглядом. — Признала своих. Вот тебе ответ.

Принц с удивление посмотрел на хранителя. А ведь он прав. Если сложить кусочки так, картина открывалась совсем по-другому. Теперь понятно, зачем она таскается с проклятыми человеками и почему они зовут друг друга сестрами.

— Как она попала к орку — плевать. Но она оказалась на запретной стороне и встретила оборотня.

— А как ты объяснишь, что она двуликая? — Рэдариэл вспомнил факт, вдребезги разбивавший теорию деда. — Она что, легла с ним и стала оборотнем? — И, чтоб подчеркнуть абсурдность такого предположения, принц рассмеялся.

— Ничего удивительного, — старик налил себе новый бокал и повернулся к огню. — История циклична. Вот и этот круг замкнулся — человек стал оборотнем. Так уже бывало.

— Что? — Как красиво получалось у королевских эльфов говорить хором.

— То. Неучи, — рассержено пробормотал хранитель. — Вспомните легенды. Богиня луны даровала своему спасителю-человеку вторую ипостась.

— Это нам известно, — вскинул голову принц.

— Одному! Только одному оборотню! Задумайтесь, — хранитель зло постучал себя по лбу. — Откуда взялось целое племя?

— Двуликость по крови передалась, — неуверенно предположил король.

— Если так, почему сейчас не передается?

Вот тут коронованные особы задумались. А действительно, почему сейчас двуликость не передается по наследству?

— От оборотня не может забеременеть женщина. Никто. Только двуликая, —озвучил король общеизвестный факт.

— А раньше могли. Есть у них обряд для этого. Не спрашивайте какой, я подробностей не знаю. С его помощью оборотень дарил человечке вторую суть. Что-то вроде болезни. Да, если сравнивать, так будет понятней. Двуликий заражал человечку, и она перерождалась, становилась оборотнем и, как существо того же вида, приносила от него потомство. У девки ведь есть щенок?

— Да. Это так удивительно — видеть ребенка двуликих после стольких лет…

— Но если все так просто, почему оборотни не проводили свой обряд раньше? Когда потеряли своих женщин? – — король выглядел растерянным. — Что, гордость не позволяла? Выбрали вымирание, лишь бы не спариваться с человечками?

— А вот тут еще одна сказка, — вздохнул хранитель. — Ну и ночка… Приходится вспоминать то, что уже давно забыл… Оберег. Не у одних оборотней были покровители на небесах. У людей тоже имелись защитники — старые боги. Когда двуликие расплодились и стали наглеть, бессовестно тащили у человеков девок, что покрасивее, люди и обратились к своим богам, молились им, просили защиты. Те услышали и наложили на людской род оберегающее заклятие. Иммунитет к заразе оборотней. Вот его след, видишь? — Бардобауз указал на золотое плетение, мерцавшее в цветном облаке. — Только Каройдомус его расколол.

— И правда. — Теперь и Рэдариэл увидел, как черная молния проходила сквозь плетение и рвала его звенья.

— Так, значит… — король стал быстро прохаживаться по комнате, потирая подбородок, — каждая человеческая девка со знаком Красного мора после парного ритуала сможет рожать двуликих?

Хранитель, кряхтя, поднялся из кресла, подошёл к стоящему в углу шкафу. Его полки были заставлены песочными часами: большими, маленькими, деревянными, из металла, прозрачными, из цветного матового стекла… Взял массивные, сделанные из серебра и украшенные волчьими фигурами. Крупинок в верхней части оставалось совсем немного. Казалось, еще мгновение, и это время закончится. Старик перевернул часы полной стороной вверх и поставил обратно.

— Для оборотней настало новое время. Время возрождения. Думаю, тут не обошлось без божественного вмешательства. Сама Луна распростерла над двуликим народом покрывало удачи. И ты, — обратился Бардобауз к Рэдариэлу, — с почтением покоришься ее воле. И для начала вернешь Гелиодору то, что ему принадлежит…

Скулы принца от злости заострились.

— …И не жалей. Её сердце отдано. Навсегда. И не смей больше брать чужое, — прикрикнул дед. — Что за глупость — лезть на волчью территорию? Хочешь оставшуюся жизнь ходить с оборванными ушами? Так он тебе это устроит, если учует на своей паре твой запашок.

— Это очень важно. — Король встал перед сыном и положил руки ему на плечи. — Если все так, как мы поняли, то возрождение стражей границы в наших руках. Только подумай — у них снова будут рождаться дети! Граница снова станет неприступной. Это сохранит тысячи жизней и мир на Широких землях.

— Как много надежд вы возлагаете на Бёрк, — усмехнулся принц.

— Она первый шаг, который уже сделан. Первый ребенок от перерожденного человека появился на свет. Нужно только немного подправить то, что поломала война.

Ход разговора не нравился принцу. Он отвернулся и отошел к окну. Прекрасный рассвет был противоположен состоянию его души. Там наступили сумерки.

— Я приказываю тебе сделать все, чтобы они встретились, — тоном правителя, а не отца, продолжил король. — Род стражей границы должен продолжиться. Ради Широких земель. Ради Туманного леса.

— Я все сделаю, мой король.

Гелиодор спустился в кухню позже обычного. Взлохмаченный и злой.

— Что поесть? — недовольно спросил у дежурившего Тумита.

— Так куча еды, командир. Все, что не доели ночью. — Брат лениво принялся пододвигать к вожаку тарелки. — Вот тушеный кролик с бобами, запечённая кабанья нога, оленина…

— Оленина закончилась. — Церус выхватил у Тумита тарелку с мясом, снова поставил ее перед собой и принялся жадно доедать то, что так нагло попытались у него отнять.

— Видишь, альфа, что бывает, когда долго спишь. Все самое вкусное уже заканчивается.

Оборотни, сидевшие за одним столом, дружно закивали и пододвинули к себе тарелки, на которых еще оставалась еда. В огромной кухне, заваленной вещами, густо пахло подгорелым мясом.

— Мне хватит того, что есть, — отрешенно кивнул Гелиодор.

— Почему не в настроении? — Тумит уселся напротив вожака и налил в кружки крепкой медовухи.

— Голова болит после ночи Обновления? — предположил Церус и подмигнул.

— Да он почти не пил, — возразил Тум.

— Может, альфа утащил бутылку гномьего рома с собой? В одиночку продолжил веселье в своей башне. Смотрел на салют, что пускали человеки…

— С башни было видно салют у человеков? — встрепенулся Улекс. — Что ж ты, брат, не позвал меня? Я страсть как люблю эти фейерверки.

— Не было никаких фейерверков, — успокоил его Гелиодор.

— Просто ром, — понятливо кивнул Церус.

— И никакого рома.

— Что тогда?

— Эльфы.

— Эльфы? — удивленно переспросили оборотни.

— Да. Клятые остроухие.

— Тебе снились остроухие девы? — понятливо закивал Церус. — Ясно. Мне тоже иногда являются во сне эти тонкие бестии.

— Самец.

— Фу-у-у… — выдохнули оборотни, в головах которых уже нарисовались образы обнаженных красавиц.

— Теперь понятно, почему ты так невесел. Только подумай — встретить во сне остроухого.

— Не во сне.

— Как так? — растерялся Тумит.

— Остроухий явился ко мне в спальню через портал. — Гелиодор резко поставил на стол кружку с медовухой.

— Что, прямо в спальню? — скривился Тум.

— Посреди ночи? — сморщился Церус.

— Да.

— Голый? — растеряно уточнил Зоран.

— Нет! — возмутился Гел. — Одет. Да непросто, а наряжен, словно на бал.

— И что ему понадобилось от тебя так срочно?

— Неужели гоблины? — встревожились братья.

— Нет. Притащил какие-то бумаги. — Гелиодор скривился, вспоминая, как нагло принц расхаживал по его комнате, пялился в окна.

— Какой чудесный отсюда вид, — расщедрился на комплимент остроухий. — Теперь понимаю, почему ты выбрал эту комнату. Её жуткое убранство с лихвой компенсируется такими видами.

В спальне Гелиодора царил полный бардак. Оборотень перетащил сюда свои пожитки, кое-как подмел пол, но на большее его не хватило. Облупленная штукатурка и куски гобеленов делали запушенное место жутковатым.

— Я гостей не звал, — резко ответил Гелиодор. — Что нужно?

— Принес бумаги, — принц как-то особо настырно разглядывал оборотня. Тот привык спать голышом и сейчас неловко кутался в простыню. — Отец кое-что забыл тебе отдать.

— Что там такого срочного, что ты не пожалел портала?

— Портал не мой — королевский. А дело… Не знаю… Может, срочное, может, нет. Суди сам.

— Рассказывай.

— По традиции, на владельца замка налагаются кое-какие обязанности.

— Что? Какие еще обязанности? Мы не договаривались… — взбесился оборотень.

Так и знал, что тут что-то нечисто! От этих эльфов другого и не ждал.

— Не пугайся, — усмехнулся принц, — ничего нового. Охрана, зашита от набегов. Только отец запамятовал и не отдал тебе бумагу сразу. Вот, прочти. — Рэдариэл положил на край кровати свиток.

Гелиодор пробежался по тексту глазами и поднял их на эльфа удивленный взгляд:

— Ты тут ради этого?

— Твои обязанности — не главная цель моего визита. Но желательно тебе как можно скорее съездить в город и познакомиться с местной знатью. Они волнуются. Все-таки этот город многое пережил. Оборотни на границе вселят в жителей спокойствие и уверенность в завтрашнем дне.

— Хорошо, — кивнул Гелиодор, — съезжу. Теперь к главному — зачем ты явился на самом деле?

— Вот, посмотри на это, — Рэдариэл протянул ему пергамент с печатями.

— Опека… двусторонний… люди обязуются… оборотни дают согласие, — Гелиодор вчитался в длинный мелкий текст. — Может, просто расскажешь, о чем он?

— После того, как сработала тревожная сеть… — принц подбирал слова, — я не желаю рубить головы оборотням, что пересекают границу. Если они, конечно, не задумали плохого.

— И что ты выдумал?

— Гостевое соглашение. Если двуликого позовет человек, он считается гостем.

Гелиодор одобрительно кивнул. Он не отказался от идеи ходить на берег людей, а с таким разрешением делать это можно будет без опаски. Осталось только найти человека, что позовет его.

— Договор действует в обе стороны.

— Что? — не понял Гел. — В обе стороны? Это как?

— И ты можешь позвать сюда человека. Тогда он будет под твоей защитой, и другие оборотни его не могут тронуть. Тут нужно поработать над магическими печатями… — задумался эльф и потер подбородок. — Но это после. Сейчас главное, что соглашение достигнуто. Ты как глава стаи должен подписать и ознакомить всех своих. Ясно? — в воздухе появилось железное перо.

— Ясно, — кивнул Гелиодор.

Он собрался подписать пергамент, выгнать эльфа и снова лечь спать. Но планы не сбылись. Перо развернулось и, словно рассерженный петух, клюнуло Гелиодора.

— Кровью, — сказал эльф. — Такие документы подписываются кровью, Гелиодор. Тогда и ты, и твоя стая, и ваше потомство будут обязаны выполнить условия договора.

— Наше потомство, — усмехнулся Гел и протянул окровавленный палец. Перо дотронулось и, словно слизнув набрякшую каплю, из серебряного сделалось красным. — Где расписаться?

— Здесь.

Пока оборотень выводил свою роспись, принц довольно потирал руки.

— …А потом он вручил мне кипу писем от Элириданны, — обиженно заявил Гелиодор и бросил на стол бумаги.

— Ого! — Тумит взвесил на руке пачку конвертов, перевязанных ленточкой. — Она все еще ждет?

— Не знаю, не читал их. Пусть катится в бездну со своими признаниями. — И альфа жадно впился в свиной окорок. Запахи еды разбудили его аппетит.

— Так, значит, попремся в город? — Церус с тоской посмотрел в окно.

Старую дорогу замело. Снег в этом году валил как из ведра, и сугробы были уже по пояс. Тут не то что гоблины — оборотни с трудом пробивались.

— Нет, — отмахнулся Гел, — не сейчас. Кого они там без нас боятся? Горных? Так они будут тихо отсиживаться в своих пещерах до самой весны. Или вообще на несколько лет забудут дорогу на эту сторону. А остальные их проблемы я решать не собираюсь. Мы воины, а не стражники, с воришками и бродягами пусть разбираются сами.

— Так ты не будешь защитником этой земли? — Тумит внимательно вчитывался в бумаги.

— Буду. Как без этого? За тем и приехал. Только всему свое время. Вот придёт весна, поедем в Жар-город, как собирались, и представимся там кому положено. А сейчас зачем хвост морозить?

— Верно. — Тум взял вторую бумагу. — Гостевое соглашение?

— Да. Прочтите все и запомните: встретите людишку на этой земле — не торопитесь рвать ему глотку, он может быть под опекой. Теперь так.

— Да я и раньше не собирался… — пожал плечами Тум. — Только зачем это все нам? Такая срочность?

— А выгода где? — недовольно спросил Зоран.

Его коробила мысль, что люди снова будут ходить по Широким землям.

— Выгода? — Гелиодор вытер руки и взялся за кружку. — Вот ты вчера гнал оленя. Так?

— Так, — кивнул Зоран.

— Олень ушел на ту сторону. Так?

— Да. Рванул по льду, только копыта сверкнули. А я два часа его гнал. Хороший олень был, жирный… — с сожалением признался брат.

— А теперь ты сможешь его догнать, не опасаясь людской рогатины, — обрадовал альфа.

— Вот-вот, — кивнул Тумит, дочитавший бумагу. — Только сначала нужно найти человечка, что подпишет нам всем приглашение.

— И как мы это повернем?

— Уже. — И Гел вытащил из вороха бумаг тонкий лист.

Неровным почерком там были выведены их имена и название стаи.

— Это что, ты за ночь нашел кого нужно? — удивился Тумит. — Вот это прыть!

— Да не я, — скривился Гел. — Эльф притащил уже готовое разрешение. Говорит, чтоб ему не мотаться к нам в замок каждый раз, когда сработает тревога.

— Ого! Все олени наши! — радостно хлопнул в ладоши Зоран.

— Но уговор, — осадил альфа. — Далеко и без дела к людишкам не соваться. Мало ли что… И болота…