27

Я не знала, почему мне так отчаянно хотелось провести с ним эту ночь. Потому что действительно безоговорочно поверила словам Палача или потому что не могла отказаться ещё раз почувствовать его близость так остро, как только он был способен меня заставить, но когда Рэн молча потянул меня вслед за собой, я оказалась не в силах возразить.

Как зачарованная я смотрела в нечеловеческие глаза, будто он был тёмным колдуном, наложившим свои чары, и теперь я принадлежала ему, пока не взойдёт солнце, а до этого времени он будет делать со мной всё, что придёт в его голову. А я не смогу сказать «нет»…

─ Я чувствую, как ты дрожишь, ─ заметил Высший, прижав меня к стене моей спальни. ─ Боишься?

─ Просто трясусь от ужаса, ─ нервно хмыкнула ему в губы. ─ Ведь страшное чудовище так хорошо знает, что я испытываю.

─ Не бойся, ─ сверкнул глазами Палач. ─ Страшное чудовище не больно кусается.

─ Я помню, ─ ответила тихо-тихо, ещё ощущая призрачную боль в шее от его укуса, и Рэн бросил взгляд именно туда, где сейчас змеился оживший в полутьме цветок.

Мы оба заворожённо следили, как он вспыхивает в такт огням глаз стоящего напротив зверя, искрился и жил своей жизнью, обвиваясь вокруг предплечья, а стоило Рэну бережно коснуться его губами, запылал ярче прежнего, рождая в моём слабовольном теле обжигающие вспышки.

─ Красиво… ─ выдохнула я, хотя вовсе не собиралась признавать тот факт, что это всё ещё лишь отпечаток принадлежности.

─ Я тоже не видел прежде ничего прекраснее, ─ сказал Высший, а потом отошёл к кровати, не сводя с меня глаз, и приказал уже иным тоном: ─ Разденься для меня, Наяра.

Сам он ослабил галстук, а во мне всё дышало огнём, и виной тому был мужчина, наблюдающий голодным взглядом. Я уже не особо отличала — метка это или я сама, но мне на самом деле хотелось всего того, что Рэн недавно озвучил, а я, даже если и понимала, что это лишь его пьяные желания, мне необходимо было оставить за собой право самой принимать решения. Хотя бы в этот раз.

Потому платье я сняла в рекордные сроки, позволяя ему соскользнуть к ногам. Наверное, это для Высших тоже был какой-то ритуал — смотреть, как желанная женщина разоблачается, — и в этот миг я правда ощутила себя таковой. Желанной. Свободной. Контроль снова трепыхался в моих руках полузадушенной птахой, и ничего я не хотела так сильно, как доказать одному упрямому типу, что держать меня в клетке — очень плохая идея. Для этого упрямого типа в первую очередь…

─ Сними остальное, ─ зарычал Рэн, нетерпеливо глядя, как медленно я избавляюсь от белья.

Оставшись без всяческого прикрытия, я вовсе не чувствовала себя голой. Наверное, алкоголь сделал своё дело, но больше пьянил этот дикий взгляд передо мной, осматривающий так, что сомнений не осталось — точно сожрёт. Только в этот раз я добровольно ему себя предлагаю.

Уверенность в собственной неотразимости перед Палачом ударила в голову, и я не спеша зашагала прямо к нему. Он сидел, широко расставив ноги, а стоило мне лишь приблизиться, Рэн схватил за руку, но вместо того, чтобы ожидаемо приказать упасть на колени, усадил меня на них спиной к себе, и ягодицами я сразу приземлилась туда, где всё уже давно закаменело, готовое к бою.

─ Что ты видишь, Наяра? ─ рука сомкнулась на горле, и в отражении зеркала, висящего напротив, я увидела совсем непохожую на меня девушку. Её кожа светилась каким-то потрясающим светом, тело казалось идеальным, а глаза блестели огнём предвкушения, и я правда никогда не думала, что могу такой быть. ─ Тебе нравится?

Большой палец надавил на мою нижнюю губу, заставив меня раскрыть рот. Я подчинилась почти по инерции, и, отдавшись этому чувству, лизнула солоноватую кожу, слыша утробный рык. Чуть прикусила, и Палач дёрнул подо мной бёдрами, упираясь своей мошной твёрдостью так правильно и невероятно, что стон вырвался сам собой.

─ Д-да, ─ ответила, наконец, когда мне позволили. ─ Нравится.

─ Тогда смотри.

Влажным росчерком Палач повёл вниз по моей воспалённой его близостью коже, и я продолжила смотреть на наше отражение. Рэн медленно начал кружить вокруг одного соска, пока тот не превратился в острую вершинку, и то же самое проделал со вторым, пока я не могла оторвать взгляда от наших двойников.

Девушка тяжело дышала, терзаясь невозможностью хоть как-то облегчить свои страдания, а мужчина казался невозмутимой скалой, но стоило только взглянуть в его пламенеющие глаза, и становилось ясно, как ему самому непросто. Весь напряжённый, словно перед броском, он умудрялся сдерживаться, не сжать меня до хруста костей, хотя я видела, как сжимались его челюсти.

Он всё ещё был одет, и мне это не нравилось. Я хотела вновь ощутить жар его кожи, капельки пота, скатывающегося при сильных, мощных движениях, ощущение мышц, но Рэн отчего-то не торопился раздеваться. В моей голове стучал набат из самых разных мыслей, только ни одна из них не была хоть капельку чёткой — разум отказывал, а мозг превращался в бесформенное желе, пока мужские длинные пальцы бесстыдно меня раскрывали.

Мне было хорошо видно то, что он творил. И просто было хорошо. Нестерпимо. Безумно. Палач находил в себе силы действовать неторопливо, доводя меня до исступления, но мне было ясно, что долго он не продержится. Тогда я завела дрожащие руки за спину и нащупала ремень, позволяя Высшему терзать меня и дальше, и, сама не веря в то, чем занимаюсь, дёрнула вниз молнию на брюках, высвобождая его длину, едва ли помещающуюся в ладони.

─ Покажи, как тебе хочется, ─ подстёгивал Рэн срывающимся хрипом, толкаясь мне в руки. ─ Давай, Наяра… Иначе я сам решу.

Ну нет, я не могла позволить ему сегодня за меня что-то решать!

Дурман полностью завладел сознанием, и я медленно опустилась, принимая в себя подрагивающий от нетерпения член, ощущая, как он растягивает, заполняя меня до краёв. В таком положении всё было иначе, чем в прошлый раз, а ещё наш вид в отражении добавлял остроты, и чувствовала, как при виде этой картины становлюсь влажной, облегчая себе скольжение.

─ Двигайся, Ная, ─ опалил дыханием Рэн. ─ Сделай то, что хочешь.

Дважды повторять мне не требовалось. Я и сама хотела заново пережить всё то, что Палач мне уже дал, и если быть честной с самой собой, стоило признать, что этого мне будет не хватать… Но эта мысль растворилась в потоке остальных, стоило мне качнуться вперёд. Тело пронзило тысячью острых, но приятных импульсов, устремившихся ниже живота и там зарождающих новые и новые.

─ Боже…

Я искусала все губы, не зная, как справиться с таким наплывом ощущений, но остановиться не получалось, и мои бёдра продолжали работать, не давая мне толком осознать происходящее. Остались только инстинкты.

─ Вот так, девочка, ─ подбадривал Рэн, крепко обхватив меня поперёк талии, а второй заставил смотреть на наше отражение, удерживая подбородок, только я итак не сумела бы перестать. ─ Разве мы не идеальная пара?

Крыть мне было нечем. В тот миг я бы в чём угодно призналась — даже сказала бы, что Палач мой хозяин, просто потому что он и правда распоряжался моим телом, как сам того желал. Но вслух я этого не произнесла. Наверное, рациональная часть меня всё равно не была с этим согласна, и никакое, даже самое нереальное удовольствие не могло заставить меня изменить своё мнение.

─ Где ты, Наяра? ─ моё состояние не осталось не замеченным, и шее в месте метке достался чувственный поцелуй, едва не пославший к демонам все мои установки. ─ Позволь себе хотя бы сейчас отпустить себя и не думать о завтрашнем дне.

Моего разума будто коснулась мягкая лапа, и я испугалась, что сейчас все мои мысли снова окажутся перед его взором.

─ Не пытайся залезть мне в голову, ─ едва не прорычала я, совсем не боясь, что меня за такое накажут, и вместо ожидаемой мной реакции послышался гортанный смех, на секунду обезоруживший.

─ Я не претендую на твои мысли, Ная, ─ разуверил меня Рэн, заставив двигаться. ─ Однажды ты сама захочешь всем со мной поделиться, и для меня не останется тайн, которые скрывает твоя очаровательная головка. Просто подожди.

Соглашаться с ним я не собиралась, и он это понял, а потому решил взять дальнейшую инициативу на себя. Так и не позволив мне получить разрядку, стащил с себя в одно быстрое движение, но не успела я возмутиться подобному отношению, как вновь оказалась сидящей верхом на Высшем, лицом к нему, только теперь он удобно разлёгся на кровати, любуясь мной, как произведением искусства.

Тёмные волосы разметались по подушке, прилипнув к его широкому лбу, рубашка уже успела исчезнуть, а вот галстуком Палач уже любовно обвязывал мои запястья, пока я растерянно хлопала ресницами подобному произволу, чувствуя, как внутри горячо пульсирует его возбуждение, готовясь начать новый раунд.

─ На чём мы остановились? ─ спросил он, и, так и не дав мне вымолвить хоть слово, двинулся подо мной, находя идеальный угол, чтобы я мгновенно загорелась снова.

Мощные, быстрые толчки последовали друг за другом, вынося меня за пределы этой комнаты, и щадить меня не собирались. Из-за связанных рук я не могла найти опору, вынужденная опираться на каменный пресс и царапать его ногтями от бессилия, вызывающего довольную, сытую улыбку на хищном лице.

─ Так хорошо? ─ он ещё и замедлился, чувствуя приближение моего взрыва, и я взвыла, наклоняясь к Рэну так, чтобы дотянуться до его шеи.

Он точно не ожидал такого подлого нападения, и когда мои зубы сомкнули на его горячей коже, Высший дёрнулся от растерянности. А я укусила больно, не жалея его так же, как и он не жалел меня в прошлый раз.

─ Двигайся, демоны тебя раздери! ─ прошипела я рассерженной кошкой, сама себя не узнавая, но Палачу такое положение дел явно пришлось по вкусу.

Он тихо усмехнулся, а потом вновь погрузил нас в танец безумия, взяв такой темп, что у меня перед глазами заплясали разноцветные звёзды. Его рычание резонировало в такт с моими стонами, движения становились всё быстрее, приближая нас обоих к неминуемому финалу, и в этот момент Рэн притиснул меня, становясь ближе. Кожа соприкоснулась с кожей, как мне того хотелось, я закинула свои руки ему на шею, и в пару размашистых, рваных ударов мы синхронно содрогнулись, дыша, как загнанные лошади. Я не знала, откуда взялось это чувство, но мне показалось, что в этот раз между нами что-то изменилось, и поцелуй, которым меня наградили, был иным.

─ Не думай, что это всё, маленькая хищница, ─ вернув себе способность разговаривать, произнёс Палач, скидывая меня на постель и, дав буквально секунду передышки, навалился сверху, пригвождая собой.

В следующий раз он брал меня долго, со вкусом, погружая в тягучий водоворот своей страсти медленно, порой даже слишком. Всё, что я могла это лежать и принимать всё, не способная пошевелиться и противостоять его неминуемым ласкам, ввергающим в лёгкий ужас. Мне даже почудилось, что это никогда не закончится — так неутомим был Высший, решив продемонстрировать, наверное, все свои умения, и это на самом деле пугало, потому что я не надеялась уйти от него живой.

Но выспаться ему тоже было необходимо, и в какой-то момент он насытился мной — правда, лишь убедившись, что я правда больше не в состоянии выносить эту одержимость. После мы лежали в тишине, и даже в этом безмолвии, где слова не нужны, Рэн не выпускал меня из своих рук, словно ему было мало того, что случилось.

─ И всё-таки, где сейчас твои мысли? ─ допытывался он, прохаживаясь кончиками пальцев по рисунку на моём плече, и тот вновь и вновь оживал, реагируя на близость Палача.

─ Мне страшно, ─ призналась я раньше, чем даже задумалась, но поздно было возвращать свои слова назад.

Рэн немного напрягся, словно ждал, что я сейчас вывалю на него всё, меня беспокоящее, однако он был прав лишь отчасти.

─ Чего ты боишься Ная?

─ Мне всё чаще кажется, что однажды я перестану не только ощущать боль или вкус, или прикосновения, ─ произнесла то, что давно не давало покоя, вот только поделиться этим я не могла даже с подругой. ─ Я боюсь, что в один день я просто не смогу чувствовать эмоции. Стану равнодушной и безразличной ко всему. Наверное, для тебя это кажется глупым, но я с самого детства просыпалась с этой мыслью в тревожном ожидании, когда это произойдёт.

─ Это вовсе не глупо. Но ты ошибаешься, полагая, что однажды такое может случится, ─ он склонился надо мной, и наши глаза оказались на одном уровне. ─ В тебе кипит слишком много эмоций, Наяра, чтобы в один день просто перестать их испытывать. Поверь тому, кто живёт, питаясь ими. Ты не такая.

─ И какая же я, по-твоему?

─ Страстная, отзывчивая…, ─ накрыв ладонью грудь и сжав сосок, сказал он, заставив прошипеть, ─ упрямая. От тебя летят искры, когда ты злишься, а когда расстроена, ты пахнешь полевыми цветами, и хочется вдыхать этот аромат снова и снова.

Слышать от него подобное оказалось на удивление приятно — наверное, всё дело было в искренности, которую Рэн вложил в эти слова. Его глаза не врали, с его губ не срывались лживые фразы, призванные усыпить мою бдительность. Он правда так считал. Но мне нужно было всё испортить.

─ Значит, вот для чего вам любовницы? Вы питаетесь от них эмоциями, которые навязанные невесты не могут дать? Удобно…

Мой вопрос вызвал ожидаемое недовольство, пробежавшееся ледяными мурашками по коже, однако Палач не вышел из себя — только вздохнул, призывая своё спокойствие, какого, очевидно, не хватало на меня.

─ Ты права и в то же время нет, ─ терпеливо, как надоевшему ребёнку объяснил он. ─ Это сложно объяснить.

─ Так почему вы позволяете старейшинам решать за вас, с кем связывать судьбу? Почему позволяете обрекать себя и других на такую жизнь?

Я не спрашивала его, что будет дальше со мной, потому что прекрасно знала ответ. Меня никогда не отпустят, не дадут свободы, но я надеялась, что хотя бы на эти вопросы мне ответят, а вместо этого услышала сухое:

─ Спи, Ная. Мы не будем это обсуждать. Не сейчас.

И тогда я поняла, что он, возможно, и сам не знает, по какой причине такое происходит, а значит, мне точно нечего делать рядом с мужчиной, не способным отвечать за собственную жизнь и за жизнь той, которую решил так осчастливить.

С тяжёлым камнем на сердце я всё же сумела погрузиться в сон, последний раз позволив себе расслабиться в надёжных объятиях, а утром Рэн ушёл, оставив после себя лишь лёгкий флёр его аромата, которым пахла подушка. Но мня вовсе не удивило, что я могла его чувствовать. Мне было больно от мысли, что этот запах навсегда въелся в меня, проникнув в самые глубины души, и выветрить его оттуда уже не получится…

Взглянув в своё утреннее отражение, я только с грустью улыбнулась, вспомнив всё, что было ночью. Сожаления душили, но на свободу хотелось сильнее, и мне пришлось сделать пару глубоких вдохов и выдохов, чтобы просто не разреветься от скопившихся чувств, готовых захлестнуть меня с головой. Тонуть в этом я была не готова, поэтому наспех оделась, погладила приветливо мурлыкнувшего Вольта, уже поджидающего на пороге, и спустилась вниз.

Доктор сидел за столом, почитывая свежую газету, и при виде меня лишь нервно улыбнулся, в отличие от угрюмой Ники, встретившей такой волной неприязни, что я едва устояла на ногах.

─ Доброе утро, ─ поздоровалась я, подозревая неладное. ─ Что происходит?

─ Просто вы вчера с Рэном побили рекорд по громкости, ─ ответил мне другой голос, и я обернулась, увидев Райдена, мрачно взирающего на меня с лестницы. Он всё ещё был бледен, но стоял на своих двоих почти уверенно. ─ А ещё ваши совместные эмоции ударили по всем, так что спасибо за бессонную ночь, крольчонок. Никакой заботы о больных.

Поворчав ещё немного, он приземлился за стол, усевшись рядом с Эриком, который неодобрительно покачал головой.

─ Сказал бы лучше ей спасибо, а не смущал — благодаря им ты идёшь на поправку гораздо быстрее, чем мог бы. Врезать бы тебе…

Они ещё перекинулись парочкой фраз, а вот мы с Никой не отводили друг от друга взглядов, и если я смотрела ей в глаза, то она не отрываясь смотрела на мою шею. Это напрягло, но ещё сильнее я встревожилась, когда блондинка поднялась, подойдя ко мне, сдёрнула рукав моего платья, где всё ещё светился цветок, и меня ошпарило такой обидой и ненавистью, что чужую боль я распознала с трудом.

─ Почему… ─ прошептала она тихо, а потом подняла на меня полные непролитых слёз глаза.

─ Ника? ─ позвал её Эрик, и она тут же пришла в себя, сделав над собой усилие.

─ Всё хорошо, у нас тут частный разговор, ─ отмахнулась она, а затем, утащив меня в сад и, прислушавшись к пению птиц, тихо произнесла: ─ Сегодня после полуночи здесь же. Я всё сделаю, и надеюсь, ты никогда больше не появишься в его жизни.