Глава 25. Право любить

МАЙЯ Секунда, чтоб взять себя в руки. С перепугу слезы высыхают мгновенно. Цепкий взгляд Хана заставляет меня принимать решения за доли секунды. Вспоминаются слова Беркута. Склонность к спецэффектам – уязвимость Хана. Самонадеян, жестко доминирует. Но сейчас он явился, значит в чем-то не так сильно уверен. Бросаю взгляд в сторону двери и стараюсь выглядеть максимально испуганной. Сейчас мне это совсем нетрудно разыграть. Страх клокочет где-то в горле, мешая нормально говорить. – У нас мало времени, – тихо произношу и снова мечу взгляд к входной двери. – Что так? Равнодушный, короткий смешок умело маскирует заинтересованность. Но я безошибочно ее чую, интуитивно. – Сейчас сюда вернется Алик и заставит вас уйти. Левая бровь чуть изгибается в едва заметном удивлении. Или это пренебрежение? – Ты так думаешь? Голос напоминает глуховатое рычание зверя перед броском. Да, собственно так оно и есть. Сейчас я – в одной клетке с тигром. – Да. Алик сам сказал. Показательно осекаюсь. Не обманываюсь насчет звериных инстинктов Хана. Фальшь он почует моментально. Переигрывать нельзя. Переиграть – значит проиграть. Хан пожимает плечами. А может просто разминает их. Никак не комментирует мои слова, но видно, что ему они неприятны. Четко очерченная линия губ изгибается в кривой ухмылке. За дверью слышится шум. На пороге показывается Алик. Хан жестко бросает в его сторону единственное слово. – Выйди. Дальше происходит что-то непостижимое. Алик мгновенно исчезает за дверью. – Теперь мы можем поговорить? – насмешливо уточняет Хан, развернувшись ко мне. Удивление разыгрывать не приходится, оно автоматом отображается на моем лицо. Тут и без зеркала ясно. Хан ведется на эту уловку и самодовольно сжимает губы. – Если бы у меня были деньги, то я бы предложила за себя выкуп. Но сейчас ведь торг не предусмотрен? Намеренно несу чушь. Вывести его из себя. Вытащить из него эмоции… Любыми средствами. На его лице мелькает легкое разочарование. Он окидывает меня оценивающим взглядом и мне совершенно не нравится тот интерес, который мелькает в его глазах. – Не предусмотрен. Ты хотела обсудить цену своего освобождения? – Да. И это была моя единственная надежда. Хотя, мне нечего вам предложить. Вы ведь не намерены торговаться. Хан продолжает скользить по мне цепким взглядом. Вспоминаются лекции про психологии переговоров. Отвлечь оппонента, переключить его внимание с настоящего на какой-то триггер в прошлом. – Понимаю, что Беркут нашел в тебе. Помимо смазливой мордашки, – Хан криво скалится и в глазах на долю секунды мелькает похотливый огонек, – и красивой фигурки. Ты очень похожа на нее. – Нет, – парирую ему в тон, – Вера была другой. Мы непохожи. Я видела ее фото. Хан резко подается вперед. Во взгляде проскакивает лихорадочный блеск. – Хочешь поспорить, да? Нравится докапываться до сути? Нет, Майя, ты точно такая же, как она. И дело не во внешнем сходстве. Думай, Майя. Хорошенько взвешивай каждое слово. Поддайся и подмани его чуть ближе. – Беркут сам говорил, что мы – разные. Я непохожа на нее. Хан гортанно хохочет, не сводя с меня металлического, ледяного взгляда. Безошибочно ощущаю, что сейчас он – не здесь. Мысленно не я перед его глазами, а та девушка. Вера. – Думаешь, я не навел справки о твоей работе? И не понял, почему ты выбрала эту тему? Не пытайся мне лгать, ты знаешь о том, чем занималась Вера. Я прав? – Правы. – И ты совершаешь ту же ошибку, что и она. Сердце колотится в самом горле, мешая дышать. Мне страшно, но можно не скрывать эмоций. Сейчас они даже на руку. – Какую ошибку? – Думаешь, что Беркут – другой? Нет, он точно такой же. Вздрагиваю и мгновенно погружаюсь в голос, звучащий в моей голове. Голос Беркута. «Я такой же, как Хан» – Вы с ним – по разные стороны. – Вера так же заблуждалась. Тоже наивно несла такую же чушь. Девочка с горящими глазами. – И это не помешало вам убить ее. Короткий прыжок и Хан уже вплотную ко мне. Жестко вцепляется пальцами в мой локоть и рывком тянет на себя. – Не болтай о том, чего не знаешь, – шипит мне в лицо. От гнева желваки резко двигаются по скулам. Ноздри расширяются и в глазах мельтешит нездоровый блеск. Идеальный психопат, как со страниц учебника. – Отпустите, – пытаюсь вырваться и понимаю, что он не отпустит меня. На то и расчет. – Ну что, Майя. Какой твой следующий шаг? Или ты думаешь, я не понимаю цели твоих действий? Разговорить, добиться контакта и попытаться выторговать свои условия? Вера вела себя точно так же. Её тактика. – Вы и ей угрожали? Презрительная усмешка искажается болью. Не обманываюсь насчет причины этой боли. Ему больно вовсе не за то что он сделал в прошлом. Психопат абсолютно не способен сочувствовать. Если только не речь об уязвленном самолюбии. Хан отпускает меня. Сажусь на краешек кровати. – Вера была племянницей самого генерала. На тот момент Белов был еще полковником, но уверенно шел к генеральским погонам. И поэтому перед Верой были открыты те возможности, которых не было у обычной выпускницы института. Она пришла в отряд еще стажером, на третьем курсе. Знаешь, кем она грезила быть? – Психологом. Изучала экстремальную психологию. Хан ухмыляется и снова окидывает меня оценивающим взглядом. – Ты ведь понимаешь, что Беркут за тобой не придет? Шумно вдыхаю и сжимаю губы. Не время для слез. Киваю молча. – Вера хотела стать переговорщиком. Захват заложников, переговоры с террористами – ее это особенно увлекало. У тебя её тактика. Заговорить, найти слабое звено. До настоящих переговоров ее пока не допускали, но на инструктажах она показывала интересные результаты. Задумываюсь. Ловлю осколок торжества в зверином взгляде. – Твои выводы? Ты ведь искала мое слабое звено? Дозировать правду. – Да. Искала. – Нашла? – Вы хотите власти, но вынуждены уступать Алику. В любой прихоти. Заведомая чушь. Но сейчас сгодится. – Мой племянник – зарвавшийся сопляк, не битый жизнью, – жестко отрубает Хан и осекается. – Племянник? – искреннее удивление даже не приходится разыгрывать. Все хуже, чем я думала. Если изначально была отчаянная мысль торговаться, то сейчас понимаю всю безрассудность этой затеи. Алик – племянник Хана. И факт родства тщательно скрывается обеими сторонами. Значит, есть причины… – Вера знала о вашем родстве с Барышевым? Пусть и недоказуемо, но он был связан с криминалом. Разве, при зачислении в ваш отряд не проводят обязательные проверки биографии родственников? Тогда вы скрывали своего брата. А теперь все изменилось. И он скрывает вас. Хан мигом звереет, теряя самообладание. Снова дергает меня на себя. Стараюсь не вдыхать слишком глубоко воздух, пропитанный тяжестью удушающего парфюма Хана. Замираю. – Мне нужна была Вера. Она была для меня всем, – медленно чеканит Хан, – но глупая девочка сделала неверный выбор. И Беркут не уберег ее. Он не имел на нее прав. Вера должна была стать моей. Право любить имеет тот, кто может защитить. Беркут может тебя защитить? Молчу. Мне страшно услышать собственный ответ. Но точно знаю, что право любить меня есть только у Беркута. Он обещал и сможет меня защитить. – Отвечай, – орет Хан и резко встряхивает меня. – Нет. – Теперь ты начала понимать, но и Алик тебя не получит. Он откидывает меня на кровать и в этот момент из кармана моих джинсов выскальзывает маленький кнопочный телефон. Хан быстро хватает телефон и с интересом комментирует номера в телефонной книге. – Захар, Сармат, Ярый, Шаман. Какие имена знакомые. Кому из них ты собиралась звонить? Может, Ярому? Неправильный выбор. Он сейчас в центральной Африке, очередное задание неугомонного генерала. Остаются трое. А знаешь, ты мне идею подала. Его лицо приобретает опасное выражение. Психопат задумал какую–то подлость. Снова хватает меня за руку и выволакивает из комнаты. Едва успеваю за ним, спотыкаясь на ступеньках, ведущих в небольшую башенку на третьем этаже. Он заталкивает меня в комнату и закрывает за собой дверь. В ужасе оглядываюсь. Похоже, мы в каком-то кабинете. – Разочарую тебя. Во всем доме заглушена связь. Звонить можно только из моего кабинета. Давай, Майя, набирай. Он протягивает мне телефон. – Кому ты позвонишь? Кого позовешь на убой? Звони! Только имей ввиду, эта троица никак не сможет выстоять против двух десятков моих людей. Выбирай, чью жизнь ты заберешь первой. Дрожащими руками забираю бесполезный телефон и опускаюсь на диван. Захар, Сармат, Шаман… Перед глазами отчетливо встают их лица. Полная уверенность в том, что каждый примчится мне на помощь. Так сказал Беркут и я ему верю. Я скорее сама умру, чем наберу сейчас чей-то номер. Беззвучно трясусь от рыданий, позволяя Хану получать удовольствие от моего страха. – Звони, сейчас же. Он подходит ко мне и поднимает с дивана, как безвольную, тряпичную куклу. Подводит к окну. – Смотри, Майя. Внимательно смотри. Вот, лишь малая часть тех, кто встретит того, чей номер ты наберешь. По территории лениво разминаясь, бродят его «цепные псы» – наемники, вооруженные до зубов. Явно скучающие от нехватки хорошей драки. Хан отстраняет меня от подоконника и заслоняет окно мощной, массивной фигурой. Цепким взглядом выбивает из меня последние капли надежды. Не смогла. Не продержалась. На его губах играет садистская улыбка. Моя паника доставляет ему удовольствие. И мне страшно представить, какое еще удовольствие со мной он запланировал. Портрет зверя составлен с пугающей точностью. Но помощи ждать уже неоткуда. Хан обхватывает ладонью мою шею и больно тянет на себя. Вырываться бесполезно, но я все еще беспомощно трепыхаюсь в его руках. – Время вышло, Майя. Отчаянно хочу выключиться из реальности. Потерять сознание, чтоб больше не чувствовать той мерзости, которая вот-вот случится со мной. За миг до того, как зажмуриться, бросаю взгляд на едва различимое шевеление сбоку. Позади Хана, по белому подоконнику медленно ползет красная точка. И чуть выше, по светлой поверхности бокового откоса окна, подрагивает еще одна красная, лазерная точка. Больше не чувствую боли и пальцев Хана, впившихся в мою шею. Лазерные точки резко соскальзывают на пол и теперь их замечает Хан. Откидывает меня на диван и сам ничком бросается на пол, кубарем откатываясь к двери. В долю секунды скрывается за ней в холле и в кабинете я остаюсь одна. Обхватив себя руками, я завороженно слежу на красными точками, шальным пламенем взметнувшимися по входной двери и резко погасшими. Словно, только что был передан привет. Поздороваться можно по-разному. Например, через лазерный прицел. Слез больше нет. Сердце бьется так, словно в него снова вдохнули жизнь.