Глава 11. Мотель «Санта-Маргарита»

Каждый школьник Калифорнии знает: города здесь расположены вдоль океана, остальное – пустыня. Вот только мы ехали все дальше в глубь страны, и я понятия не имела куда. Самое забавное – даже не спрашивала, удивляясь иронии ситуации, потому что всю жизнь до сорванной глотки доказывала: никогда не поступлюсь своими желаниями ради какого-то парня, а теперь я бросила все из-за первого встречного, еще и фальшивого к тому же.

– Мы в Аризоне, да? – спросила я, прочитав мелькнувшую за окном вывеску.

Бланж коротко кивнул:

– Санта-Маргарита. Крошечный городок, затерянный среди песка и ветров, но бесконечно прекрасный. Вот именно туда мы и направляемся. Это недалеко от Финикса.

– Насколько недалеко?

– В получасе езды максимум, – ответил Бланж, не отводя взгляд от дороги. – Если что-то понадобится, говори, кто-нибудь отвезет тебя.

– Кто-нибудь?

– Я, – уточнил он и больше не проронил ни слова.

Когда солнце приблизилось к горизонту, мы наконец добрались. Бланж съехал с трассы, сбросил скорость и чуть свернул в сторону, и я увидела место, где нам придется провести это лето. Старый придорожный мотель с треугольной крышей и опоясывающей здание галереей. Видавший виды фасад песочного цвета, печальный пустой бассейн, а вдоль дома железнодорожные пути, которые в этот момент мы пересекали.

– «Санта-Мар». «Святое море», – шепотом прочитала я надпись на вывеске. Судя по всему, когда-то название мотеля копировало название ближайшего городка, но буквы от старости поотвалились, и теперь осталась лишь часть слова.

Машина остановилась, Бланж вышел наружу, оставив меня в салоне одну. Сквозь открытые окна внутрь залетал горячий воздух, смешанный с мелкой желтой пылью. Подхватив свою сумку, я вышла следом, оглядываясь. Солнце уже не пекло, но земля под ногами была красной и горячей, так что даже сквозь подошвы своих тонких шлепанцев я ощущала жар, идущий от нее.

– Эй, Лил, Кас! – позвал Бланж, озираясь по сторонам. – Есть кто дома?

Дом. Так странно, что он называл его именно так. Ведь после роскошного по моим меркам кондо, где мне так и не удалось прожить ни дня, это место своей пустотой и заброшенностью навевало если не ужас, то откровенное уныние. Мотель, который слишком долго не принимал гостей.

Второй этаж, судя по ряду французских окон и выходящих на галерею дверей, был жилым. Первый же был полностью переделан во что-то, смутно напоминающее гараж. Из распахнутых ворот вышел парень и широко раскинул руки.

– С приездом, малыш! – крикнул он, улыбаясь, а потом увидел меня и ошарашенно застыл на месте.

Ему было около тридцати. Среднего роста, крепкий, плечистый и бородатый, как дровосек, в клетчатой рубашке. На голове бейсболка задом наперед, так что сложно было сказать, какого цвета у него волосы.

– Неожиданно, – произнес он, и я поняла, что с этого момента и начинается наша с Бланжем маленькая игра.

– Жаклин, это Каспер, мой заводской механик, – представил его Бланж. – Кас, это Жаклин. Свет моей черной души и любовь всей моей жизни.

Парень застыл и едва не разинул рот. Бланж же ничуть не удивился, молча прошествовал мимо него и заглянул за ворота.

– Лил! – крикнул он, а я, чтобы сгладить неловкость, протянула руку:

– Рада познакомиться.

Каспер ее не пожал, показав, что ладони его вымазаны в масле.

– Взаимно, – но он не успел сказать ничего больше, потому что нас прервали:

– Вот это новости! А я решил, что наша Лили просто прикалывается.

Я обернулась. Перепрыгнув через перила лестницы, еще один парень, на этот раз худой и темноволосый, направился в нашу сторону. Узкие губы, горбатый нос, виски выбриты, а волосы по центру головы зачесаны назад.

– Пока не увижу сам – не поверю, – произнес он.

Бланж, покачав головой, молча показал ему безымянный палец, словно фак.

– Обалдеть! – расхохотался тот, и от его громкого смеха я аж вздрогнула. – Кас, он реально женился! Слу-у-ушай. Когда успел? – И впился каким-то безумным взглядом уже в меня. «Все они здесь не в своем уме», – мелькнула у меня мысль. – А ты миленькая, Кудряшка Сью.

– Не разгоняйся только, – предупредил Беланже.

– Что ты, это святое. – Парень ухмыльнулся и протянул руку. – Дэмьен Лафлауэр. – Они тут рекорд решили поставить, что ли, по количеству красивых фамилий? – Приятно познакомиться.

– И мне. – Я улыбнулась, глядя, как чужие губы касаются костяшек моих пыльных пальцев; впрочем, парня это совершенно не смутило. – Очень приятно, – добавила я, хотя это было не совсем так. Все взгляды были направлены на меня, отчего возникало ощущение, будто я сижу на раскаленной конфорке.

– Мы партнеры по команде, – пояснил Бланж. – Они здесь тоже часто тренируются, так что привыкай, тут всегда шумно. А Лаклан где?

Дэмьен, достав из кармана пачку сигарет, подхватил одну губами и бросил:

– По дороге застрял, че-то сломалось там у него. Сказал, через пару часов будет.

– Вечно у него какие-то проблемы.

– Ну это ж Лаклан… Догонит. А вы бросайте внутрь вещи и поехали!

– Куда? – вырвалось у меня.

– Как «куда»? – Парень улыбнулся, точнее, ощерился, сжимая в зубах сигарету. – Праздновать. Начало нового сезона. Мы собираемся поднять большое бабло! А значит, сегодня напьемся вдрызг.

– Давайте без меня. – Это был Бланж.

– С тобой, – обнимая его за плечи, возразил Дэм. – А завтра снова можешь стать скучнее канистры из-под бензина.

– К тому же ты сам установил на время заработков сухой закон, – напомнил Каспер. – Так что, можно сказать, это твой последний день, чтобы оторваться.

– Сухой закон? – Я обернулась к Бланжу, и все вдруг засмеялись. – Что? – Я непонимающе замотала головой из стороны в сторону.

– Я никогда не пью во время сезона, – серьезно произнес он.

– Почему?

Парни заржали еще громче.

– Ему нельзя. Вообще ни грамма.

– Ты болеешь?

– Нет, – спокойно ответил он. – Просто меня сильно сносит.

– Он начинает вытворять такое, вот гляди. – Дэмьен привалился к моему плечу, включая экран телефона.

– Дэм, кончай. – Бланж попытался выхватить у него телефон, но Дэм вовремя поднял руку.

– Это даже не мы снимали! Интернет все равно помнит!

Запись загрузилась, и я увидела, что на перилах моста через реку, балансируя, стоит парень.

– Это ты? – Я ошарашенно посмотрела на Бланжа. Его приятели заржали:

– Он, он. Смотри дальше. Он будет делать сальто назад.

– Да здесь высоты метров семь.

– Десять, – поправил Бланж, отводя взгляд.

– Но надо отдать ему должное, чувство равновесия у него и правда от Бога. Он пока ни разу не навернулся.

– Вот поэтому мне пить нельзя.

– Но сегодня можно, – приподнял палец Дэм.

– Спасибо, но я пас, – ответила я. – Устала с дороги.

И так слишком много впечатлений для одного дня. Еще и торчать где-то в клубе с чужими людьми, играя при этом любовь на публику… на это я не подписывалась.

– Но, Пружинка, – Дэм слишком фамильярно закинул руку мне на плечи, – ты не можешь пропустить такое шоу…

– Как-нибудь в другой раз…

Бланжу это явно не понравилось, но он промолчал. Кажется, все заметили. Повисла неуютная пауза. По-видимому, они ожидали увидеть в моем лице такую же знойную тусовщицу, а получили скучную зануду. Что ж, жаль. Но это не мои проблемы.

– Пока не стемнело, надо вещи выгрузить. – Каспер кивнул на припаркованную машину. – Идем. – Он толкнул локтем Дэмьена, отчего сигарета выпала у того изо рта.

– Эй, нельзя поаккуратнее?

– Заканчивай курить тут. Там бензина в гараже сотня галлонов.

Тот лишь слабо кивнул, криво ухмыльнувшись.

– Не местный? – поинтересовалась я, аккуратно сбрасывая его руку. Дэмьен наигранно надул губы. А потом покачал головой:

– Из Нью-Джерси.

– Тогда тебе явно не сказали, что курильщики в Калифорнии все равно что прокаженные.

Он скривился:

– Проще марихуану на улице отыскать, чем нормальные сигареты, клянусь.

– Так и есть.

– Дерьмовенько у вас тут.

– Зато за здоровый образ жизни, – улыбнулась я.

– О, точно, щас. – Дэм ухмыльнулся, задрал голову и, сложив ладони рупором, крикнул: – Эй, Лил, спускайся сюда, тут тебе экокомпания привалила.

Я прищурилась: девушка?

– Есть тут у нас уже одна сторонница питания всякой дрянью, – ухмыльнулся Дэмьен, перед тем как уйти таскать вещи, а потом я услышала звонкий девичий голос:

– Она приехала? Уже здесь?

Сверху раздался шум, а потом из одной из комнат на втором этаже выскочила девушка, даже, скорее, девчонка. Опираясь на перила обеими руками, она широко улыбнулась. На ее запястье зазвенели браслеты из разноцветных бусин, а сама рука выглядела настолько гладкой, белой, почти прозрачной и тонкой, что, казалось, ее можно переломить двумя пальцами. Ее платье было блестящим и экстремально коротким. Если бы не волосы цвета растопленного меда, то девчонка была бы похожа на сказочную эльфийку. И у меня возник лишь один вопрос: что такая, как она, забыла в пустыне, на отшибе жизни, в месте, полном парней?

– Она здесь с кем-то, как и я? – чуть отклонившись назад, поближе к Бланжу, прошептала я.

– Нет, она в женской лиге. Помогает мне с соцсетями и тренируется здесь.

– А что, девушки тоже этим занимаются?

– Это что за сексистские высказывания? – Бланж приподнял бровь.

– Да при чем тут это? – Я нахмурилась. – Просто она выглядит… Она вообще совершеннолетняя?

– Ей весной исполнилось восемнадцать. – Он скептически посмотрел на меня. – Еще вопросы?

– Никаких.

Спустившись по лестнице и широко улыбнувшись, девушка внезапно потянулась, чтобы меня обнять.

– Уверена, мы подружимся. – От нее пахло кокосом и ромашками. В ее ухе сверкнуло три маленьких гвоздика.

– Я тоже, – с облегчением выдохнула я. Знать, что ты не единственная девушка здесь – уже радость.

– Лилиан, – представилась она и протянула мне руку.

– Жаклин.

– Марс уже тут? – спросил вдруг у нее Бланж.

– Нет, еще не приехал.

«Марс? Тот самый Марсель, что нас сдал? А он что здесь делает?» – хотела переспросить я, но не стала рисковать, подумав, что этот вопрос лучше задать, когда мы останемся наедине.

– Кстати, ваш номер третий! – Лил протянула Бланжу ключи, наклонив голову и улыбаясь. – Я сегодня прибралась. За это будешь мне должен.

– Номер для новобрачных! Почти как люкс в «Цезарь-Палас», – громко присвистнул из-за угла дома Дэм. – Она даже лебедей из полотенец там скрутила и лепестки на полу расхерачила.

– Да ну, ты серьезно? – Бланж ухмыльнулся в ответ. – Лилиан, я тебя убью, – добавил он шепотом и, круто развернувшись, отправился наверх.

– Не обращай внимания. Просто он никогда не привозил сюда ни одну девушку, – поведала Лил. Наверняка меня должно было растрогать это признание, но, честно говоря, мне было совершенно плевать. – Рада, что ты здесь.

– Я тоже. – И понимая, что не в силах больше продолжать это фарс, я поспешила наверх следом за Бланжем.

«Номер как в „Цезарь-Палас“» оказался спальней десять на десять шагов, где, кроме комода, кресла, столика и кровати, ничего не было. Но лепестки имелись, как и лебеди, больше напоминающие кривых удавов. На потолке – огромный вентилятор, медленно поворачивающий свои лопасти. Единственное окно – оно же боковая стена – панорамное, за ним общая галерея. Но хоть жалюзи есть. Хотя какой от них прок? Судя по солнцу, часть отеля, в которой располагалась комната, бо́льшую часть суток находилась в тени.

Бланж пропустил меня в номер и закрыл дверь.

– Вот теперь можешь высказаться, – устало произнес он, словно наконец смирившись с тем, что случившееся – правда, и нам теперь придется как-то ее вывозить.

– Я злюсь на тебя до такой степени, что даже описать не могу, – ответила я.

– Хочешь это сейчас обсудить?

– Нет.

С первого этажа доносились смех и голоса. Там что-то бурно обсуждали на языке, который звучал как английский, но был при этом совершенно непонятен, потому что состоял сплошь из мототерминов. И вот это моя компания на ближайшие три месяца! Люди, с которыми я должна подружиться и которые, судя по всему, должны подружиться со мной. Но, в отличие от Бланжа, я их совсем не знала, не понимала их шуток и не разделяла жизненных ценностей. Если они у них вообще имелись.

– Ты предпочитаешь левую или правую сторону кровати?

Да, еще и это.

«Ты замужем, детка». Я посмотрела на свое кольцо. Вот только жить в одной комнате с человеком, надевшим его мне на палец, я совершенно не хотела. Тем более в этом номере, который так сильно напоминал аквариум.

– Раз уж мы теперь должны изображать пару не только на бумаге, то договоримся о точках отступления сразу, – произнесла я.

– Что еще за точки отступления? – переспросил Бланж.

– Границы, дальше которых заходить нельзя. – Я прочертила ребром ладони линию ровно посередине кровати. – И не только в спальне. А везде, где этого потребуют обстоятельства.

– Хорошо. – Он сложил руки на груди. – Я могу тебя обнимать?

Это вполне безопасно. Я кивнула.

– Сажать на колени?

Не восторг, но ладно.

– Целовать в шею, щеки, лоб?..

Нет, нет, нет. Но, наверное, придется.

– В губы?

– В губы нельзя!

– Почему нельзя в губы?! – воскликнул он. – Какой идиот нам поверит?

На мгновение я поймала его взгляд. Точно такой же, как тот, которым он глядел на меня за миг до своего гигантского обмана, заставившего меня залатать дыры в сердце, чтобы через секунду они возникли снова.

– Ты не смотрел «Красотку»? Губы – это слишком интимно. – Я даже не соврала. Потому что действительно так считала. То, что я позволила Бланжу обманом подобраться ко мне, не меняло моих убеждений. Скорее, подтверждало их. – А я не хочу, чтобы ты в меня влюбился.

– Ты издеваешься надо мной, что ли?

– Нет. Я абсолютно серьезна. Ричард Гир же влюбился. Вдруг и ты тоже. Влюбишься.

– Но они спали друг с другом! – возмутился Бланж.

– Мы тоже спим! Видишь? – Я указала рукой на две подушки на одной постели.

– Это не то же самое!

– Я буду целовать тебя в шлем.

– Прекрасно. – Он всплеснул руками, отдернул пыльные шторы и шагнул на галерею, глядя вдаль, как будто что-то там привлекло его внимание. Треск, с которым ломались его ожидания, казалось, был слышен даже отсюда. Это было заметно в жестах, в недовольном взгляде, но таков уж был его выбор. Никто не принуждал его. И если я уступила, приехав сюда, то и ему придется. А каким образом он будет выкручиваться – уже его проблемы.

Посидев еще с минуту, я вышла следом – просто чтобы сказать, что хочу разобрать вещи, но замерла, только сейчас увидев весь масштаб места, куда он меня привез. Все пространство вокруг было предназначено для дертбайк тренировок. Большие треки и маленькие. Закольцованные и в виде петель, с подъемами и спусками, узкие и широкие! Я даже примерно не могла сосчитать, на сколько километров они протянулись. Сбоку располагались тренировочные площадки, трамплины разной конфигурации и огромная поролоновая яма, рядом с которой стоял мини-кран.

– Так вот, значит, где ты обычно проводишь лето, – произнесла я. Лицо Бланжа, несмотря на злобу, вспыхнувшую минуту назад, теперь казалось таким просветленным, что почти сияло.

– Теперь понятно, почему это место так далеко от Лос-Анжелеса?

– Аренда? – предположила я, прикинув, что стоимость такого куска земли будет весьма ощутимой.

– Собственность, – ответил он. – К тому же нельзя располагать подобные объекты рядом с жилыми домами: звук от мотоциклов слышен достаточно далеко.

Что-то внизу привлекло его внимание, и он замолчал. Я невольно проследила за его взглядом. У подъездной дороги, где Бланж припарковал свой пикап, стоял парень. Его вьющиеся русые волосы доставали почти до линии подбородка. И смотрел он на нас так, словно только и ждал нашего приезда.

– Вы знакомы? – спросила я, на что Бланж лишь ухмыльнулся, ответив:

– К сожалению. И, обняв меня одной рукой, добавил: – Марсель Андраде. Наш основной противник и враг. Запомни его, потому что встречаться с ним тебе придется часто.

– Марсель? – всполошилась я. Лицо же Бланжа, как и всегда, оставалось раздражающе спокойным. – Тот самый, что сдал нас миграционке?

– Накатал заявление на следующий же день.

– Но почему?

Ладонь Бланжа тем временем переместилась на мое бедро.

– Ответ «потому что он козел» тебя устроит?

Я приподняла брови, прося продолжать, хоть и покосилась на его пальцы, зацепившиеся за шлевку моих джинсов. Бланж притянул меня поближе к себе. Я глянула на парня. Тот и правда смотрел на нас во все глаза. Я отвернулась, встав лицом к Бланжу. Пусть считает, что нас внезапно захлестнул романтический порыв.

– Его родители перебрались в Штаты из Южной Америки тридцать лет назад и, как рассказывал сам Марс, – тут он явно спародировал его голос, – «больше десяти лет тяжело и упорно трудились на благо страны, чтобы заслужить право хотя бы голосовать».

– А тут ты, наглый и бесцеремонный тип, так просто в нее ввалился.

– Во-первых, я живу здесь уже шесть лет. Во-вторых, я собираюсь выиграть мировой чемпионат для этой страны.

– Ну да, все твои интересы продиктованы лишь заботой о репутации Америки. И Марс, конечно же, этого бы сделать не смог.

– Это к делу не относится.

– Еще бы, – хмыкнула я. – Ладно, Бог с ним, а здесь-то он что делает?

И Бланж, глядя через мое плечо, медленно произнес:

– Он здесь, потому что вторая половина всего этого принадлежит ему.

Тут я едва не подавилась воздухом.

Одно дело знать, что где-то там есть враг, который так и желает увидеть, как мы проколемся, а совсем другое – жить с ним в одном доме. Отлепившись от Бланжа, я вернулась обратно в номер и принялась ходить из угла в угол, но далеко не ушла, наткнувшись бедром на угол комода.

– Ай! – Я вскрикнула и зашипела. – Откуда он только взялся?

– Стоял там с того самого момента, как мы вошли в комнату, – отозвался Бланж.

– Почему ты мне сразу не сказал?

– Про что? Про комод?

– Про Марса!

– А это что-то меняет?

– Господи! Конечно, меняет! – воскликнула я, зажмурившись и сжав кулаки. – Ты и без того нас обоих подставил, а теперь нам даже здесь покоя не будет. Только не говори, что он еще и живет через стенку от нас!

– Формально – да. – Бланж постучал по стене позади изголовья кровати. – Северная сторона здания, та что находится в тени – по договору наша. Южная – его и его школы. По нечетным дням тренировочные площадки наши, по четным – их.

– Ты обязан был об этом сообщить!

– Это непредвиденные обстоятельства!

Он рывком стащил футболку и бросил ее на кровать.

– Эй, эй, – окликнула я. – Ну-ка остановись! Что это ты делать собрался?

Он гневно выдохнул:

– Переодеваться, Эванс.

– Нет, нет, нет! – замахала я руками. – Никаких переодеваний в комнате!

– Это наша ОБЩАЯ комната, – сквозь зубы процедил он. – Так что придется тебе потерпеть, а лучше привыкнуть.

«Ловушка!» – вспыхнуло в голове. Он просто загнал меня в нее, потому что слишком уж много вокруг совпадений! И даже донос Марса не стал для него сюрпризом! Вдруг Бланж изначально рассчитывал запереть меня здесь?

– И давай тоже переодевайся уже, – бросил он. – Только нас все ждут.

– Я же сказала, что никуда не поеду, – ощетинилась я.

– Жак…

– И не зови меня так, понял?

– А как мне тебя звать? – скрипя зубами, возмутился он. – Занозой в заднице? Истеричкой?

Я пропустила эту колкость мимо ушей.

– И вообще, я спать буду. Я устала. Так своим друзьям и передай. – Чтобы занять руки, я принялась было выгребать вещи из собственной сумки, но тут же застонала, обнаружив, что не взяла бо́льшую часть необходимого, в том числе пижаму. Я ведь не рассчитывала, что сегодня же придется уехать из города!

– Ну конечно же, – выдохнула я, толкнув сумку.

– Дать что-нибудь? – как будто прочитав мои мысли, спросил Бланж. Потом потянулся к одной из неразобранных сумок на полу и, достав оттуда сложенную аккуратным прямоугольником футболку, попытался вручить ее мне. – У меня много.

Но я не взяла.

– Обойдусь.

– Это рекламная. Мне их бесплатно предоставляют. К тому же будет выигрышно смотреться, если ты начнешь носить мои вещи. Для нашего положения, я имею в виду.

– Нет уж, спасибо.

– Ну, тогда можешь спать голой. – Он разозлился и бросил футболку на кровать.

– Прекрасно, – столь же злобно пробормотала я и, хлопнув дверью, вышла наружу. Достала телефон и написала Кэсс: «Кажется, я поторопилась с этой поездкой. Я возвращаюсь назад. Бланж – полный придурок!» Оперлась на перила, вдыхая теплый вечерний воздух Аризоны, и закрыла глаза. В душе царил полный хаос. Как будто прежнюю мою жизнь разобрали по частям, а теперь сложили, но не контур к контуру. Я досчитала до десяти и, пока подруга не успела прочитать сообщение, стерла. С противоположной стороны дома донеслись смех и громкие голоса. Значит, команда Марса тоже в сборе, и завтра мне придется столкнуться еще и с ними.

Телефон завибрировал.

Cassandra18: Ты писала что-то?

Cassandra18: Все нормально?

– Все в порядке, – тихо произнесла я, набирая те же слова подруге. – Просто соскучилась.

В ответ она прислала сердечко-смайлик.

Cassandra18: Как там Бланж? Романтика? Свидания под луной? Секс на мотоцикле?

«Сходит по мне с ума», – ответила я, желая добавить: «И меня сводит заодно», но не стала. В глазах защипало. И я поняла: если сейчас не прекратить этот поток жалости к себе, точно расплачусь.

Cassandra18: А подробности? *ухмыляющийся смайлик*

Jacqueline: Не дождешься.

Cassandra18: Скинь хотя бы его горячую фотку, вредина.

Jacqueline: Обязательно, а сейчас мне нужно бежать. К нему. Наберу тебе на днях. Чезу привет.

Cassandra18: Предохраняйтесь!

Господи. Какая гадость. Да никогда в жизни.

Jacqueline: И я тебя тоже люблю.

Погасив экран, я закрыла глаза и прислонилась к стене. Постояла так какое-то время. Темнота и правда опускалась на это место стремительно, словно театральный занавес: миг – и вокруг хоть глаз выколи. И только звезды делали эту картину не такой пугающей, потому что здесь, вдали от крупных городов, они сияли так ярко, что можно было прочертить паутину любого созвездия, собрав из них настоящий узор. Я медленно поплелась обратно, надеясь на то, что Бланж уже ушел, завернула прямиком в ванную и… взвизгнула, закрыв руками лицо, когда наткнулась на него у поднятой крышки унитаза. Бланж по-прежнему был без майки, в одних лишь низко сидящих на бедрах джинсах. Хорошо хоть стоял ко мне спиной.

– Эй, – следом выругался он, спешно застегивая ширинку, – стучать не учили?

– А дверь закрывать? – простонала я, запрокидывая голову и зажмуриваясь. «Добро пожаловать по ту сторону семейной жизни, которую не показывают по „Нетфликс“ и „Романтик-ТВ“, Жаклин Беланже. Зато теперь ты знаешь, что у него ямочка на пояснице. Может, эта информация спасет тебя в случае суда».

Схватив из стакана свою зубную щетку, я выдавила на нее полоску мятной пасты. Бланж встал рядом, глядя на меня в зеркало, и тоже взял тюбик. Ему-то зачем? Целоваться с кем-нибудь в клубе назло мне, раз здесь не позволяют?

Он потянулся к своей щетке, рукой отодвигая меня в сторону, но я отпихнула его в ответ. Бланж насупился, но промолчал. Тоже выдавил пасту и принялся чистить зубы так усердно, что я даже начала переживать, как бы они от такого трения не повываливались.

Несмотря на то что мы оба были совсем не крупного телосложения, вдвоем в этой крошечной ванной помещались с трудом. Я сплюнула, встав прямо перед раковиной и не намереваясь никуда сдвигаться, пока не закончу. Бланж теперь оказался позади. И пусть только попробует снова меня подвинуть. Я взглянула в зеркало: дыша мне прямо в затылок, он молча продолжал чистить зубы. Ополоснув щетку, опустила ее в стакан, наклонилась, чтобы зачерпнуть воды и прополоскать рот, и только в этот момент поняла, какую стратегическую ошибку совершила. Потому что моя задница уперлась прямиком в его промежность.

Осторожно приподняв голову, я поймала его взгляд в зеркальном отражении и сглотнула. Он так и замер с торчащей изо рта щеткой.

– Эванс? – произнес он ошарашенно, изо всех сил стараясь удержать уголки губ, ползущие вверх, в исходном положении.

Я медленно, чтобы не коснуться его снова, выпрямилась и развернулась к нему лицом. Мы замерли друг напротив друга.

– Проблемы? – сказала я, но вышло не особо убедительно.

– Никаких.

Молча обогнув меня, он наклонился над раковиной, прополоскал рот и, вытерев его полотенцем, выпрямился. Улыбнулся едва заметно и проговорил:

– Спокойной ночи, Жаклин, – а потом вышел из ванной. Хлопнула дверь, а я крепко зажмурилась и стиснула кулаки, чувствуя себя полной идиоткой. Есть ли хоть один шанс организовать нам разные спальни?

Вернувшись в комнату, я присела на край кровати, застеленной красным покрывалом из дешевой синтетики. Провела по нему пару раз ладонью, чувствуя, как электризуется поверхность.

«Вот здесь пройдет твое лето».

– А девчонка твоя где? – раздался снизу мужской голос.

– У нее голова болит, – ответил Бланж.

– Не рановато ли у нее начала голова болеть? – рассмеялся кто-то, подначивая его, и я прикрыла глаза. Захотелось поплакать. Но какой в этом толк?

Посидев так пару минут, слушая, как они уезжают, я все-таки взяла футболку Бланжа и переоделась. Подол заканчивался чуть ниже бедер, где на ноге уже начал розоветь будущий синяк. Наверняка здесь есть какая-то мазь от ушибов и ссадин, подумала я, но искать не стала. По привычке заплела косичку, как когда-то научила бабушка. Мои волосы, от природы кучерявые и непослушные, требовали огромных усилий в укладке, поэтому на ночь я всегда их собирала. Закончив, выключила свет, достала из ящика запасную простыню и расстелила ее вместо покрывала, потому что одеяло здесь было только одно. К тому же зачем оно мне? Такая жара, что не вдохнуть. А потом долго смотрела, как на потолке медленно вращаются лопасти вентилятора. И гадала: сколько прыгающих мотоциклистов нужно пересчитать, чтобы уснуть в этой стрекочущей пустыне?