19. Весна и кошки

Пара, держась за руки, вышла из «Пряной лавки». Румяная молодая гномочка и гном чуть постарше. У неё в руках фирменная шляпа из тростника, окрашенная в небесно-голубой. С приходом весны мода поменялась, зеленый и красный оттенки были забыты. Теперь покупательницы накинулись на шляпки свежих тонов, с вышитыми первоцветами. На этой были подснежники. Гномка гордо надела шляпку, хохоча покрутилась, что-то принялась быстро говорить своему спутнику, а потом прямо на ступенях жарко поцеловала в благодарность за подарок. Ах любовь-любовь… С приходом тепла парочки просто осадили Вардин дом. Теперь без такого презента мужчины ни одной из рас о серьезных намерениях даже не заикались. А подарил шляпу — значит влюблен. Приняла подарок — готова к замужеству.

Бёрк с грустью наблюдала за влюбленными со своего насиженного места. В ее сердце тоже бушевала любовь, только она не радовала, наоборот — причиняла боль, горчила. Зачем Бёрк все эти страдания? И где тот, о котором были все ее мысли? Ведь могли вот так же гулять по улице и целоваться, а приходится только смотреть со стороны.

Широкий подоконник главного окна гостиной, застеленный подушками, был железно закреплен за оборотницей, и нарушительницы ее территории немедленно выдворялись. Только большой рыжей кошке, терпеливой любимице Сфеноса, дозволялось делить с Бёрк это местечко. Двуликая задумчиво провела рукой по пустой подушке. Что-то давно она не появлялась.

— Никто не видел Солнце? — Бёрк отложила шляпу с веточками вербены.

Вышивку она закончила. Нежно-сиреневые ленты, хитро сшитые в соцветия, и зеленые шелковые веточки выложены тонким веночком.

— Я видела ее сегодня утром в кухне. Она, кажется, приболела, — ответила Зоя и закрыла книгу — последнюю из собрания легенд.

За зиму проклятые жадно перечитали весь сборник и сейчас с грустью решили оставить книги в городе. Летом некогда будет заниматься чтением.

— С чего ты взяла? — забеспокоилась Бёрк и попыталась вспомнить, когда видела кошку в последний раз.

— Она сильно похудела. — Зоя подошла к окну и тоже уставилась на парочку. — Они все время целуются, — брезгливо скривилась девушка. — Что такого в этих поцелуях? По мне так — мерзость и слюни. Фу.

Остальные девушки, сидевшие в комнате, захихикали и переглянулись. Они собрались в гостиной, чтобы до обеда доделать незаконченные заказы. Руки каждой были заняты, только Зое не хватило шляпки. Плести их было не из чего — тростник закончился.

— Перестань, — вступилась за гномов Чаруна. — Не говори о том, чего не пробовала.

Зеленый окрас не помешал девушкам чувствовать себя девушками, и зима была отдана неудержимому флирту. Далеко ни у кого не зашло — помешала боязнь быть раскрытыми, — но каждое лестное словечко или комплимент, брошенный представителем противоположного пола, долго обсуждали в девичьих спальнях.

— И не собираюсь, — фыркнула Зоя. — Вот еще — лобызаться с каким-то бородачом.

— И не нужно, мы ведь завтра уезжаем. На болотах гномов нет, только жабы.

Веселье сдулось, лица погрустнели. В комнате повисла мрачная тишина, совсем не сочетавшаяся с теплым деньком за окнами лавки.

Последние пару недель погода стояла необычайно теплая. Весна в этом году случилась ранняя, солнце давно разогнало холод и снег. На внутреннем дворе показалась первая травка, а на площади уже вовсю торговали подснежниками и букетиками шафрана. В «Пряной лавке» грустили — уезжать на ненавистное болото не хотелось.

— Может, еще недельку побудем? — Чаруна с надеждой посмотрела на Берту. Сестры тоже с мольбой уставились на старшую.

— Мы не можем рисковать. — Берта была непреклонна. — Все дороги высохли, возчик может явиться раньше обычного. И денег совсем не осталось, — добавила она шепотом — боялась, что услышит сердобольный тролль и примется предлагать им свои сбережения.

Орехи и тростник закончились вместе с морозами, а покупать девушкам приходилось много. Сейчас в кошельке Берты сиротливо позвякивала только пара серебряных монет. Но зато теперь во дворе лавки стояли две телеги, заваленные нужными вещами. Все от ложки до гвоздей, приготовленных для обители.

— Приедем, огород нужно вскопать и первым делом посадить морковь. — Берта начала повторять вслух давно составленный список дел. Они закупила много разных семян и новый инвентарь для работы на грядках.

— Нет, первым делом протопим все комнаты, — возразила Оливия.

— Точно, — поддержала Зоя. — А то как спать, в сырости?

— Хорошо, что дрова теперь не нужно экономить. Вон у нас сколько топоров, и пила, и три мешка угля, — с улыбкой перечисляла Чаруна.

— И всё-таки не понимаю зачем мы везем уголь? Жить в обители собираемся только до осени? —возмущенно покачала головой Чаруна. — Он зря место в телеге занимает.

—А вдруг ранние морозы? — пояснила Оливия.

— А на второй день обязательно займемся побелкой, — бодро продолжила мечтать Зоя. — Там наверняка все покрылось пылью. — Девушки дружно закивали. — Я купила розовый субстрат — его добавляют в побелку для цвета. Будет у меня розовенькая комната!

Чаруна скривилась и непочтительно изобразила рвотный рефлекс.

— Хорошо, что я не твоя соседка. Бедная-бедная Агаша… — Чаруна картинно приложила руку ко лбу.

— А тростник будем теперь собирать все лето. Он быстро растет, сможем снять три урожая, — Себастина была полна оптимизма. — Представьте, какая получится огромная гора! Плести не переплести!

— Лето быстро пролетит в заботах, — с энтузиазмом решила Берта, — и уже скоро мы снова приедем сюда.

— Осенью, когда вернемся в город, Варди обещал открыть еще одну лавку — шляпную! — с восторгом вспомнила Зоя.

— А если у эльфа все выгорит с законом, и мы найдем тут постоянный заработок, то на болота можно больше не возвращаться, — убежденно заявила Бёрк.

От такой перспективы у девушек заметно поднялось настроение.

— Пусть думают, что мы все перемёрли, — кивнула Чаруна.

— Как мне не хочется с вами расставаться… — сокрушенно призналась Бёрк. — Чувствую себя предательницей.

— Глупости, — обняла ее Берта. — Ты ведь остаёшься не по доброй воле, а по необходимости. Вот дождёшься своего Рэдариэла и приедешь к нам с хорошими новостями.

Эльф обещал вернуться на праздник весны, а это только через две недели, поэтому Бёрк решила задержать в городе со Сфеносом. Варди так обрадовался этой новости, что весь день ходил приплясывая. Он всю зиму уговаривал Бёрк остаться с ним насовсем, но отделяться от девушек, ставших ей семьей, сестрами по несчастью, она категорически отказалась. А как могла она согласиться? Кто станет собирать мак и рубить тростник? Она самая сильная из девушек и лучше всех плавает. А мясо? Кто будет охотиться для них? Нет, без нее обитель не справится. А жить за чужой счет она не собирались. Но для Варди предстоящее расставание с малышом и девушками было сродни наказанию. Он изводил Бёрк упреками и давил на жалость Сфеносом.

— Эх, пропадет без меня, — жалостливо причитал тролль. — С вами, с бабами, одичает…

Тогда в качестве утешения и помощи престарелому троллю девушки условились оставлять кого-то в «Пряной лавке». После того как Бёрк вернется в обитель, на ее повозке в город вернется Чаруна. Через две недели ее заместит Агафья — так они и будут сменяться до самой осени. От такого тролль подобрел, но настоял, чтоб каждый месяц к нему обязательно привозили погостить Сфена.

В прихожей гулко ударили часы.

— Обед! — прокричала Медея из кухни.

— Наконец-то, — сказала Бёрк, поднялась с подоконника и погладила живот. — Я проголодалась, как волк.

— И я, — засмеялась Лучана, помогавшая расставлять на столе посуду. — Такие ароматы — слюной подавиться можно.

— Ох, Медея, ох кудесница, — потирая руки, из дверей торговой комнаты вышел тролль.

Развязав тесемки, он снял рабочий фартук, старательно вышитый девушками. Лавандовый оттенок ткани, по уверениям Лу, выгодно подчеркивал цвет его глаз. Ведомые ароматом запечённого мяса, в столовую стягивались остальные обитатели дома.

— Сегодня оленина с брусничным соусом, пюре из картофеля, запеканка из яблок, — перечисляла Медея, гордо устанавливая на стол огромные блюда с едой.

— А где мой юный друг? — оглядел комнату Варди. — Так странно… Он обычно первым усаживается за стол.

Все девушки в растерянности огляделись. Это действительно было странно. Конечно, Сфенос свободолюбив и пунктуальностью не отличался, но, когда дело заходило о пище, ребенок был тут-как-тут. Он первый приходил на запах готовой еды и обычно еще до общего сбора успевал перехватить самые лакомые кусочки. Медея никогда не препятствовала этому.

— Сфен! — громко позвала сына Бёрк.

Тишина. Все замерли и прислушались.

— Сфе-ено-о-ос! — недовольно прокричала Лучана. Перед ней остывал истекавший соком кусок мяса. — Сейчас же иди сюда, или останешься голодным!

Пожалуй, из всех девушек Лу была самой строгой к Сфену. Своими замечаниями она как бы уравновешивала безграничную доброту Медеи.

— Крутень, — громко проорал тролль, обращаясь к коридору. — Я жду тебя, дружок! Уже порезал твой кусок мяса! Где ты прячешься?

— Может, он набегался и спит наверху? — предположила Берта.

— А ты видела, чтобы он бегал? Сегодня я вообще не припомню Сфеносовых проказ, — задумчиво поковыряла картошку Чаруна. — Он даже ни разу не съехал по перилам.

— Точно, — кивнула Лу. — И в кухне его не было, — последние пару часов она помогала Медее и ребенка там не встречала.

— Он был здесь, но утром. Совсем ненадолго задержался, — жалобно сказала Медея.

— И что он тут делал?

— Как обычно — ел, — растерялась кухарка.

— Опять откармливала его, словно борова на убой? — пробурчал Варди.

Ему казалось, что Сфен слишком большой для своего возраста. А все нянька, пичкавшая его из-под полы всякой вкусностью.

— Он всего лишь позавтракал, как обычно — кашей и булочкой.

— И еще три кренделя с малиновым вареньем, кружка молока, булка с яблочным повидлом, пирожное с корицей, — перечислила предательница Зоя. Она сегодня проспала и, завтракая позже всех, видела, как объевшийся ребенок с трудом слез со своего стула. — Он еле уковылял отсюда, а ты еще пыталась напоить его какао.

— Оно оставалось после девочек и могло скиснуть, а Сфен любит какао, — жарко защищалась Меди.

— Хорошо-хорошо, — примирительно подняла руку Бёрк. — Кто после этого видел моего сына?

— Он заглядывал в гостиную, но всего на минуту.

— Я видела, как он через окно столовой корчил рожицу соседке.

— Когда?

— Утром.

— Еще он ходил возле лестницы, — вспомнила Берта. — Я предложила помочь мне перебирать лук, но он тут же испарился.

— Ясно. Значит, кружил тут, заметая следы… — Бёрк встала из-за стола. — На улицу он выйти не мог

Двери в доме были оснащены тяжёлыми щеколдами, прорезанными высоко. Сфенос неоднократно пытался их открыть, но сил и роста ему пока не хватало. Он быстро охладел к ним и покорно ждал прогулок.

— Я поднимусь на верх и посмотрю. —Бёрк направилась к лестнице. Остальные остались ждать пропавшего малыша за столом, уныло наблюдая, как остывает еда.

— Его нет, — сказала Бёрк, вернувшись. — Нет нигде в комнатах.

После этого в лавке поднялась нешуточная паника и с каждой минутой она только усиливалась. Беспокойство росло пропорционально тому, как в доме уменьшалось количество неисследованных уголков.

Забыв про еду, девушки и тролль, разделившись, тщательно обыскивали дом. Проверили чердак. Заглянули во все корзины со старыми вещами, в дряхлые сундуки и затканные паутиной углы. Растревожили и обозлили полчища пауков. Перетряхнули кровати и шкафы. Осмотрели подвал и холодный погреб. Открыли и проверили все бочки из-под вина в темном чулане. Осветили свечами места, которые света никогда раньше не видели.

И к чему привели поиски? Ну… кое-что они нашли. На чердаке — пыль. В подвале — ничего. В спальных комнатах — потерянный на прошлой неделе чулок Чаруны, десять медных монет, оловянную пуговицу, засохшую кошачью кучку (сразу после этого девушки поругались, споря, кто должен её убирать, чья кошка это сделала) и еще несколько любопытных предметов.

Но ни следа ребенка.

Все время поисков Берк не переставала теребить юбку и заглядывала в глаза каждой девушке, переспрашивая подробности сегодняшнего утра. Лучана расхаживая по комнатам, громко обещала продолжительную порку виновнику переполоха. А бедняжка Медея жалобно звала любимчика по имени и всхлипывала, утирая передником слёзы.

Сдавшись, все собрались у лестницы. Скорбную тишину нарушало только тикание часов. Вдруг откуда-то снизу раздался тихий скрип несмазанных петель. Девушки стали оглядываться по сторонам.

— Где это? — удивился Варди. По осени он лично протер все открывавшиеся механизмы барсучьим жиром — скрип сильно раздражал тролля.

— Вот здесь! — Зоя радостно указала на маленькую щель в панели.

— Обувница! — Варди громко хлопнул себя по лбу ладонью. — Как я мог о ней забыть!

Почти все пространство под лестницей было отведено под чулан, и лишь самый «нос» его из-за низкого потолка не использовался. Там Варди оборудовал уголок для хранения обуви. В деревянной панели он аккуратно проделал маленькую дверцу, открывавшуюся нажатием. В закрытом виде она совсем не выделялась. Недолго попользовавшись, Варди забыл о своем тайнике.

Сейчас дверца была приоткрыта. Кто-то внутри зашевелился, и в комнате показались пятки туфель, в которых Сфенос ходил по дому. Потом вылезли ноги и обтянутый синими штанами зад. Малыш выползал из своего укрытия на четвереньках и тащил за собой корзинку.

— Фу-у-ух, — устало вздохнул ребенок, выбравшись из обувницы.

Не поднимаясь на ноги, Сфенос повернулся к взрослым и сел. Судя по спокойному выражению рожицы, испачканной пылью, его не тронули ни крики матери, ни угрозы Лучаны, ни слёзы няньки. Скорее всего, он просто проголодался или заскучал.

Берк, облегченно вздохнув, подбежала к сыну и плюхнулась на колени. Черные волосы малыша были всклокочены и покрыты паутиной.

— Не смей меня так пугать! — Оборотница порывисто обняла и расцеловала сына в щёки. — Мы с девочками весь дом перетряхнули из-за тебя. Я чуть с ума не сошла — такие мысли в голову лезли, просто жуть.

Глаза, у ребенка уже окончательно поменяли цвет, став карими. Теперь он стал маленькой копией Гелиодора.

Сфенос обвел собравшихся в коридоре девушек высокомерным взглядом. Так смотрят мужчины (воины и герои) на глупых женщин, занятых пустой болтовней. Несмотря на то, что Сфенос сидел на полу, смотрел он на всех свысока и явно оценивал обстановку. Нагло хмыкнув, он отвернулся и принялся копаться в корзине.

Старая, сплетенная из ивы, она когда-то была украшена красивой высокой ручкой. Со временем прутья поломались, и корзину приспособили под носки, потерявшие пару. Их скопилась приличная куча. Сверху на этом роскошном ложе уютно устроилась большая рыжая кошка. Под ее боком копошились разноцветные котята. Совсем маленькие, еще слепые.

— Началось! — в ужасе вскричал Варди, уставившись на весенний выводок. Он не ждал такого раннего подвоха, обычно прибавление в кошачьих семействах приходилось на лето.

— Коти, — кивнул Сфенос на содержимое корзины.

В отличие от тролля, маленький оборотень был очень рад новым обитателям чулана. Ребенок, теребивший пушистиков, походил на жадного гнома, перебиравшего свои сокровища.

Выудив из разноцветной кучи рыжего котенка, Сфен внимательно посмотрел ему в мордочку. Потом смачно поцеловал в мокрый маленький нос и, подняв над головой, чтобы все видели, четко и громко произнес:

— Лу!

— О, какое счастье! — ехидно отозвалась Лучана. — В мою честь назвали котика!

Она не клюнула на широкий жест маленького негодяя и сразу раскусила его замысел — хотел отвлечь её от обещанной порке.

— По-моему, это очень мило, — возразила Дина.

— По-моему, подхалимаж не принесет тебе счастья, — все так же ехидно ответила ей Лучана.

Сфенос проигнорировал ее комментарий и положил рыжего малыша обратно в корзинку. Покопавшись, он достал белого с черными пятнами на боках.

— Ди! — снисходительно объявил добрый хозяин несметного богатства.

От восторга Дина захлопала в ладоши. Опустившись на колени, она приняла из рук Сфена маленького пушистика.

— Это так мило, Сфен, спасибо, — елейным голоском поблагодарила Дина.

— Действительно мило, только вот это кот, — попыталась добавить ложку дегтя в медовую бочку Дины голодная и от того злая Лучана. — Всегда чувствовала в тебе сильное мужское начало. Вот и Сфен тоже его ощутил.

Девушки вскинули друг на дружку прищуренные взгляды. Посмотрев так пару секунд, разрешили конфликт взаимным показыванием языков.

— Ма, — Сфенос протянул Бёрк абсолютно черного котенка. — Самый каси.

— Мне самого красивого, — поняла Бёрк.

— Да, — кивнул сын. Потом стал показывать на девушек и тыкать на котят, давая зверькам имена своих тетушек: — Меди, Зо, Чу, Бер. — Девушки подходили и радостно забирали из маленьких рук милых пушистиков. — Всё! — Котята закончились. Сфенос тяжко вздохнул и, подняв на девушек грустные глаза, объяснил: — Ко тут, вы пока-пока, — и помахал рукой, будто прощаясь.

— О небо, Сфен, — в глазах Медеи появились слезы. — Ты решил назвать котиков в честь нас, чтобы не скучать, когда мы уедем?

Сфенос нежно заулыбался, глядя на догадливую няньку.

— Да, — и послал Медее воздушный поцелуй, которому его научили девушки.

— О, если так, то можешь назвать того рыжего в честь кого-нибудь другого, Сфен. Я ведь ненадолго с вами расстаюсь. Помогу девочкам добраться и вернусь с лошадьми обратно. А теперь обе-е-ед! — радостно завопила Лучана и бегом бросилась в столовую.

— Обе! — вдруг опомнился Сфенос и, кряхтя, стал подниматься.

— Обед! Обед! — радостно повторили девушки. Передавая по цепочке пушистиков, они быстренько вернули котят в корзинку.

— Пройдётся оставить, — горестно вздохнул Варди, наблюдая за этой милой сценой.

***

Отъезд был назначен на ранее утро. Как только городские ворота распахнутся, девушки отправятся в обратное путешествие.

— Ты отнесла одеяла? Еду погрузили? Где запасы воды? — командовала сборами Берта.

— Вода сзади в бочонке и бурдюках, — отвечала Чаруна.

— Одеяла собрали еще вчера, — отчитывалась Зоя. — Мы застелили ими дно второй телеги. Ведите ее туда.

Агафья и Себастина, бережно поддерживая под руки, помогали совсем ослабевшей Лали преодолеть путь с верхнего этажа до телеги.

— Вот так, молодец, — подбадривала Берта, укладывая бедняжку на гору подушек. — Приедем, и на свежем воздухе тебе сразу станет лучше.

— Так и будет, — слабо улыбнулась Лали.

Она, кажется, смирилась со скорой кончиной. Ей тоже предложили остаться в городе, но она не пожелала умирать вдали от обители. Те места ей были ближе, она уже принадлежала земле, где покоились другие проклятые.

— Поторапливайтесь, — подгоняла собиравшихся девушек Берта. — Раньше выедем — раньше приедем. Нечего нам лишнюю ночь коротать под открытым небом.

Варди ловко впряг в повозки лошадей. Резвые трёхлетки, застоявшиеся за зиму в сарае, нетерпеливо били копытами.

— Ну, кажется, все, — вздохнул тролль. — Можете загружаться.

Лучана села на облучок первой телеги, заполненной скарбом. Вторую, управляемую Бертой, оставили для девушек, и они стали торопливо забираться в нее. Скинув обувь, они усаживались на застеленное перинами дно телеги. Между подушек поставили бутыли с питьем и корзины с провиантом. Под пологом сразу запахло свежей выпечкой и молоком. Последними загрузили специально сплетенные коробки с кошками. По одной на каждую девушку. Не желая расставаться с любимицами, проклятые решили забрать их в обитель. Благо кормить теперь есть чем. Зверьки нервничали, от того мяукали и шипели.

— Ничего, они быстро освоятся и привыкнут, — решила Зоя. — А на болотах у них будет такой простор! Не то что тесные городские дворы. А мышей там сколько! — Она закатила глаза.

Приподняв край полога, внутрь заглянула Бёрк. Поцеловала Евлалию и потребовала:

— Выздоравливай! Когда приеду, пойдем на озеро купаться.

— И кушай хорошо, — просунул голову тролль и, щекоча усами, поцеловал Лали в лоб. — Чтоб осенью была толще Дины. Ясно?

— Я буду стараться, — улыбаясь, кивнула девушка.

Все остальные принялись обнимать тролля и Бёрк. Сфенос избежал этого, предусмотрительно отойдя к порогу. Немного всплакнули. Варди тоже вытирал скупые мужские слезы и громко сморкался в платок. Они с Бёрк и Сфеном не пойдут провожать девушек к городским воротам, чтоб не мучить себя долгим прощанием.

— Ну, счастливого пути, — кивнул Варди и пошел открывать ворота.

Маленький караван выехал на площадь. Берта, понукая лошадь, кивнула оставшимся в городе последний раз. Из-под полога дружно замахали руками девушки.

Ко второй телеге прицепили клеть на колесах, специально сооруженную для коз. Теперь их было две, и обе в положении. Обитель будет обеспечена свежим молоком на все лето, а Сфенос в нем уже не особо нуждался. Он, как истинный двуликий, переключился на мясо и ел его в невероятных для ребенка объемах.

Ворота «Пряной лавки» закрылись. Козы, выдернутые из спокойной жизни своими вечно кочующими хозяйками, жалобно замекали — наверное, тоже прощались с городом.