Глава 26. Бой за тебя

МАЙЯ Прислушиваюсь к звукам из-за двери, но не слышу ничего. В кабинете не только должна идеально ловиться связь, но еще и безупречная звукоизоляция. Минуту сижу без движения, обхватив себя руками и улыбаясь, гляжу в то место на двери, где погасли красные точки лазерного прицела. Привет передан. Беркут – рядом. Остается только молиться, чтоб он прибыл не один. Наплевав на все правила предосторожности, подхожу к окну. Пытаюсь сосчитать людей на территории особняка. Понимаю, что часть может находиться в доме и еще какая-то группа – за домом. Стараюсь даже не думать о том, что Хан может подать сигнал и запросить усиление. И отчего-то понимаю, что у Беркута такой возможности просто нет. Интуиция меня еще не подводила. Вот и сейчас я просто убеждена в этом. Тихонько отхожу от окна и забираюсь с ногами на диван. О том, чтоб выйти из кабинета, не может быть и речи. Я не знаю всех планов Беркута, а словить шальную пулю или в неразберихе быть застреленной Ханом – вполне реальная перспектива. Вера погибла в аналогичной ситуации. Неведение морально давит, натягивает нервы напряженной струной. Затаив дыхание, сосредоточенно вслушиваюсь в то, что происходит в доме. Тишина. Не к добру. Внезапно меня безотчетно накрывает ледяной волной страха. Опасность совсем рядом. Дверь открывается и на пороге показывается Алик. Лупит по мне хищным, невменяемым взглядом. – Нравится сталкивать мужчин? Да, Майя? Решила проверить, кто здесь главный? Ну так, ты просчиталась. Вжимаюсь в спинку дивана и во все глаза таращусь на Алика. Ох, как не нравится мне нездоровый блеск в его взгляде. – Мотал бы ты отсюда, и поскорее. Хотя, Беркут тебя все равно найдет. И оторвет голову. Молись, чтоб пристрелил сразу. Понимаю, что Алик не поведется на мою попытку скрыть сильнейший страх. Но так я хотя бы еще немного потяну время. Алик криво усмехается и подходит ко мне. Рывком стягивает меня с дивана. – Хан давно уже ведет себя не так, как ему положено. Забыл свое место. Папа научит его правильному поведению. А ты – со мной. Уходим, сейчас же. Пытаюсь сопротивляться, но Алик еще больнее впивается в мою руку. – Будешь делать то, что я скажу. В кабинет вбегает один из тех двух громил, что запихивали меня в машину еще у дома Беркута. – Времени нет, бегом за мной. Я прикрываю. Алик толкает меня вперед. Разворачиваюсь и бросаюсь на него, пытаясь ударить в область паха. Но он ловко блокирует мой удар и уворачивается. Заношу руку, чтоб ударить снова, но сзади на мою голову обрушивается что-то тяжелое. Последнее, что успеваю понять – охранник Алика взваливает меня на плечо и тащит из комнаты. Уходящее сознание болезненно пытается бороться с подступающей темнотой. В ней стремительно глохнут звуки и все происходящее перестает ощущаться. – Майя, – доносится издалека знакомый голос. Родной, самый важный. – Любимая, девочка моя… Борясь со слабостью, разлепляю тяжелые веки и болезненно вдыхаю к себя до безумия знакомый запах. Беркут. Он рядом. Я лежу на диване в другой комнате и сквозь приоткрытое окно до меня доносятся рваные переклички автоматных очередей. Голова раскалывается от боли и немного путается сознание. Замечаю темную струйку крови, стекающую по его плечу и мгновенно окончательно прихожу в себя. – Ты ранен? – Ерунда, – отмахивается Беркут и притягивает меня к себе. Пьяно вдыхаю запах войны, которой пахнет его бронежилет. Беркут накрывает мои губы стремительным и горячим поцелуем, на грани безумия и боли. – Надо выбраться отсюда, только осторожно. Ты сможешь идти? Окидывает меня оценивающим взглядом и кивнув своей мысли, Беркут начинает быстро стаскивать с себя бронежилет. Снова накидывает на себя ременную петлю с пистолетом-пулеметом. – Макар, нет, – вскрикиваю, поняв его задумку. Ладонями отталкиваю бронежилет. Знаю, что Беркуту он важнее. – Надевай, – жестко шипит он и я впервые вижу ледяную ярость в его взгляде. Тихо ойкнув, быстро вытягиваю руки и позволяю надеть на себя тяжелый, громоздкий бронежилет. – Уходим, живо. Замираем у открытой двери. Беркут вслушивается в звуки, доносящиеся из коридора. – А люди Алика? – Те двое, которые тебя несли по коридору? – жестко усмехается Беркут, стрельнув шальным взглядом в мою сторону. Понимаю, что с ними Макар уже столкнулся. И больше не задаю вопросов. – Держись позади меня. Выходим из комнаты и быстро идем к повороту на лестницу. За пару шагов до нее Беркут резко оттормаживается и я едва не врезаюсь в его мощную спину. Молниеносным рывком бросает гранату за угол и накрывает меня собой, прижимая свои ладони к моим ушам. Грохот проходит вибрациями сквозь тело и я не успеваю отойти от шума, как Беркут подхватывает меня одной рукой. Лицом утыкаюсь в его плечо. Несколько выстрелов звучит совсем рядом. Беркут сбегает со мной по ступенькам и лишь краем глаза я успеваю заметить истинную причину этого маневра. На лестнице в неестественных позах остаются лежать три тела. Бронежилеты им не помогли. И я не должна была это видеть. – Так. Теперь двигаешься ровно позади. Я снова на своих двоих и послушно следую за Беркутом. Сердце бешено гонит кровь по венам. Мне страшно. Не за себя. Он снова резко задвигает меня за свою спину и отстреливается. Еще минус два наемника. Оживает его рация. – Хан пытается покинуть территорию, – сквозь сухой треск слышится голос Сармата, – обоих Барышевых потеряли. Прибыло подкрепление – отряд из десяти человек. Еще десять человек? За входной дверью не смолкают одиночные выстрелы. Мои ноги прирастают к полу. Понимаю, что должна выполнить любой приказ Беркута, но даже шаг сделать – задача непосильная. – Мне страшно, – шепчу я, отчаянно злясь на саму себя, – забери бронежилет. Он должен быть на тебе. – Нет, – едва слышно Беркут выдыхает на ухо, – не обсуждается. Понимаю, что нам надо выбирать из дома, но выстрелы на территории пугают до одури. Коротким броском Беркут укладывает меня на пол, накрывая собой и в комнате раздается сразу несколько выстрелов. Безошибочно узнаю оглушающую, пулеметную очередь из «Uzi». – Ты как? – отрывисто выдыхает, как только смолкают звуки стрельбы. – П-порядок… – непослушными губами шепчу в ответ, боясь представить истинную причину вопроса. – Вот и умничка, – горячая хрипотца бьет по губам, – послушное, майское солнышко. Все еще лежу на полу, отчего-то боясь впустить происходящее слишком глубоко в сознание. Но ведь мы оба не ранены, благодаря молниеносной реакции Макара. И это уже хорошо. Беркут чуть приподнимается и поворачивает голову в сторону рации, на боковом подвесе. – Барышевы ликвидированы. Оба, – бросает в сторону динамика. Так вот кто в нас только что стрелял? – Отлично, – слышится смешок Сармата, – хорош там зажиматься, голубки. Видим весь первый этаж на камерах. Как раз в самый неподходящий момент, когда я чуть ерзаю спиной в неудобном, жестком бронежилете. Прямо под Беркутом. – Второй, третий этаж – всё чисто, – отзывается Беркут, – отставить балаган в эфире. Сухо щелкнув, рация затихает. – Так, продвигаемся, – шепотом отдает команду Беркут, но я безошибочно улавливаю теплые нотки в его голосе. – Мне страшно, – едва шевеля губами, невовремя признаюсь ему. – Этот бой надо закончить, – хрипло выдыхает Беркут, – бой за тебя. Помогает мне встать, поддерживая под тяжелый бронежилет. На миг зажмуриваюсь и быстро оглядываюсь назад. Есть то, что я должна увидеть. Позади меня, метрах в десяти неподвижно лежит Алик. Рефлекторно начинает полыхать кожа на шее, в тех местах, где он пытался душить меня. Поперхиваюсь и коротко отдыхиваюсь. Отворачиваюсь и заставляю себя стереть картинку из памяти. Его ведь предупреждали. – Не смотри, – Беркут вовремя отворачивает меня в другую сторону. Догадываюсь, что вторая пуля досталась Сергею Барышеву. Значит, остается самый важный вопрос – насколько в отсутствие Барышева, его люди готовы подчиняться Хану. Увы, возобновившаяся стрельба за входной дверью моментально приносит верный ответ. Оставшиеся в живых, наемники не сдают позиции и верны Хану. – Бельчонок, наша задача добраться до гостевого домика. Там всё чисто. От входа – тридцать метров направо. Там сидишь тихо и ждешь меня. Поняла? Киваю молча. – За мной, – жестким рыком выдыхает Беркут и делает шаг за дверь. Бежим в сторону гостевого домика, держусь позади Беркута. Чувствую за собой кого-то из своих. Не чутьем, скорее слухом. Оборачиваюсь на звук. Кто-то отстреливается закрывая меня сзади. Мужчина мне незнаком, но он явно нас прикрывает. Остаётся десяток метров. Ход времени застывает сгустком. Слишком поздно охватывает подлое, ледяное чувство паники. Глухой хлопок и спустя секунду в спине разливается тупая боль, выбивающая из меня весь воздух. Падаю, приваливаясь к входной двери и рефлекторно пытаюсь вдохнуть глубже. Сползаю по дверному косяку. Беркут заслоняет меня собой и рывком вытягивает из ящика перед дверью пулемет и все вокруг заполняется оглушающей очередью. Бронебойным огнем заливает всю поляну перед собой. Глохну от непрерывной пальбы, теряя ориентацию в пространстве. Дуло пулемета вращается, выпуская непрекращающийся огонь. Рядом со мной, дождем падают отстрелянные гильзы. Боюсь закрыть глаза, завороженно гляжу на дьявольское подрагивание мощного пулемета в руках Беркута. Теряю счет времени. Не сразу замечаю, что стрельба стихла. Приглушенным слухом улавливаю потрескивание рации. – Хан ликвидирован. Кажется, голос Шамана… Беркут бросается ко мне. Быстро и осторожно расстегивает бронежилет и осматривает меня. Ладонями прощупывает спину. Едва сдерживает вздох облегчения и по его глазам вижу, что все в порядке. Просто больно. – Вдохни, Майя, глубоко и осторожно. Тихонечко вдыхаю в себя, как можно глубже. Запах войны. И любимого мужчины. Больно. Но вполне терпимо. Ушиб есть, но это точно не перелом. Беркут аккуратно снимает с меня бронежилет и молча показывает мне заднюю панель. Слева на кевларовой пластине, темнеет пулевое круглое отверстие с рваными краями. До меня не сразу доходит, что отверстие забито пулей, застрявшей в пластине. В области сердца. – Спасибо, – сипло булькаю, сквозь горючие слезы, застилающие глаза. Мне страшно и за себя. И за то, что все это время Беркут был без бронежилета. Он прижимает меня к себе, обволакивая аурой защищенности. – Все кончилось, Майя. Все хорошо. Реву и теперь уже не могу остановиться. И как бы ни было страшно, я понимаю, что должна задать вопрос. – Это был … Хан? – Да, – глухо чеканит Беркут, – был. Упор на последнем слове. То, что надо для моего измученного сознания. Вижу Сармата, Захара и Шамана, направляющихся к нам. И еще одного парня, незнакомого мне, но явно из своих. Он прикрывал меня, когда мы бежали к гостевому домику. Беркут подхватывает меня на руки. – Теперь домой, бельчонок. Возвращаемся. Болит спина, на месте ушиба наверняка разольется синяк. На миг открываю мокрое лицо от футболки Беркута. Резко всхлипываю и совершенно несоблазнительно шмыгаю носом. – Все точно позади? – Точно, – усмехается Беркут и его ответ тонет в гулком раскате грома. Плотнее прижимаюсь к его груди. Меня запоздало трусит от страха, накатывающего удушливыми волнами. И прежде чем мы добираемся до его автомобиля, я успеваю промокнуть насквозь. Прохладные струи июньского дождя смешиваются с горючими потоками слез. Бой за меня окончен. Мы – живы! И сейчас слезы приносят долгожданное облегчение.