Глава 10

Я сидела на краю ванны, холодный кафель под бедрами был единственным, что удерживало меня в реальности. В руке я сжимала пластиковый тест, две яркие полоски, на котором перевернули мой мир.

Беременна.

Смотрела на эти линии, четкие, как приговор, и чувствовала, как сердце колотится — не от страха, а от счастья.

Это не входило в мои планы. Я была слишком молода, слишком свободна, с мечтами о путешествиях, карьере, жизни, где я сама себе хозяйка. Но теперь, глядя на тест, я не могла сдержать улыбку и слезы радости. Мы не предохранялись, даже не думали об этом, словно были предназначены друг другу небесами.

Это был наш ребенок. Его ребенок.

Закрыла глаза, воспоминания нахлынули, яркие, как вспышки молний. Его руки, сильные, но нежные, скользили по моей коже, оставляя следы, которые я чувствовала даже сейчас.

Его губы, жадные, целовали меня, будто я была его воздухом. Он брал меня — иногда с такой страстью, что я кричала, впиваясь ногтями в его спину, а иногда так медленно, так бережно, что я задыхалась от любви.

Неделю назад он пришел в мою общагу, темные глаза блестели от предвкушения. Он достал бархатную коробочку, и мое сердце пропустило удар. Внутри лежали серьги с жемчугом и бриллиантами, точь-в-точь как те, что я потеряла в его квартире в ту первую ночь. А к ним — браслет, золотой, с подвеской в форме звезды.

— Ты потеряла свои, — сказал Сергей, его голос был хриплым, почти смущенным. — А я хочу, чтобы у тебя было что-то от меня. Всегда. Ты моя звезда.

Тогда набросилась на него, целуя, пока мы не рухнули на кровать, смеясь и задыхаясь. Теперь мои пальцы скользнули к браслету, прохладному, гладкому, и я улыбнулась, чувствуя тепло в груди.

Он любил меня. Я знала это, чувствовала каждой клеткой. Он признавался мне в любви каждый день по несколько раз.

Он был моим.

А ребенок… это было неожиданно, пугающе, но правильно. Я хотела этого ребенка, хотела, чтобы в нем были его глаза, его улыбка, его сила. Это была наша любовь, воплощенная в новой жизни.

Так погрузилась в мысли, что не услышала, как дверь ванной открылась. Шаги приблизились, и резкий голос Лилии, как пощечина, разорвал тишину.

— Лера, ты тут? Я зашла, а ты… — ее слова оборвались, и я подняла глаза, чувствуя, как адреналин хлынул в кровь. Она стояла в дверном проеме, ее взгляд упал на тест в моей руке. Ее карие глаза расширились, губы сжались. — Это что? Ты беременна?

Выпрямилась, сжимая тест, но не пряча его. Я не собиралась оправдываться, но и раскрывать все не хотела. Не сейчас. Я встретила ее взгляд, мои губы изогнулись в легкой, почти загадочной улыбке.

— Да, Лиля. Беременна, — мой голос был твердым, с той хрипотцой, которая, я знала, сводила ее отца с ума.

Она шагнула ближе, ее лицо было смесью шока и любопытства, но в глазах загорелся огонь подозрения. Она наклонилась, ее пальцы дрожали, когда она указала на тест.

— Кто отец, Лера? — ее голос был резким, требовательным. — Это Костя? Или тот мужчина, с которым ты тусуешься? Кто, черт возьми? Ты же не просто так молчишь!

Сжала браслет, чувствуя, как звезда впивается в кожу, и молчала. Мои глаза не отрывались от подруги, но я не произнесла ни слова. Она ждала, дыхание стало тяжелее, а взгляд — острее.

— Лера, скажи! — Лилия почти кричала, ее голос дрожал от нетерпения. — Ты что, с кем-то из универа? Или это кто-то старше? Почему ты молчишь? Это же не просто так, я же вижу! И эти дорогие подарки: серьги и браслет, это он него?

Лишь слегка наклонила голову, моя улыбка стала чуть шире, но я продолжала молчать. Ее слова сыпались, как град, но я не поддавалась. Она не знала. Не могла знать. И я не собиралась давать ей ответ, который перевернул бы ее мир. Я хотела еще насладиться этим счастьем.

Лилия отступила, лицо побледнело, но она не сдавалась. Она скрестила руки, глаза сузились, и она заговорила тише, но с какой-то новой, почти угрожающей интонацией.

— Знаешь, я вчера видела отца с какой-то девицей, — голос был полон яда. — Молодая, вся такая из себя, виляла бедрами, будто он ее билет в рай. Но я не позволю какой-то девке его окрутить, Лера. Они все одинаковые — им нужны его деньги, его связи. Я знаю, что у них на уме. И я этого не допущу. И ты… ты ошибаешься если считаешь, что твой папик тебя любит и будет с тобой.

Замерла, но не отвела взгляд.

Слова резали, но я не показала этого. Она говорила о нем. О Сергее. Моем Сергее. И, возможно, обо мне, хотя не знала ничего. Я чувствовала, как внутри закипает огонь, но я подавила его, сохраняя спокойствие.

Пальцы сжали браслет сильнее, и я просто смотрела на подругу, понимая, как непросто будет дальше. Лилия была моей подругой, но она была и его дочерью. Ее гнев, ее подозрения — это было только начало моего ада.

Но ей придется принять то, что мы с ее отцом любим друг друга.

— Ты ничего не скажешь? — Лилия шагнула ближе, глаза горели. — Лера, кто он? Почему ты молчишь? Это же не просто так! Ты что, влипла в какую-то историю? Или это кто-то, кого я знаю? Ты оставишь ребенка? Думаешь он его примет?

Медленно подняла подбородок, мои глаза впились в ее лицо, и я, наконец, заговорила, но мой голос был тихим, почти шелковым, с легким намеком на вызов:

— Лиля, тебе не нужно знать все. Не сейчас. Это мое. И я разберусь сама, не переживай за меня.

Она рассмеялась, но смех был горьким, злым.

— Твое? — выплюнула она. — Ты моя подруга, Лера! А ведешь себя, как будто у тебя секреты от всего мира! Я думала, мы доверяем друг другу, а ты… ты скрываешь, кто отец твоего ребенка! Это ненормально!

Лилия развернулась и выбежала из ванной, хлопнув дверью так, что стены задрожали. Я осталась, чувствуя, как адреналин пульсирует в венах, но внутри была тишина. Я не жалела о своем молчании.

Я снова посмотрела на две полоски. Моя улыбка вернулась. Это был наш ребенок. Наш с Сергеем. И я знала, что он будет рядом, что он примет это.