Глава 15. Никита

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Да уж, Тоха, подложил ты мне свинью, ничего не скажешь. Ника уже была у меня на крючке — и тут такой облом. Невезение года, мать вашу! Чтоб я тебе, скотина, еще раз доверил грузить видео? Да ни в жизнь!

Я помню, помню, как мы воевали по поводу этого анонса. Монтировал Валера, а Тоха раскритиковал. Сказал: скучно, без изюминки. Посоветовал вставить нарезку из чужих влогов. Я тогда велел ему отстать от пацана. Меня все устроило. Да и, откровенно говоря, не хотелось у себя пиарить какой-нибудь треш. Если бы не Ника, я бы и не узнал, что Тоха забил на мои слова и внес во влог изменения.

Интересно, кстати, он только над одним видео так «поколдовал», или есть еще сюрпризы?

Я вздыхаю. Мне хочется немедленно выписать брату люлей, но разум подсказывает, что сейчас надо заниматься не этим. Сейчас надо уладить все с Никой. Кажется, она готова меня убить, и это плохо. Это трындец как плохо.

Я еще раз окидываю ее взглядом. Щеки бледные, глаза такие, будто вот-вот расплачется. Мне хочется притянуть ее к себе, чтобы утешить, но страх перед тяжкими телесными повреждениями, которые она явно не прочь мне нанести, конечно, останавливает.

— Подожди, Ника, — говорю я вкрадчиво. — Не горячись. Улететь всегда успеешь.

— Я не горячусь, — возражает она дрожащим голосом. — Я совершенно спокойна. От такого человека, как ты, можно ожидать любой подставы. Именно поэтому я сваливаю. Это взвешенное решение.

— Нет, это эмоции. И ты делаешь плохо, в первую очередь, самой себе. Ведь наше сотрудничество выгодно обоим.

Она раздраженно фыркает, а потом задирает подбородок и медленно, с наслаждением, испепеляет меня взглядом.

«Останься!» — мысленно умоляю я в ответ. В какой-то момент даже подумываю встать перед ней на колени, но быстро отбрасываю дурацкую идею. Все равно с Никой этот цирк не сработает. Она слишком умна, чтобы проникаться дешевыми штучками, слишком прагматична. Буду давить на амбиции!

— Влоги со мной могут принести тебе тысячи подписчиков, — говорю я деловым тоном. — Подумай хорошенько, прежде чем от них отказываться.

— Да иди ты к черту, Петров! Обойдусь уж как-нибудь без твоих полоумных фанаток на канале.

Она раздраженно выдыхает и пытается пройти мимо меня к двери. И в этот момент в голове у меня словно что-то щелкает. Я на автомате перехватываю Нику, прижимаю к себе. Нельзя, нельзя ее отпускать! У меня дыхание перехватывает при мысли о том, что она может немедленно исчезнуть из моей жизни. Исчезнуть так легко и навсегда.

Ника смотрит на меня с ненавистью:

— Отпусти.

Ее взгляд почти ранит. Почти оставляет на моем лице ожоги. Но я не могу отпустить. Рад бы, но не могу. Я во власти какого-то дикого наваждения. Мне хочется прижать Нику к себе еще крепче, ощутить ее всем телом. Я словно балансирую на краю самоконтроля.

— Отпусти, — повторяет она, и в глазах ее на мгновение появляется испуг.

Он-то и приводит меня в чувства. Я прикладываю колоссальные усилия, но разжимаю объятья:

— Извини.

Ника чуть нервно хмыкает и тут же идет к выходу.

Каждый ее шаг отзывается под ложечкой мучительной болью. Бац — и самоконтроль опять мне отказывает. Я обгоняю Нику и быстро загораживаю собой дверь.

Злючка застывает передо мной в растерянности.

— Подожди, — твердо прошу я. — Мне все-таки кажется, тебе стоит придумать для меня другое наказание. Просто уехать — это глупо. Твои интересы ни в коем случае не должны страдать из-за моих косяков.

Я стараюсь говорить спокойно. Стараюсь делать вид, что мне не так уж важно ее присутствие. Вот только спина покрывается испариной. В висках стучит.

И вот какого фига меня сейчас так плющит? Раньше я и близко ничего похожего не чувствовал. Я даже Маринку отпустил легко, а тут внутри все просто горит.

— Первое, пришедшее в голову решение, редко оказывается правильным, — холодно напоминаю я и сверлю Нику взглядом.

Она украдкой вздыхает и все-таки задумывается над моими словами.

— Тебе ни к чему покидать лайнер, — поспешно добавляю я. — Ты заслужила это путешествие, и незачем от него отказываться. Давай изменим формат нашего сотрудничества: останемся для подписчиков просто знакомыми. Обещаю больше не досаждать. Так будет честно.

Наверное, блефую я все-таки на десять баллов: на Никином лице отражаются проблески сомнения. Я делаю глубокий вдох и меланхолично продолжаю:

— Ник, ну правда, позволь мне хоть немного загладить вину. Я не специально по тебе проехался полгода назад, клянусь! Я, как и ты, ненавижу троллинг. Просто не проконтролировал вовремя своих ассистентов, не совсем верно сформулировал им некоторые указания. Больше такого не повторится, обещаю. Оставайся на корабле, снимай в свое удовольствие. Будем как две параллельные прямые, которые никогда не пересекаются.

— То есть никаких больше поцелуев, да? Никаких объятий? — на всякий случай уточняет она.

— Именно. Больше никакой романтики.

Ее губы трогает злая улыбка.

— Мне это подходит.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Когда Ника уходит к себе, я чувствую облегчение. Не потому, что она ушла, конечно. А потому что пообещала не покидать лайнер.

Я все-таки удаляю злосчастный влог с троллингом, а потом сразу отправляюсь «воспитывать» брата.

— Антон, с сегодняшнего дня весь контент, который собираешься постить, сначала неси мне, — требую я, ввалившись в каюту парней без стука.

Тоха недовольно хмурится:

— Что это за новые правила? Тебя что-то не устраивает в моей работе?

— Да, мне не нравится твой стиль. Переписку с подписчиками я, кстати, тоже беру на себя. Больше, пожалуйста, ничего от моего имени не комментируй.

Валера мигом развешивает уши, хоть и старается не подавать виду. Как же его присутствие все усложняет!

— А можно узнать, отчего я впал в немилость? — ворчливым тоном спрашивает Тоха.

Я изо всех сил стараюсь сохранять спокойствие:

— У нас просто слишком разные взгляды на продвижение. А еще ты склонен к самодеятельности.

— Я же хочу как лучше.

— Верно! А должен просто выполнять мои указания.

Тоха смотрит на меня глазами оскорбленного в лучших чувствах дворянина. Эх, дать бы ему сейчас по башке, да перед теткой неудобно. Она в детстве часто со мной возилась, когда родителям было некогда.

— Больше никакой самодеятельности, — предупреждаю я с угрозой. — Серьезно!

Я уже подхожу к двери, когда Антон с раздражением грохает стулом:

— А может, хватит уже строить из себя большого начальника? Если тебе нужен тупой исполнитель, найми себе кого-нибудь другого. А я не из тех, кто будет бегать советоваться по каждому чиху.

— Отлично! — киваю я, обернувшись. — Когда расстаемся? Прямо сейчас или после окончания круиза?

Он чуть бледнеет, на его губах появляется злая усмешка.

— Что, брата готов слить, лишь бы девке своей понравиться?

— Ты о чем?

— О том! Противно смотреть, как ты лужицей готов растечься ради банального перепиха. Но воля твоя. Сразу как вернемся в Москву, ищи себе другого мальчика на побегушках.

— По рукам, — цежу я и тут же выхожу в коридор.

Вдох-выдох, еще один вдох… Ярость, разлившаяся по каждой моей вене, медленно слабеет. Интересно, этот дурак когда-нибудь поймет, что не прав, что цель не всегда оправдывает средства?

Я вроде верю, что поймет, а к лифтам все равно иду с тяжелым сердцем.

Следующие полчаса проходят как в тумане. Я шатаюсь по лайнеру как неприкаянный. Мне то и дело вспоминается расстроенное Никино лицо, и от этого жутко не по себе. Я, черт возьми, не хочу, чтобы она так переживала! Не хочу, чтобы считала меня козлом.

Ноги сами приносят меня в ювелирный магазин. Минут пятнадцать я совершенно бестолково мнусь у сверкающей витрины, а потом наугад покупаю какой-то кулон на цепочке. Красивый. И, кажется, должен подойти к Никиным глазам, но кто его знает… Я, к сожалению, ничего не понимаю во всех этих побрякушках.

Оплатив покупку, я заказываю для Ники курьерскую доставку.

— Может, добавите записку? — слащаво улыбается продавец.

— Давайте.

Он подает мне украшенную серебристыми завитушками картонку, и я царапаю на ней первое, что приходит в голову: «Прости, что обидел».

После отправки подарка мне сразу становится неспокойно. Я лазаю по лайнеру, снимаю всякую фигню и то и дело озираюсь, как параноик. Мне все время кажется, что Ника вот-вот выскочит откуда-нибудь, как чертик из табакерки, и швырнет новенький кулон мне в лицо. Она ведь может, еще как может!

Впрочем, опасения напрасны: с Никой мы не встречаемся ни во время моих съемок, ни во время ужина.

К восьми я отправляюсь на очередное шоу. Когда занимаю место в зале, в груди странно екает. Мне кажется, что Ника где-то совсем рядом, и я снова таращусь по сторонам, пугая соседок по ряду. Правда, теперь мною руководят другие чувства. Мне просто хочется увидеть Нику. Хотя бы издалека.

Почти все шоу я пытаюсь отогнать от себя мысли о ней, но получается плохо. Никогда бы не подумал, что можно так зациклиться на девчонке, с которой даже не спал. Хотя, может, дело в шоу: оно ужасно скучное.

Что бы там ни было, когда я наконец возвращаюсь в каюту, меня просто раздирает от желания увидеть Нику. Надеясь отвлечься, я изучаю ее Инсту. Наверное, час листаю снимки, читаю комментарии под ними. Понимаю, что со стороны это выглядит странно, а остановиться не могу. Ника такая красивая на своих фото! И беззащитная. Господи, какая же она еще маленькая и беззащитная!

***

Утром наш лайнер швартуется в Валетте. Я пересекаюсь с пацанами за завтраком, чтобы обсудить планы на день. Тоха до сих пор злой как черт, демонстративно старается не встречаться со мной взглядом. Ну прям истеричка, блин! Неужели он и правда думает, что его душевное состояние меня заботит? Да мне чхать на него. Единственное, что меня сейчас занимает, — это желание, чтобы Ника меня простила.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Купим несколько автобусных экскурсий, — говорю я, когда наши тарелки наполовину пустеют. — Я уже выбрал несколько маршрутов, посмотрел цены. На Мальте множество достопримечательностей, и хотелось бы за сегодня увидеть как можно больше.

— А не проще ли взять такси? — в глазах Тохи поднимается очередная волна раздражения. — Или машину напрокат?

— Нет, — отрезаю я.

Но, на самом деле, он прав. На такси удобней. Вот только Ника обмолвилась вчера, что будет кататься по Мальте на автобусах, так что выбор очевиден. Автобусы — это хоть какой-то шанс на то, что мы где-нибудь столкнемся.

— Знаешь, а у меня, кажется, кишки крутит, — с вызовом заявляет Тоха. — Можно, я не поеду?

Он довольно бодро уплетает рагу из кролика, да и вообще больным не выглядит, но мне не хочется конфликтовать.

— Хорошо, — равнодушно киваю я. — Карауль толчок, мы справимся вдвоем.

До конца завтрака я упорно сканирую взглядом всех присутствующих и почти отчаиваюсь увидеть Нику. А вдруг она меня вообще обманула и все же уехала домой? Эта мысль жжет, как крапива. Мне хочется немедленно подняться в каюту девчонок, чтобы развеять свои подозрения. Но нельзя. Некрасиво.

Я убираю посуду и понуро выхожу из буфета, и тут мне наконец улыбается удача. Идя к лифтам, я замечаю Нику у одного из магазинчиков. Она что-то чирикает в камеру и эмоционально размахивает руками. Мои ноги тут же прирастают к полу.

Наверное, издалека я похож на деревенского дурачка — стою пеньком в неудобной позе и лупаю глазами. Но я просто не могу оторвать взгляда от злючки. То, как она двигается, как улыбается, — все завораживает. В какой-то момент мне даже кажется, что я мог бы простоять вот так, украдкой пялясь на нее, весь день. Бред?

Ника меня, к счастью, не замечает. Закончив снимать, она растворяется в толпе, а я еще некоторое время пытаюсь прийти в себя. По голове будто мешком стукнули. И самое мерзкое, что к губам прилипла идиотская улыбочка, с которой ничего не получается поделать.

Впрочем, вот эта случайна встреча с Никой оказывается лучшим моментом дня. Мальта меня разочаровывает. Вокруг, конечно, красиво: желтые дома с синими балконами, много старинных зданий, море. Вот только меня ничего не цепляет. Наверное, я уже пресытился всяческими красотами, мой взгляд замылен.

Я чувствую себя так, будто простыл: все вокруг навевает апатию и скуку. Снимаю через силу и с подозрением кошусь на Валеру, который чуть ли не повизгивает от восторга. Он, кстати, не один такой. Другие туристы тоже выглядят довольными, и лишь я шатаюсь по Мальте с постной рожей.

М-да! Мне точно нужен отпуск. Безмолвные коридоры Мдины, узкие улочки Валетты, рыбацкая деревня — сегодня для меня это только пункты, в которых следует отметиться. Драйва — ни капли. А еще под конец третьей экскурсии у меня начинается что-то вроде легких галлюцинаций. Мне то и дело мерещится злючка, но, стоит присмотреться, понимаю, что зацепился взглядом за случайную девушку, которая лишь капельку похожа на Нику.

На лайнер я возвращаюсь без сил и сразу, как только переступаю порог каюты, лезу в интернет, чтобы взглянуть на Нику. У нее на канале новое видео — из Крыма. Я пересматриваю его раза два, а потом начинаю серьезно опасаться за свое психическое здоровье: мне хочется снова нажать на «плэй».

Через силу откладываю телефон. Что, черт возьми, со мной происходит?

***

Чтобы отвлечься от своей мании, отправляюсь к парням. Мне открывает Валера.

— Где Тоха? — больше из вежливости, чем из любопытства, спрашиваю я.

Валера пожимает плечами.

— А ты что делаешь?

— Уже монтирую новый выпуск, — он с гордостью показывает на монитор своего ноутбука.

— Давай помогу.

Я присаживаюсь на диван и на втором ноутбуке просматриваю отснятые записи, помечаю на листочке наиболее удачные моменты. Некоторое время удается не думать о Нике, но потом на меня снова накатывает. Я переключаюсь на мониторинг соцсетей.

В каюту заваливается Тоха. Глаза у него косые, но вид вполне смирный.

— Помочь? — спрашивает он, не слишком уверенно опираясь о дверь в туалет.

— Не надо.

Он приосанивается:

— Тогда, если вы не возражаете, гражданин начальник, я спать.

Я киваю, и Тоха тут же заваливается на кровать. Пару минут он как-то многозначительно вздыхает, а потом отрубается. Каюту тут же накрывает просто громоподобным храпом.

Валера многозначительно хмыкает. Вид у него такой, будто ничего другого он от своего «боевого товарища» и не ожидал.

— И часто он так? — спрашиваю я, кивая на Тоху.

— В последнее время регулярно.

Я пытаюсь сосредоточиться на сообщениях в ВК, но под храп это делать решительно невозможно. Сердито выдохнув, захлопываю ноут:

— Ладно, Валер, продолжим завтра.

— Хорошо, — он смотрит на меня со смущенным почтением.

Мне вдруг становится перед ним неловко. Ну, за Тоху.

— Слушай, — говорю я, поглядывая на него с наигранным энтузиазмом. — А может, пойдем пошатаемся среди народа? Выпьем чего-нибудь.

У Валеры даже рот открывается от удивления. Впрочем, он довольно быстро подбирает челюсть и кивает.

— Только ты это… — я с неприязнью кошусь на его растянутую футболку, — надень те тряпки, что купил перед отъездом.

— За… зачем? — Валера вжимает голову в плечи.

— Дам тебе пару уроков пикапа.

— А?

— Бэ! — мне на мгновение хочется отвесить ему подзатыльник. — Девок будем клеить, говорю!

— Может, не надо?

— Надо, Валера, надо.

***

Мы с Валерой минут сорок бродим по лайнеру, а он все никак не может выбрать себе девчонку для подката. Наверное, он просто боится отказа, потому и кочевряжится, разыгрывает избирательность. В его глазах то и дело мелькает надежда на то, что я от него отстану. Наивный пацан! Как будто не в курсе, что я человек настойчивый. Я решил обучить его фишкам съема — я его обучу. Мне надо хоть немного отвлечься от мыслей о Нике, и воспитание подрастающего поколения — отличная для того возможность.

Незаметно для себя мы добираемся до кафешки у бассейнов на верхней палубе. Там довольно приятная атмосфера: играет музыка, особо отважные танцуют, робкие — нажираются вдрызг.

Хм, а может, мне и самому кого-нибудь подцепить? Большая и светлая дружба организмами с какой-нибудь шведкой просто обязана принести пользу моей расстроенной психике. Я встречаюсь взглядом со смуглой шатенкой у барной стойки. Девушка заинтересованно улыбается. И вот вроде надо обрадоваться, а меня вдруг накрывает раздражение. Я бешусь, потому что сравниваю эту милую крошку со злючкой и не нахожу ничего похожего.

Мой организм, короче, не проведешь. Он требует именно Нику и, похоже, решил бойкотировать остальных представительниц прекрасного пола. Весьма мерзко с его стороны.

Валера торопливо плюхает свой ленивый зад за свободный стол. Я хмурюсь:

— Эй, мы пришли знакомиться или штаны просиживать?

Он торопливо отводит взгляд:

— Что-то я подустал за день, еще жара эта…

Так! Кажется, этому парню нужен допинг. Как не крути, у всех разная «спортивная» форма, и некоторым нужны «стимуляторы». Я подсаживаюсь к Валере и заказываю нам обоим мартини. Минут через пятнадцать мы оба «принимаем на грудь», и я деловито киваю Пупсу на длинноногую красотку за соседним столиком.

— А вот эта рыженькая тебе не нравится?

— Рыженькая? — Валера испуганно оглядывает девушку, чирикающую с подругами с коктейлем в руках. — Не-а. Слишком высокомерная.

— А, по-моему, наоборот, у нее крайне доброе лицо.

— Нет, не доброе, — ощетинивается он. — И мне вообще не нравятся девушки, которые налегают на алкоголь.

— Она не налегает, она только пригубила, — смеюсь я. — И хватит воротить ото всех нос. Я тебя все равно заставлю к кому-нибудь подойти сегодня, так что решай: либо ты выбираешь девушку для подката сам, либо ее тебе выберу я.

— Я сам. — Валера нервно сглатывает и затравленно озирается по сторонам. Мне его даже немного жалко становится. Я подаюсь к нему и похлопываю его по плечу:

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Эй, парень, не надо так нервничать. Подходить к девчонкам страшно только первые пару раз, потом — входишь во вкус.

— Угу, — кивает Валера и продолжает скользить взглядом по залу.

Внезапно он чуть вздрагивает, в его глазах появляется странное выражение. Можно даже сказать, придурковатое. Губы Валеры пытаются растянуться в несвоевременной улыбке. Валеру это явно не радует — он делает над собой усилие, и эти самые губы поджимает куриной жопкой.

Я оборачиваюсь, чтобы понять, кто же вызвал у Пупса столь противоречивые эмоции. Мой взгляд упирается в Женю. Она сидит за столиком метров в десяти от нас и что-то увлеченно рисует в блокноте.

— Валер, она еще маленькая, — говорю я с интонацией мудрого старого хрыча, а сам против воли шарю взглядом рядом с Женей, надеясь увидеть Нику.

— Да я понимаю, — виновато бубнит Пупс. — Я это… Просто…

Под ложечкой у меня резко, но очень приятно холодеет: я нахожу взглядом Нику. Она движется от барной стойки к Жене с двумя стаканами в руках. Черт! Кажется, у меня делается такой же придурковатый вид, что и у Валеры. Но я ничего не могу с собой поделать. У меня такое чувство, будто мне вкололи гормон счастья, и он резко заструился по венам.

Ника подсаживается к Жене и что-то болтает ей с лучезарной улыбкой. Злючку явно что-то сейчас развеселило, и ей не терпится поделиться эмоциями. Вот уж не думал, что она тут в таком приподнятом настроении порхает по лайнеру. Мне-то представлялось, что она киснет в каюте и плачет в подушку. Но, похоже, только я тут места себе не нахожу, а Ника уже «зализала раны» и вовсю наслаждается жизнью.

Смотреть на ее счастливое лицо становится невыносимо. На нем будто написано: «Гляди, Петров, как мне хорошо без тебя. Как я счастлива, что ты наконец отвалил».

— Блин, что-то мне тут не нравится, — сердито бурчу я, опустошая бокал до дна. — Может, куда-нибудь в другое место пойдем?

— Давай, — с несчастным видом кивает Валера.

Собираясь подняться из-за стола, я бросаю последний взгляд на злючку. Она красивым жестом поправляет волосы, а потом улыбка вдруг сползает с ее лица. К их с Женькой столику подваливают те самые качки, с которыми Ника недавно развивала коммуникабельность в буфете.

— Подожди, — я за плечо придерживаю уже пытающегося вскочить со стула Валеру.

Один из качков, похожий на побритую обезьяну, нависает над злючкой и говорит ей что-то с хамским видом. Второй — лысый — становится рядом с Женей и гладит ее по голове. Ника смотрит встревожено то на одного борова, то на другого. Потом подскакивает на ноги и пытается закрыть грудью сестру. Качки ржут, а меня по самую крышечку затапливает адреналином. Какого хрена этим уродам надо?

— Сиди здесь, — бросаю я Валере и тут же лечу к столику девчонок.

— Ребят, у вас опять какие-то проблемы?

Качки оборачиваются и смотрят на меня с плохо скрываемой ненавистью.

— Опять ты? — говорит лысый с досадой.

— Ага, — невольно ухмыляюсь я. — Оставьте девчонок в покое.

Тот, что похож на обезьяну, некоторое время сверлит меня взглядом, а потом вкрадчиво просит:

— Слышь, свали, пока цел.

— Лучше вы свалите.

Я разминаю костяшки пальцев и неторопливо наступаю на него. И в этот самый момент в скулу мне прилетает кулак лысого. Несколько неожиданно, скажем. Я почему-то не успеваю сгруппироваться и довольно беспонтово заваливаюсь тушкой на пол. Конечно, сразу пытаюсь подняться, но получаю в пятак уже от мужика-обезьяны.

М-да, так бездарно я еще драки не проваливал. Даже когда в третьем классе «бился» за школой с пацанами из параллельного класса, и то соображал быстрей.

Обезьяна пытается зарядить мне еще, но я, к счастью, успеваю откатиться чуть в сторону. Ника и Женька верещат на весь зал. Рядом с ними вдруг нарисовывается Валера и решительно бьет обезьяноподобного Женькиным блокнотом. Мужик-обезьяна чуть вздрагивает и смотрит на Пупса с неподдельным изумлением:

— А тебе-то чего, мальчик?

— Свинота! — выдыхает Валера и еще несколько раз хлещет его блокнотом по морде. Шлеп-шлеп… Выглядит весьма странно.

Обезьяноподобный с трудом выходит из ступора:

— Да я тебя сейчас по стенке размажу…

Я наконец мобилизуюсь и подскакиваю на ноги, отодвигаю Пупса в сторону, чтобы еще и ему не прилетело. И тут нам улыбается удача — к качкам подлетают охранники. Они быстро скручивают этих двоих и тут же куда-то волокут. А после ко мне подходит сразу несколько стюардов, просят пройти с ними, но я отнекиваюсь. Заверяю, что у меня все в порядке. Они отстают, а Ника вдруг ахает:

— У тебя кровь! — Она достает из сумки какую-то салфетку и пытается осторожно промокнуть мою скулу.

Ее прикосновение почти обжигает, почти лишает меня способности дышать, и мне это чертовски не нравится. Я жестко и решительно отодвигаю ее руку в сторону:

— Забей.

— Ссадины нужно обработать, — смущенно бормочет она. — У тебя есть перекись?

Я нарочно игнорирую ее вопрос, поворачиваюсь к Валере:

— Пойдем?

Он молча кивает. Через несколько секунд мы уже покидаем палубу и чапаем по лестнице куда-то вниз.

— Я тебя завтра с кем-нибудь познакомлю, ладно? — говорю я виновато. Мой педагогический настрой стремительно испаряется. На душе почему-то скребут кошки.

Пупс чуть обгоняет меня на ступенях, заискивающе заглядывает мне в лицо:

— Никит, ты только не обижайся, но мне что-то не хочется ни с кем знакомиться.

Я ухмыляюсь:

— Это ты еще просто во вкус не вошел.

***

Оказавшись в своей каюте, некоторое время стою, прижавшись затылком к входной двери. Вспоминаю злючку и чувствую странное опустошение. Она мне нравится. Очень нравится. Но «окучивать» ее, как прежде, совершенно нет желания. С ней мне хочется честности, хочется чего-то искреннего, настоящего. Того, что теперь мне, в принципе, не светит, а, значит, надо просто забить. Забить на Нику, забить на это странное чувство в груди, преследующее меня целый день.

Я кое-как отлепляюсь от двери и иду умываться. Лицо выглядит не очень: под носом запеклась кровь, скула рассечена и припухла, отдает синевой. И как мне завтра снимать?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Хотя нет, пофиг. Может, подписчикам это даже понравится — посмотреть на мою расквашенную рожу.

Чертыхаясь, я смываю кровь, а потом довольно грубо промакиваю лицо полотенцем. Прикасаться к скуле неприятно, но боль словно помогает собраться. Мною овладевает ледяное, апатичное спокойствие. Я выхожу из ванной и расстилаю постель. Лучшее, что можно сделать сейчас, — это лечь спать. Завтра новый день и новые мысли. Завтра — работа, которая всегда помогает мне забыть о проблемах.

В дверь стучат. Я замираю с подушкой в руках и некоторое время прикидываю, стоит ли вообще подавать признаки жизни. Видеть кого-то не хочется. Не хочется с кем-либо разговаривать. Я делаю медленный вдох, а потом неожиданно чувствую прилив адреналина.

А что если это качки из бара? Наверное, «отстегнули» охране и продолжают шарахаться по лайнеру в поисках приключений. И это хорошо! Меня, как никогда, распирает от желания кому-нибудь врезать.

Отбросив подушку, я решительно иду к двери и распахиваю ее одним махом.

На пороге обнаруживается смущенная Ника с пакетом ватных дисков и какой-то бутылочкой в руках.

— Привет, — говорит она, стараясь не встречаться со мной взглядом. — Можно?

Я пропускаю ее в каюту и захлопываю дверь. Ника взволнованно облизывает губы. Несколько секунд она мнется, оглядываясь по сторонам, а потом все же набирается смелости и смотрит мне в лицо:

— Я тебе все-таки принесла перекись, чтобы ты…

Не даю ей закончить. Поддавшись порыву, прижимаю Нику к двери и скольжу ладонями по ее телу. Господи, это то, о чем я мечтал весь этот гребаный день! То, без чего меня просто «ломает».

Ника не сопротивляется, смотрит на меня без страха, без капли удивления. Ей словно интересно, как далеко я могу зайти, как далеко она сама способна шагнуть. И от этого мне окончательно сносит крышу.

Я сминаю Никины губы поцелуем, как поехавший маньяк вдавливаю ее тело в свое. Я пускаю в ход язык.

Ника доверчиво запрокидывает лицо. Ее губы мягкие и податливые, они охотно раскрываются навстречу моим. Я, конечно, этим пользуюсь. Я целую Нику с таким пылом, словно наш корабль вот-вот пойдет ко дну, и мне следует поторопиться.

Кажется, Нику бьет дрожь — легкая, едва уловимая. Из-за этого Ника напоминает мне маленького испуганного котенка, которого хочется приласкать. И я ласкаю, я касаюсь пальцами тут и там, я глажу ее шею под волосами, глажу лицо. Глажу до тех пор, пока наше дыхание не сбивается.

Бум! Бтылочка с перекисью падает мне на ногу. Я чувствую удар, но не чувствую боли.

— Извини, — смущенно шепчет Ника, и я замечаю, что глаза у нее совершенно шальные.

Она осторожно дотрагивается до моего плеча, скользит по нему пальцами, и все внутри меня будто взрывается. Я перестаю сопротивляться своим желаниям. Я беру Нику на руки и несу к расстеленной кровати.