Глава 16

Хлопнув за собой подъездной дверью элитной новостройки, медленно пошла на выход с территории жилого комплекса. Чуть плотнее запахнула на себе куртку и зарылась лицом в широкий ворот теплого серого свитера. В это октябрьское утро на улице на удивление было тепло. Но привычки, мать их,

никуда не выкинешь и так просто не забудешь. Вроде тебе и тепло, но ты вечно будешь желать, чтобы было лучше, комфортнее, теплее.

— Хорошего дня! — неожиданно сбоку раздался обходительный голос.

Хмуро бросила взгляд в сторону от себя и увидела на проходной молодого улыбающегося охранника. Не придав ему никакого значения, прошла мимо него, пересекая высокие ворота, стоящие тут по всему периметру жилой зоны.

Самая настоящая тюрьма! Не удивлюсь, если тут живут люди, похожие на моего цербера!

Оглянулась через плечо, кидая хитрый прищур глаз на три самые высотные зеркальные жилые башни нашего города. Так и хотелось показать им средний палец и, сломя голову, отсюда сбежать, куда глаза глядят.

Схватилась пальцами за ворот, натягивая его выше на лицо и одновременно разворачиваясь вперед.

Ну что, куда? Весь город перед тобой в свободном доступе.

Глубоко вздохнула и скосила счастливые глаза себе под ноги, замечая золотисто-желтые листья клена, украшающие мокрый от недавнего дождя серый асфальт. Небольшие зеркальные лужицы отражали пушистые кучерявые облака.

Когда я вообще начала на все это обращать внимание? В какой момент? А внутренний голос тихо и протяжно нашептывал уже очевидный мне ответ: «Сейчас. Из-за него».

Наверное…

Запрокинула голову наверх, смотря, как хмурые серые тучи уступают место ясному, с белыми облаками, небу.

Громко выдохнула и зашагала, куда глаза глядят. Куда угодно, лишь бы подальше отсюда.

***

Забыв счет времени, слонялась по улицам, смотря себе под ноги и прокручивая в мыслях не только весь наш с Тимуром пройденный путь, но и сегодняшний разговор. До сих пор не верилось, что мы с ним смогли впервые о чем-то договориться, к чему-то прийти.

Какой-то нонсенс!

Погружаясь в воспоминания о нем и его нелогичных по отношению ко мне действиях, все больше заходила в тупик. На ум приходило только одно адекватное этому объяснения, но… но я не верила… Ну не может такой самодостаточный мужик посмотреть на такую рвань, как я.

Хотя, Чича, он не из простых мужиков и не из простых людей. Я давно поняла, что этот тип — искатель приключений на свою жопу.

Но у него были такие телки… И ты… ты рядом с ними не стоишь.

Поморщилась и сглотнула возникший по неизвестной причине комок отравленной ноющей боли. Сморгнула наваждение, стараясь выкинуть все мысли о нем.

Мечтай, Чича! Избавиться? От кого? От того, которого недавно покинула и ни на минуту не перестаешь думать о нем?!

Резко затормозила и опустила руки по швам, разжимая пальцами воротник кофты.

Не может быть…

Непроизвольно, механически ноги привели меня на Абхазскую.

Это судьба! Даже не думая об ублюдке, мои ноги автоматически на каком-то подсознании привели меня на одну из точек чечена.

Сколько времени уже прошло?

Начала озираться по сторонам и только сейчас поняла, что я валюсь с ног от дикой усталости. Что уже не день, а вечер! На улице начало смеркаться и… Запрокинула голову и только сейчас ощутила на себе влагу. С вечернего, затянутого чернотой неба снова срывались капли дождя. Колечки моих белокурых отросших волос распрямились и прилипали к лицу.

Опустила голову, обводя местный контингент.

Радуйся, Тимур, ты же этого добивался?! Весь день прошел с мыслями о тебе!

Скрипнула зубами от осознания правдивости ситуации.

Я только хотела развернуться и отправиться обратно к дому, как неожиданно увидела своего старого знакомого.

Резко подобравшись и прищурившись, поспешно сделала шаг в сторону, прячась за рядом стоящим магазинчиком. Аккуратно — так, чтобы остаться незамеченной — немного высунула голову.

Ризван, хохочущий со своими кентами, стоял напротив своего маленького частного борделя на Абхазской. В насмешку судьбе и всем верующим, его притон находился рядом с монастырем Николая Чудотворца.

О чем-то весело переговариваясь, так, что обрывки голосов долетали до меня, гурьбой лапали и шлепали по задницам в кожаных юбках продажных шлюх. Одну узнала сразу. Она-то и терлась своей жопой об чеченский член, готовая к тому, что он поимеет ее прям здесь, на улице. Эта сука не один год добивалась его расположения. Вся их кодла галдела на всю улицу, как тупые овцы на пастбище.

Риз, словно что-то почувствовав, резко развернулся в мою сторону, а я мгновенно спряталась за кирпичную стену продуктового магазина.

Непроизвольно уголки губ начали подниматься вверх, но в душе отнюдь не было радостно, а еще и к горлу подкатила волна такого отвращения и ненависти к нему, что казалось, с минуты на минуту меня вывернет прям здесь.

Через пару минут, наверняка переждав опасность, снова высунула нос из-за угла. И чем дольше я смотрела на них веселящихся, тем противнее становилась моя ухмылка на губах.

— Весело тебе, сука? — посмеиваясь, вела за каждым его движением.

И вновь я резко отклонилась, когда этот мудак развернулся в мою сторону.

Приподняла брови от комичных переглядок и язвительно протянула:

— Да ты, никак, чувствуешь меня? Или чувствуешь, что твои дни сочтены? — запрокинула голову и прикрыла глаза от тихого, веселого смеха, сдавленного моей ладошкой. Облокотилась о кирпичную стену, стирая на глазах выступившие слезы от раздирающего хохота.

— Я твоя смерть с косой, — кривляясь, пропела надрывно, еще больше распаляя себя в смехе.

— Я на твоей роже вырежу кровавую улыбку, раз ты так любишь пиздеть и смеяться.

С запрокинутой головой неспешно приходила в себя и стирала с себя счастливую улыбку. Старалась вообще не думать сейчас о том, что из-за него попала в тот кромешный ад, в котором была. Из которого была возможность не выбраться. Не встать вновь на ноги. Старалась отгонять от себя кровожадные мысли о том, что человек, который покушался на мою жизнь, стоит сейчас неподалеку от меня. Стоит лишь руку протянуть, и он окажется в моем железном захвате.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Не он, а ты. Сейчас окажешься ты… Надо валить.

Осмотрелась по сторонам, ища пути отступления там, где проскользну незамеченной, где смогу скрыться от него. Кинула взгляд за плечо и по телу прошел озноб. Сузила глаза и почувствовала, как сердце застучало в глотке.

Плохой знак, Чича. Не стоит больше выглядывать. Он почувствовал.

Я была уверена на все сто, что он неотрывно смотрит в эту сторону.

— До встречи, Риз, — прошептала губами в его сторону и рванула оттуда.

***

Чем ближе я подходила к известным мне высоткам, тем сильнее мне хотелось вернуться к чечену. С каждым шагом от него на меня с большой смертельной силой накатывал обжигающий холод. С каждым шагом липкие синие щупальца сильнее зарывались мне в волосы, сдавливая в своей хватке до ледяной дрожи мой затылок. Стиснув зубы до боли, старалась унять бешеное сердцебиение от ощущения, что на меня вылили чан с ледяной водой.

Эта тварь веселится и трахает все, что движется в округе! А в это время я чуть не сдохла и девять месяцев провалялась в зловонных больницах!

— Будет сигарета? — мгновенно очнулась, когда мимо меня проходил парень примерно моего возраста.

— Будет.

— И прикурить, — незнакомец глянул на меня исподлобья, вытаскивая наружу мое на данный момент недолго играющее лекарство. Следом за сигаретой протянул мне зажигалку, помогая прикурить.

Ну да, Чича, сейчас никто по твоему виду не скажет, что ты бомж. Можно и прикоснуться к тебе. Можно и помочь тебе прикурить. Никто не шарахнется, как от прокаженной.

Усмехнулась. Хотя нет, один закинул меня к себе в квартиру, несмотря ни на что.

Кивнула парню и тут же быстро и глубоко начала затягиваться едким дымом, обжигая свои легкие. Прищурившись, стояла на месте и, держа сигарету двумя пальцами, отрывисто вытаскивала и затаскивала в рот.

Кайф!

По привычке, докурив до самого фильтра и обжигая подушечки пальцев, отшвырнула бычок от себя и направилась домой.

Бля, я надеюсь, его до сих пор нет дома!

***

Подойдя к его квартире, окоченела возле нее. Выпустила из себя весь воздух, ощущая всей душой, что он по ту сторону двери.

Зажала переносицу, прикрывая глаза.

Вечер! Уже вечер. Прибьет, как пить дать.

И вот почему я сейчас снова стою под дверьми квартиры, как когда-то, десять лет тому назад?! Почему именно он напоминает мне мое прошлое? Прошлое, которое я всеми силами стараюсь забыть!

То ли еще будет! Сначала на очереди скандал, а потом его разговор!

Взбадривая себя и набираясь терпения, сделала шаг к двери и нажала на квартирный звонок. Я даже не буду пытаться открыть дверь ключами. Бессмысленно. Он там. Я чувствую его.

Не знаю, мне казалось не прошло и секунды, как дверь распахнулась, а меня затащили в квартиру, как нашкодившего щенка. Я не успела глазом моргнуть, как оказалась вдавлена в стену злосчастного коридора.

У меня явно проблема пересекать порог квартир. Сколько себя помню, меня либо затаскивали, либо зашвыривали так, что летела через все помещение. А?! Ну и конечно, последний опыт, приобретенный в отключке. Самый лучший! Ничего не чувствуешь, не видишь и не слышишь!

Напротив воинственный черный взгляд больных, неуравновешенных глаз. Весь какой-то вымотанный, волосы взъерошенные, и безумная сила рвется наружу, отравляя меня с каждой секундой все больше.

Я начинаю отмирать и чувствовать, как вот этот непрошеный холод после встречи с мразью оставляет меня. Потому что он согревает. Нет. Еще минуту глаза в глаза. Еще минуту в этой невыносимой тишине, и я заживо сгорю от переполняющих его яростных эмоций.

И мне отчего-то сладко… Сосуще чувство под ложечкой и жар внизу живота говорили об обратном. Мне не страшно, мне сладко. Сладко от него. Мне вкусно. Я хочу.

— Как ты смотришь на то, чтобы меня отпустить? — невинно поинтересовалось, заглядывая в его свирепые глаза.

Да, не очень удобно, когда тебя держат за шиворот, вдавливая в стену и наваливаясь всем телом. У меня как бы еще до сих пор спина болит!

— Час! Один час! И потом бы я тебе открутил башку! Нашел бы и открутил! — поморщилась от дикого рева, направленного мне в лицо.

Нет, Тимур, не выведешь. Я просто не буду замечать и заморачиваться. Не буду акцентировать внимание на твоем взбешенном настроении. Тем более, причиной явно являюсь я!

Попробовала сопротивляться его давлению и прямо смотреть на него, встречая все, что он мне посылает, но… но я упорно и обессиленно задерживала свой взгляд на его пухлых, влажных губах. Сейчас, как никогда, захотелось ощутить их мягкость и вкус, чтобы стереть со своих этот проклятый и такой уже знакомый мне зуд.

— В чем проблема? Я гулять ушла. Мы не договаривалась о времени. Факт — я вернулась. Как и обещала тебе.

— Во сколько?! Во сколько, твою мать, ты вернулась?! Ушла ты после меня, в двенадцать, а сейчас восемь! Восемь! Где ты шараебилась все это время?! Где, я спрашиваю?! — от жуткого крика я вжалась в стену еще больше. Если это было вообще возможно! Мне кажется, я стала одним целым со стеной. Слилась вместе с ней воедино.

— Угомонись! И приди в себя! Ты вновь свои таблетки, что ли, не принял? Я гуляла, думала и даже не заметила, что уже вечер. Сразу пришла обратно! — после моих слов он заметно успокоился. Или… или это было напускное. Так как он своими длинными грубыми пальцами зафиксировал сзади мою шею.

— Где? Где ты была? К нему да ходила? К нему? — вновь на последней фразе закричал, еще ближе приближаясь к моему лицу. Его губы чуть ли ни соприкасались с моими.

— Я не могу одного понять, почему ты к нему привязался? С чего ты вообще решил, что у меня с ним что-то было?

— А с кем? — незамедлительно! Угрожающе, скрипучим голосом выдавил и тоже, как и я минуту назад, начал бегать взглядом от моих глаз к губам.

— Тимур, отпусти. Я очень устала. Прекрати орать. Или так будет каждый раз, когда я захочу выйти? — постаралась проглотить рвущееся наружу раздражение.

— А ты больше никуда не выйдешь! Нагулялась! — прорычал на меня.

— Знаешь? Мне противно…

— От меня? — и смех страшный, ненормальный, на грани сумасшествия и неконтролируемого зла.

— От ситуации. От того, что ты реагируешь таким образом на пустяковую ситуацию! — с каждым словом начала повышать на него тон.

— Пустяк?

— Да, пустяк! Мы не договаривались о времени! Мы договорились, что мы доверяем! Что я вернусь, а ты себя не накручиваешь! Хватит! Отпусти меня, идиот! — казалось только от моего крика он начал приходить в себя. Даже не от слов, а именно от крика.

— Хорошо, — уже тише заметил и оторвал от стены в свои удушающие объятия.

— Отпусти на пол!

— Хорошо, — но сделал все наоборот! Притянул к себе еще сильнее и понес в гостиную на диван.

Дурдом!

Не знаю, сколько мы в тишине и темноте сидели в комнате, прежде чем заговорить. Я сидела на нем, обхватывая ногами его бедра с двух сторон, и цеплялась за его бычью шею. Оба тяжело дышали из-за затапливающей до краев ярости, либо из-за нашего тесного контакта, который с каждой секундой всё больше возбуждал обоих и обжигал участки кожи через толстый слой одежды.

— Я думал, убью. Найду и убью. И дело с концом. Думал, ты все-таки осмелилась и сбежала.

Открыла глаза от его хриплого голоса около моего уха и направила взгляд в темноту. Удобнее устроилась на его плече и мгновенно почувствовала, как сильнее сжал за талию, вжимая в себя. А точнее, в выпуклую твердость, которая таилась под домашними спортивными шортами. И ощущалась еще острее.

— Не жалко было бы? Столько трудов насмарку. Столько денег, — тело подо мной затряслось после моих слов, я так полагаю, в смехе. Не плачет же он? Нет? Но он так и не проронил ни единого звука, а я тем временем сухо продолжила, — Тимур, я бы и так, и так осмелилась. В каком бы положении я ни была. Но мы договорились. Я утром тебе сказала, что с чего-то пора начать. Так накидываться — ненормально. Я не успела зайти домой. Я вообще не успела ничего понять.

— Ты всегда сдерживаешь обещания? — он словно ничего не услышал из того, что я сказала, кроме этого слова. Словно зацепился только за одну единственную фразу. Словно, зацепившись за слово, хотел больше обо мне узнать.

— Наверное, нет.

— Почему?

— Рядом с тобой что-то пошло не так. Скажем, некоторые мои принципы начали давать сбой.

После этого мы снова замолчали на какое-то время, переваривая сказанное. Он чувствовал, как я напряглась и выдавливаю из себя слова. Оттого и начал медленно, боясь спугнуть меня, поглаживать спину.

А я… А я вспоминаю вновь те слова, которые, казалось, навсегда выжгли в моем мозгу. «Единственно на кого ты можешь положиться — только на себя! И даже ты можешь себя предать и подвести!».

— Тимур?

— Что? — сипло на грани слышимости прошептал.

— Зачем ты это делаешь?

— Что именно? — когда задавал вопрос, откинул голову назад, чтобы заглянуть мне в глаза.

Словил мой взгляд, захватывая в свой плен, и как обычно пытается выцепить все мои чувства и эмоции. Не только услышать, но и на самом деле понять меня, разгадать.

Никто и никогда не пытался так меня понять. Серьезно, внимательно, полностью погружаясь в меня. Возможно… возможно растворяясь во мне.

Почему он так смотрит на меня? Почему так глаза мои пожирает? Страшная… страшная и отталкивающая у него энергетика. Сейчас он очень похож на своего брата. Но тот, как я поняла, всегда такой. А этот… этот в неконтролируемые приступы гнева. Но сейчас же он не злой. Сейчас он дикий!

Дикий от сосущего голода. Не в еде… нуждающийся в живой, человеческой плоти.

— Что? — чуть ли не заикаясь, переспросила и свела брови на переносице. И его темный взгляд мгновенно наполняется смешинками.

— Что именно я делаю? — до сих пор смотрела на него непонимающе.

Ах! Да!

— Я… я не понимаю некоторых твоих действий. Нет, всех не понимаю. Но сейчас я про… — и смотрю на него пытливо, чтобы он закончил или просто ответил. Он меня видит, все понял, он разгадал! И ждет! Молчит и ждет, когда я продолжу! Он хочет, чтобы я это произнесла.

— К чему эта близость?

— А ты не понимаешь? — и от его слов внутри все кувырком и сердце на пару ударов чаще забилось.

— Нет.

— Не ври. Ты обманываешь, — да, черт побери! Я безбожно вру! Но если я произнесу, то стану посмешищем!

Этого просто быть не может!

— Ты меня на ноги поставил, потому что пожалел?

— Ты не с того начала.

— Именно с самого начала и начала.

— Тогда спрашивай про то, зачем я тебя притащил к себе домой.

И оба сузили глаза. С каждым нашим быстрым ответом и отбиванием друг другу фраз, наш прищур все больше походил на опасный. Каждый из нас словно ступал по минному полю. Боялся с минуты на минуту подорваться. Боялся открыться и спросить что-то не то.

— Зачем?

— Ты нуждалась, — это жалость! — Нет! Это не то, о чем ты подумала.

— О чем?

— Жалость! — сглотнула громко, даже немного голову наклонила в бок.

Как, черт возьми, слово в слово?!

— А это не так?

— Мне глаза понравились. Я таких не видел.

— Чё? — мои глаза начали округляться, а внутри из глубин начал просыпаться и подниматься смех. — Ты всех бомжей притаскивал к себе, если тебе в них что- то нравилось? — насмешливо протянула, но ему в моей трактовке что-то не понравилось. Он нахмурился и сжал челюсти до играющих желваков.

— К чему все это? — продолжила я. По его виду я поняла, что он не собирался отвечать на предыдущий вопрос.

— Подумай.

— Я думала сегодня.

— Что решила?

— Я тебе нравлюсь.

— Верно.

Открыла рот от неожиданности. Мы так быстро друг другу отвечали, что слова вылетали изо рта неосознанно.

Чича, твою мать, ты ему и вправду нравишься! В нем ни капли смеха. Убедителен, как никогда, и так в глаза пронзительно смотрит, давая ощутить и понять, что сейчас серьезен со мной.

— Что? — тихо прошептал в пространство, глядя мне в глаза.

— Я… не ожидала, — приподнял брови и, прежде чем уточнить, заправил прядь волос мне за ухо.

— Ты думаешь, я тот человек, который может пожалеть, приютить и просто так находиться столько времени в больнице? Просто потому, что кому-то нужна помощь? Оставить работу и семью, с которой сейчас уйма проблем?

— Нет.

— Почему тогда не ожидала?

— Ну… мы разные.

— И что? — от его четких и вдумчивых ответов с каким-то неверием смотрела на него.

Продолжала сохранять молчание и обдумывать все. Я до последнего не верила. Но теперь все услышанное многое доказывает и поясняет.

— Я в душ.

— Погоди, — остановил меня, резко захватывая в кольцо своих сильных рук, когда я хотела с него соскочить.

Мне… мне нужно было все это переварить. Почему-то до последнего я считала, что такие, как он, никогда не посмотрят на таких, как я. И это… это еще одно открытие в моей жизни. Это еще один мой сломанный стереотип. Снова сломанный им!

— Что? — смущенно отвела от него глаза.

— Сейчас будет неприятно, — моментально сбросила с себя все чувства и уставилась на него в ожидании.

— Ты о чем?

— Мила? — довольно резко замотала головой в его объятиях.

— У тебя нет никакого права его произносить, даже если ты знаешь! Я не хочу его слышать. Я Чича!

— Ты Мила. Чичей, ты для меня никогда не была. — спокойно, со знанием дела отзывается!

— Тимур, я серьезно. Не нужно его произносить, — начиная закипать, процедила сквозь зубы, не отрываясь от черноты его глаз.

— Помнишь день аварии? — судя по всему, он приступил к делу, необращая внимание на мою просыпающеюся враждебность.

Я застыла. А он разом опасно сузил глаза.

Нет, нет… Нет! Его я тебе не отдам. Он только мой. Мой. Этот сукин сын мой!

— Нет. Все как в тумане, — постаралась убедительно вымолвить.

Давай же! Возвращай мигом все свое мастерство. Хрен кому я отдам Ризвана!

— Впечатляет, — лениво протянул. — Попытка засчитана. Прозвучало практически убедительно, — мне кажется, я побледнела после раздавшегося с упоением ответа.

Он… зацепился.

— Я не помню.

— Ты играешь с огнем.

Задышала учащенно, чувствуя, как испуганно громко колотится сердце. И он, казалось, все слышит и видит своим пристальным взглядом.

— Я повторяю вопрос. Кто?

Смотрим друг на друга, не отрываясь, и я боюсь произнести любой придуманный ответ. Я знала, что голос сейчас меня подведет. Я не ожидала такого. Все, что угодно, но не вопрос об аварии. Если бы я была на расстоянии, а не на нем сидящая, не в его руках, если бы он так цепко не прослеживал взглядом за каждой моей эмоцией, возможно, я смогла бы выкрутиться. Но сейчас… сейчас лучше молчать и ничего не говорить. Я себя сдам. А он мне нужен живым. Мне! В моих руках!

Пожала плечами и завороженно уставилась ему между глаз.

Так легче! То, как он требовательно на меня вглядывался и копался в моих мозгах, я выдержать не могла.

— Иди, — как-то грубо отдал мне приказ.

Пронесло!

Соскочила с него пулей и помчалась в душ, от греха подальше прячась от его глаз. Но прежде, чем плотно закрыть за собой дверь ванной комнаты, услышала его разговор с неизвестным.

— Цируль, салам! — и такой смех его противный раздался издалека.

Я даже руку протянула и задрала на ней кофту, наблюдая, как табун мурашек от страха расползался не только по руке, но и по всему телу.

Скосила исподлобья глаза в его сторону. Еще немного. Пару секунд. Это… это вновь незнакомец. Я словно в хате мужика садиста.

— Ты же знаешь, — его скрипучий голос громко царапал мои уши. — Нет. По таким вопросам, типа как дела, не стал бы звонить, — и снова его противный, отталкивающий смех. — Зачем? И так знаю, не бедствуешь!

— Давай к делу, — скользко подталкивал собеседника к главному. — Цируль, аллигатор* где? Мобила его отключена.

Свела брови и задышала через рот.

— Бля, когда успел только? Давно в академии*? Нет, я хотел побазарить, — загоготал уже на всю квартиру, словно забылся, словно один.

— Тогда техник нужен. Мне нужна инфа, но мои камеры не засняли. Если техника примут*, в аквариуме* недолго проплавает*. Да я знаю, знаю, что тоску на вас навожу постоянно, — покореженный смех и растянутые, безразличные слова нового незнакомца, — максимум бакланка*. Ага!

Тихо прижала дверь, закрывая её и отрезая нас друг от друга. Отрезая себя от этого разговора. Также тихо прокрутила щеколду на пару поворотов. Зажмурившись и скривившись умоляла, чтобы не услышал.

Когда добилась того, чего хотела, медленно опустила дрожащие руки. Наклонилась и уперлась ладонями в согнутые колени. Я даже и не заметила, что начала дышать громко и с отдышкой, как будто пробежала длинный забег.

Кто ты?

Зажмурилась от рези в глазах и адской пульсации в висках.

Как это понимать? Как? Я разобрала каждое его слово! Каждое! Но откуда? Откуда он все это знает?! Я провела на улице два года и с трудом вспомнила некоторые фразы. А он… он, словно постоянно вращается в этих кругах.

Но главное не это. Не пронесло, Чича! Он все просек и знает, что ты наврала! И возможно догадывается, кто все это сделал! А если найдет записи на месте аварии…

Мне надо успеть первой. Надо! Я должна!

Цируль — кличка.

Аллигатор* — отморозок

Академия* — тюрьма.

Принять* — поймают

Аквариум* — следственный изолятор.

Проплавает* — отседит.

Бакланка* — мелкое хулиганство.