Глава 9

Месяц с Валерией был как лихорадочный сон, из которого я не хотел просыпаться. Каждое утро начиналось с ее запаха — цветочного, с той проклятой сладостью, что въелась в мою кожу, в мои мысли, в мою душу.

Я растворялся в ней, в этой девушке, которая была то нежной, как первый снег, то страстной, как буря, то трогательной, как ребенок, прячущий слезы. Она была разной, непредсказуемой, и каждая ее грань вонзилась в меня все глубже, будто я тонул в ней, не желая спасения.

Я любил ее.

Черт возьми, я знал это теперь так ясно, как никогда не знал ничего в своей жизни. Это была не просто страсть, не просто похоть, что сжигала меня в первые дни. Это была любовь — последняя, яркая, та, что случается раз в жизни и переворачивает все вверх дном.

Но я не знал, захочет ли она быть со мной, со мной, взрослым мужчиной, у которого за плечами развод, дочь и груз ошибок. Сможет ли она, такая юная, такая живая, выбрать меня навсегда?

Мы встречались тайно, прячась от всех. Кафе на окраине города, где никто не знал наших имен, мой офис после рабочего дня, когда сотрудники расходились, ее общежитие, когда соседки уезжали на выходные.

Мы не могли остановиться. Каждый взгляд, каждое движение Леры будило во мне мальчишку, которого я давно похоронил. Мы занимались сексом везде, где только могли, — в машине, припаркованной в темном переулке, в пустом кинозале, в ванной ее общаги, где вода заглушала наши стоны.

Она была ненасытной, и я, черт возьми, был таким же.

Ее тело, горячее, податливое, отзывалось на каждое мое прикосновение, а стоны, высокие, дрожащие, были как музыка, от которой я сходил с ума. Я чувствовал себя живым, молодым, будто мне снова двадцать, и весь мир сводился к ней — к ее губам, ее коже, ее глазам, в которых я тонул.

Но была и тьма в этом счастье.

Ревность. Она жгла меня, как раскаленный уголь, каждый раз, когда ее телефон вибрировал, высвечивая имена парней — Костя, Дима, еще кто-то.

Она читала сообщения, улыбалась, иногда отвечала, и ее глаза, эти проклятые глаза, искрились, будто она знала, как это меня бесит.

И, черт возьми, она подливала масла в огонь.

Вчера в кафе, когда мы сидели за столиком в углу, она наклонилась ко мне, ее платье с глубоким вырезом открывало грудь, и прошептала: «Костя опять пишет, хочет встретиться. Как думаешь, согласиться?»

Сжал ее бедро под столом, так сильно, что Лера вскрикнула, но ее улыбка, дразнящая, почти невинная, только разожгла меня. Через десять минут мы были в туалете того же кафе, ее ноги обхватывали мою талию, а я входил в нее, жестко, быстро, заглушая крики поцелуями. Она кончила, прикусывая мою ладонь.

Я знал, что она моя, но ревность все равно грызла, как зверь, которого я не мог укротить.

Сегодня мы были в моей квартире, и она снова была здесь, в моей гостиной, на том же диване, где все началось. Она сидела, поджав ноги, в моей рубашке, которая была ей велика, но делала ее еще желаннее.

Темные, распущенные волосы, спадали на плечи, а губы, все еще припухшие от наших утренних поцелуев, манили меня. Я смотрел на нее, и сердце сжималось от того, как сильно я ее хотел — не только ее тело, но и смех, мысли, ее будущее.

Я хотел быть с ней, но страх, что она уйдет, что выберет кого-то моложе, свободнее, душил меня. Она была такой яркой, такой живой, а я… я был мужчиной, который уже прожил половину жизни. Захочет ли она остаться?

— Сереж, ты опять задумался, — мягкий голос, что сводил с ума, вырвал из мыслей. Лера подсела ближе, руки скользнули по моей груди, а глаза смотрели с легкой насмешкой. — Что, опять думаешь, как мне ответить на сообщения Кости?

Сжал ее запястья, притягивая к себе, а Лера рассмеялась, звонко, почти невинно, но в ее взгляде был вызов. Она знала, как меня завести, и, черт возьми, ей это нравилось.

Начал целовать ее, жадно кусая губы, Лера отвечала, прижимаясь ко мне так плотно, что я чувствовал жар между ее бедер. Рубашка слетела, обнажая грудь, я наклонился, мои губы нашли ее соски, твердые, розовые, Лера застонала, запрокинув голову.

Через пару секунд снял с нее трусики, и через мгновенье она была на уже мне. Лера двигала бедрами, принимая глубоко мой член, медленно, пока ее стоны не наполнили комнату.

Я сходил с ума снова. Кончил, рыча, выплескивая все в нее свою сперму, а Лера кричала, тело дрожало, сжимая меня изнутри. Знал, что не смогу больше жить без нее.

Мы лежали, тяжело дыша, ее голова была на моей груди, я пальцами перебирали ее волосы. Хотел сказать ей, что люблю ее, что она — все, что у меня есть, но слова застревали в горле.

Она была такой юной, такой свободной, и я боялся, что моя любовь станет для нее клеткой. Но в этот момент зазвонил телефон, и экран высветил имя — Лилия. Напрягся, но ответил, стараясь говорить спокойно.

— Пап, привет, — голос дочери был легким, с привычной насмешкой, но в нем было что-то еще, что заставило меня насторожиться. — Слушай, я тут тебя видела вчера. С какой-то молодой девушкой. Ну, ты даешь! Кто она? Расскажи, а то я сгораю от любопытства.

Сердце ухнуло вниз.

Она видела меня с Валерией?

Растерялся, как школьник, которого застукали за чем-то постыдным. Валерия, лежащая рядом, подняла голову, ее глаза сузились, но в них был легкий смех, будто она наслаждалась моим замешательством.

— Лиля, это… — я запнулся, пытаясь найти слова. — Просто знакомая. Ничего серьезного.

— Ой, пап, не заливай, — она хихикнула, но в ее голосе была настойчивость. — Я же не слепая. Вы в кафе сидели, чуть ли не обнимались. Она симпатичная, да? Сколько ей лет? Небось, студентка? Ну ты даешь!

Я чувствовал, как щеки горят, а Лера, черт возьми, подползла ближе, ее рука скользнула по моему животу, дразня.

— Расскажи ей, Сережа. Или мне самой позвонить? — прошептала, так тихо, что Лилия не услышала. Я сжал ее руку, моля взглядом замолчать, но ее улыбка, эта дьявольская улыбка, только разожгла меня.

— Лиля, потом поговорим, ладно? — выдавил я, стараясь звучать спокойно. — Я занят.

— Ну ладно, ладно, — она хмыкнула. — Но я все равно узнаю, кто она. Пока, пап.

Дочь сбросила вызов, а я продолжал смотреть на телефон, будто он мог дать ответы. Лилия видела нас, но не знала, что это Валерия. Пока не знала. Я повернулся к Лере, которая смотрела на меня, ее губы изогнулись в той самой улыбке, что сводила с ума.

— Боишься, что она узнает?

— Боюсь, что она не поймет, — честно ответил, притягивая девушку к себе. — Но я не хочу тебя прятать, Лера. Я… я тебя люблю.

Лера замерла, глаза расширились, и на секунду мне показалось, что она отшатнется. Но вместо этого она поцеловала меня, медленно, глубоко, и прошептала в губы:

— Я… тоже тебя люблю, Сереж. Но… дай мне время.

Кивнул, хотя внутри все сжималось от страха. Она любила меня, но что дальше? Захочет ли она остаться? Я не знал.

Но пока она была здесь, в моих объятиях, я был готов сгореть в этом огне, даже если он уничтожит меня.