Глава 7

Офис жил в своем ритме: звенящие телефоны, приглушенные разговоры за стеклянными перегородками, перестук клавиатур. За окном, на пятнадцатом этаже, город растворился в серой дымке, но небоскребы и пробки внизу не притягивали внимания. Мысли, словно пойманные в ловушку, кружили вокруг нее.

Валерии.

Ее глаза как предрассветное небо, манили, затягивали в бездонную глубину. Ее губы, полные, сладкие, обещали запретное. Ее тело, нежное, отдается в той ночи, четыре дня назад, все еще ощущалось на коже, в каждом вдохе.

Сорок пять лет, выстроенная империя бизнеса, размеренная жизнь — все это рухнуло под ее взглядом, под ее дыханием. Валерии всего восемнадцать, а мой разум пылал, захваченный страстью, что терзала, как раскаленный клинок в ребрах.

— Сергей Викторович, отчет по сделке на столе.

Голос секретаря ворвался в сознание, но слова рассыпались, не оставляя следа. Девушка стояла у края стола, ее короткая юбка обтягивала бедра, длинные ноги, открытые взгляду, могли бы вскружить голову кому угодно.

Но не сегодня.

Анна наклонилась чуть ближе, поправляя документы, и ее декольте, намеренно или случайно, притягивало взгляд. В другой день, в другой жизни, это могло бы задеть.

Но сейчас в голове жила только Валерия. Ее стоны, ее пальцы, цепляющиеся за плечи, ее кожа, гладкая, нежная, горячая.

— Сергей Викторович? — Анна повторила, ее тон стал настойчивым, и раздражение вспыхнуло, острое, почти неконтролируемое.

— Оставь и выйди!

Голос прозвучал грубо, резче, чем следовало. Взгляд, тяжелый, как свинец, встретился с ее удивленными глазами. Анна замешкалась, губы дрогнули, но затем быстро кивнула, положила папку и вышла, цокая каблуками.

Дверь закрылась, оставив тишину, пропитанную виной за эту вспышку, но она тонула в другой, более глубокой вине, что разъедала изнутри. Валерия.

Ее невинность, которую я взял, и это невозможно было ничем оправдать. И ее молчание, что резало больнее слов. Тело снова отозвалось, предательски — жар в паху, напряжение, от которого сжимались зубы.

Воспоминания о ней, о ее криках, о ее тепле, будили желание, которое не поддавалось контролю. Член напрягся, болезненно упираясь в ширинку.

Рука потянулась к телефону, экран высветил ее номер.

Узнал его через службу безопасности, под выдуманным предлогом — какая-то чушь про необходимость связаться с подругой дочери. Они не спрашивали, а цель была достигнута.

Но что толку? Пять сообщений с утра: «Лера, давай поговорим», «Прости, если что-то не так», «Ответь, пожалуйста».

Реально как пацан.

Галочки показывали, что она их прочла, но тишина в ответ была болезненной. Это молчание терзало, заставляло прокручивать в голове каждый момент той ночи: обидел ли ее? Напугал ли? Или она жалеет, что доверилась, что отдалась?

Мысли грызли, оставляя лишь чувство, что все разрушено. Я как подросток в первую влюбленность не находил себе место. Да я не помню, чтобы такое со мной когда-то происходило.

Телефон лежал на столе, холодный, безмолвный, как ее отсутствие. Взгляд скользнул к отчету, но цифры и графики казались пустыми, лишенными смысла.

Все, что видел, — это была она.

Ее волосы, разметавшись по кровати, грудь, вздымающаяся от учащенного дыхания, губы, мягкие, податливые под поцелуями. Тело снова напряглось, жар внизу стал почти мучительным, и кулаки сжались, пытаясь заглушить это безумие.

Дела, встречи, бизнес — все это должно было занять разум, но вместо этого я тонул в ней, в ее образе, в ее запахе, который все еще видел, стоило мне закрыть глаза.

День тянулся, как вязкое болото. Совещания, звонки, подписи на контрактах — все проходило в каком-то тумане, где голоса коллег звучали приглушенно, а мысли возвращались к Валерии.

К вечеру, когда офис опустел, а город за окном зажег огни, одиночество стало почти осязаемым. Телефон так и остался немым, и надежда, что она ответит, угасала с каждой минутой. Пальцы скользнули к экрану, чтобы убрать его, когда он внезапно ожил.

Уведомление. От Леры.

Сердце замерло, дыхание перехватило. Три слова, простые, но острые, как лезвие:

«Пригласи меня в гости»

Пальцы дрожали, перечитывая их, будто боясь, что они исчезнут. Она написала. После всех дней тишины, после всех сомнений, после вины, что раздирала на части.

Эти слова были вызовом, загадкой, намеком на что-то, что ускользало от понимания. Она не просила, не объясняла — она требовала. И сопротивляться было невозможно.

Ответил мгновенно:

«Сегодня. В 20:00. Жду»

Сообщение ушло, тело отозвалось жаром, кровь запульсировала в висках, а желание, что тлело весь день, вспыхнуло с новой силой. Вина, что терзала, отступила, сменившись чем-то бо́льшим — потребностью видеть ее, чувствовать ее, держать ее.

Валерия была запретным плодом, грехом, что вцепился в душу, но этот грех был сладким, и сгореть в нем казалось единственным выходом.

Она хотела прийти. Она хотела этого.

Или это была игра, чья-то жестокая шутка?

Разум путался, но сердце уже знало ответ. Она придет. Или я сам найду ее.