Глава 18

Вероятнее всего, я почувствовала его, когда еще спала. Да, тревожным, смятенным прошлыми воспоминаниями и мыслями о нем, сном. Но, тем не менее, спала.

Это подобно форме анабиоза. Словно мой организм вырубил все провода от блока питания и высох, как больной, страдающий раковой опухолью. Временная приостановка жизни с последующим возрождением и восстановлением каких-никаких, но сил.

Неведомый мне толчок конвульсивно дернул все мое тело, выбрасывая из сумрачного сна. Вздрогнув и резко открыв глаза, в ту же секунду уставилась на Тимура, сидящего на полу напротив моей кровати. Дыхание перехватывает от мгновенного ужаса и неожиданности увидеть его здесь после всего случившегося. Но постепенно сердце вновь запускалось, приводя тяжелый ритм дыхания в норму.

Взгляд плавно прошелся по нему в темноте комнаты, и от увиденного сердце сжалось в комок, а тело задергалось в агонии.

Сидя на полу в кромешной темноте, среди осколков битого стекла и щепок разрушенной мебели, расширенными глазами немигающе смотрел на меня. Не шевелясь и будто закаменев, упирался локтями рук на полусогнутые расставленные колени, гипнотизируя меня слившейся с комнатой теменью своих проклятых глаз.

Когда это произошло? Когда мы начали тонуть друг в друге?

Не уверена, что мне это нужно сейчас, но вопреки воли отодвинулась на кровати назад, освобождая ему рядом с собой больше места. Но он продолжал сидеть и погружаться в свое глубокое мрачное беспамятство, лишенный каких-либо чувств.

— Иди ко мне, — в горле пересохло, от того и раздался дрожащий, ломкий на грани слышимости, мой голос.

Казалось, только сейчас очнувшись от ударившего об него отражения моего зова, сморгнул пелену туманной дымки с глаз.

В удушливой тишине смотрели друг на друга с минуту. Я в ожидании его, а он в желании понять, что я сейчас от него хочу. Но глаза в глаза и немая мольба сделали свое дело. Секунды, и он уже лежал рядом со мной на смятой простыне и пострадавшей от погрома кровати.

На каких-то неведанных мне инстинктах подползла к нему, а потом и вовсе рукой потянулась к его шее, залезая на него и прижимаясь к сильному, каменному телу. Удобно схватив двумя руками его сзади за шею, распласталась на нем и с нескрываемым облегчением сдавленно выпустила воздух ему в грудь, уткнувшись носом в его вкусно пахнущую черную футболку.

— Что с тобой случилось? — сиплым тоном мгновенно вгрызается в меня.

— Не ты виноват. Я. Во мне проблемы.

— Поделись со мной.

— Не могу. Я не могу… Это сильнее меня. А ты… ты возвращаешь меня туда, куда я возвращаться не желаю, — громко сглотнула вязкую слюну и сильнее сжала его за шею, впиваясь в него ногтями и наверняка оставляя следы.

— Может, стоит один раз к этому вернуться, чтобы потом навсегда это забыть? Я рядом с тобой.

— Нет. Один раз я поклялась вычеркнуть все из своей памяти. Я больше не хочу ничего возвращать, — задрожав, подтянулась на нем выше и уткнулась носом в его гулко бьющуюся венку на шее.

— А я ничего не понимаю. Нихуя, понимаешь? Однажды, в один из таких моментов, как сегодня, от незнания я тебя покалечу или убью. Ты это можешь понять? — сделала глубокий вдох, наполняя себя его персональным живительным запахом.

— Мне так холодно. Я своего тела не чувствую, — хрипло выдавила около его уха и потерлась кончиком носа рядом с ним.

От моего признания мужские руки медленно начали скользить от шеи до ягодиц, цепляя округлости и согревая теплом.

— Хоть что-нибудь, — шепнул мне и закусил мочку моего уха передними зубами.

— Я назвала свое имя.

— Мало. Для меня этого мало.

— А для меня все. Ты единственный, кто за шесть лет узнал, как меня зовут.

— Я хочу еще.

— Невозможно. Ты меня ломаешь. Поэтому всякий раз я хочу от тебя бежать. Далеко. Чтобы никогда не нашел, — протянула, дрожа, и почувствовала раздвоение в глазах от его вопросов и напора.

— Невозможно, — повторил за мной и мгновенно грубо сжал мое тело, причиняя боль и перекрывая воздух. — Нет такого места, где бы ты смогла спрятаться от меня. Везде найду.

— Не дави на меня.

— Поделись.

— Дай мне время. Это не зависит от меня, пойми.

— Фамилию, — застыла от его приказного, властного тона.

— Нет!

— Фамилию, и я на время оставлю тебя в покое. Но врать я тебе не советую.

Врать? Он смеется? Как я могу соврать, если он все может с легкостью проверить и пробить по своим каналам.

Господи. Он просит о невозможном. Фамилия. Одно слово, а за ним вся моя жизнь. Все раскроется. Он ведь пробьет.

— Всего лишь фамилия.

— Всего лишь вся жизнь.

— Значит, нет?

Приподнялась на нем и откинула голову, чтобы заглянуть ему в глаза. Плавно обвела его насторожившийся взгляд и задержалась глазами на его губах.

— Я поцеловать хочу.

— А я узнать фамилию.

— Одно другому не мешает. Правда ведь? — кинула на него взгляд исподлобья и увидела смеющиеся черные глаза.

— Раз так хочешь заговорить мне зубы, целуй, — не сумев сдержать подрагивающие от его ответа уголки губ, расплылась в улыбке и прикоснулась к его губам. Не углубляясь, поверхностно перебирала капризные губы и думала о том, что рано или поздно придет то время, когда промолчать уже не получится.

***

Утро следующего дня

— Мила, шевелись! Я и так на работу в обед приезжаю!

Чертыхнулась про себя и чуть ли не подпрыгнула на месте от зевка с открытым ртом, когда этот ненормальный пробасил на всю квартиру.

— Я уже иду мыться! — монотонно пробурчала себе под нос и закатила глаза.

Еще не успев проснуться, плелась в душ, шаркая ногами по паркету. И тут как тут нарвалась на его плохое настроение. Конечно, мало приятного от вида разнесенной квартиры. Я вчера даже не обратила внимания, что выйдя за пределы моей комнаты, он продолжил здесь все крушить.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— А должна была уже позавтракать!

— Перестань меня учить. Ты сам только вышел из душа! С собой разберись, мужлан! — вмиг на него огрызнулась.

Нет, а что? Ему лишь бы меня тыкать носом в мои косяки. А он чем лучше? У самого проблем, хоть отбавляй! Сам вышел из ванной пару минут назад в одних трусах и взъерошивал мокрые волосы полотенцем.

Проигнорировав мой выпад, кинул косой взгляд на меня.

А зачем ему, Чича, отвечать? Ему и взгляда хватит. Вон как зыркает на тебя, того и гляди, сожрет на завтрак или превратит в кучку пепла.

Ладно. Пора походу валить!

Но… Но разом разгадав мои планы на побег, перегородил мне путь, стоило мне сделать шаг в сторону от него.

— Куда?

— Туда, — мотнула в сторону и завороженно заглядывала в глубину его глаз, запрокинув голову.

Отстранено на задворках своего сознания понимала, что он со мной что-то творит. Чуждое определению или пониманию. Но определенно он обладал дьявольскими способностями привораживать людей.

Медленно и с особой, присущей только ему, властностью, пятерней одной руки схватил меня за лицо. Скосив глаза на мои губы, подозрительно оценивал их.

— Нравится? — не сдержавшись, съязвила я.

Нагло усмехнулся и сильно надавил большим пальцем на мою нижнюю губу, будто желая раздавить, что-то выдавить из неё.

Поднял на меня безразличный взгляд и вкрадчиво осведомил:

— Не заигрывайся, — ему не стоит продолжать, я и так все поняла после одной незначительной фразы, напомнившей события вчерашней ночи до того, как все произошло. От того и краска прилила к щекам.

Приподнялась на носочках и схватилась за его шею, наклоняя требовательно к себе.

— А ты не обнаглела?

— Нет. Я совсем немножко.

Зловеще усмехнулся и набросился на меня, жаля не только своими губами, но и жадным играющим языком. Подхватил за мои бока, запрокидывая на себя, давая почувствовать свое, упирающееся мне в живот, возбуждение. Тут же оплела его ногами, сдавливая его талию и задыхаясь от с ума сводящего поцелуя и топящего жара между ног.

Но через секунду, твою мать, я опешила от его наглости, когда этот тип резко скинул меня с себя и захлопнул перед моим носом дверь ванной комнаты.

— Быстро мыться и на зарядку! — послышался по ту сторону его веселый голос.

Веселый? Веселый?! А я, твою мать, горю! Мне не до смеха! У меня вся кожа зудит от внутренних ожогов до костей, вызванных его касаниями.

***

— Теперь это твои вещи.

Нахмурилась и, прежде чем повернуть голову в сторону Тимура, отставила кружку кофе на кухонный стол.

Я до сих пор летала в какой-то неведомой мне прострации. Уже приняв душ и кое-как позанимавшись, сидела на кухне и не могла взять себя в руки.

Почему меня так швыряет из стороны в сторону? Я ведь вчера сама ему отказала из-за своих личных проблем, из-за того, что всегда это презирала. Но вчера я отказала ему явно не из-за презрения. Так почему сейчас я в таком глубоком нокауте?

— Ты о чем?

— Ты вообще меня не слушаешь? — он моментально начал выходить из себя.

— Я задумалась.

— Об этих вещах! — грозно пробасил и для убедительности ткнул пальцем в лежащие на столе вещи.

Откуда они тут? Их еще пару секунд назад не было.

Нет… Я все-таки начала терять голову. Из-за мужика, твою мать. Дожилась!

— Тимур… — взяв паузу, а вскоре закашлявшись, не знала, как выдавить из себя то, что должна сказать.

— Что тебе опять не нравится? — с тяжелым вздохом выпустил воздух из себя и с упреком поинтересовался.

— Ну… — смотрела на новый упакованный телефон в коробке, на какие-то часы электронные, тоже, надо заметить, в коробке. — Я… Ну, я не могу этим пользоваться.

— Нищенские принципы не позволяют? — съязвил, глядя мне в глаза, обдавая меня до мурашек холодом.

Он снова, не так растолковав, начинает выходить из себя. Но и его фраза не оставила меня равнодушной. Оттого и рявкнула на него на всю кухню.

— Иди нахрен! Не умею я! Не умею! У меня никогда не… — но, поняв, что сболтнула лишнего, резко захлопнула рот, а взгляд напротив наоборот наполнился пониманием и сожалением. — Не смей, понял? Не смей! — заорала на всю квартиру, не замечая, как меня затрясло.

Подскочила и хотела выбежать, но он меня поймал поперек живота и закинул в свои объятия.

— Ццц… — цокнул устало от моего поведения. — Ну, значит, научу вечером. Чтобы уже завтра выходила на улицу с телефоном, — последнее бросил, напрягаясь всем телом.

Повернула к нему голову и схватила его за лицо, как он меня не так давно перед душем. Больно его сжала и сузила зло глаза, чем, кажется, подводила его к состоянию неудержимого смеха.

— Мне на твою жалость насрать. Катись к черту! Понял? Никогда не смей меня жалеть! Никогда! — по мере моих слов, его глаза сужались.

— Бывает, в жалости нет ничего плохого. Бывает, человеку в некоторые периоды его жизни нужно посопереживать. И в этом нет ничего смертельного.

— Она! Мне! Не нужна!

— Ты боишься показаться слабой?

— Отпусти меня на пол!

— Мила, ты никогда не была слабой. С первого дня нашего знакомства. Я знаю, какая ты на самом деле. Но со мной так не выйдет. Яйца должны быть у одного из нас. И мы оба понимаем, у кого.

Усмехнулась мерзко, злясь на него еще больше.

— А может, я не хочу, чтобы у меня с тобой вышло?! И я, черт возьми, Чича! Чича!

И он мгновенно отшвыривает меня от себя. Грубо скинул и, ни слова не сказав, развернулся, идя на выход из квартиры.

А у меня от его удаляющейся фигуры мгновенно просыпается и сгрызает чувство вины.

Сука! И впрямь, я сука!

Но он ведь сам такую выбрал! Он же знал, что со мной много проблем!

Повернулась к купленным мне вещам и схватила первую попавшуюся в руку коробку. Телефон. Повертела в руках покупку и резко исподлобья уставилась в сторону кухонного окна.

Без промедления и лишних движений сделала пару шагов в сторону, оказываясь возле нужного мне ящика.

Схватилась за черную ручку выдвижного шкафчика и сжала свою руку до побелевших костяшек. Откинула коробку на столешницу и молниеносно дернула на себя руку, открывая ящик со столовым железом.

Расплылась в мерзкой и гадкой улыбке, когда пробежалась пальцами по черной рукоятке двадцатисантиметрового ножа.

Хмыкнула и схватила его, подкидывая в воздухе.

Легкий. Длинный. А, главное, острый.

Резко задвинула ящик и пошла прятать под свой матрац нужную мне находку. Вряд ли Тимур ведет отчет по ножам в своем доме.

***

Конец ноября. 3 недели спустя

— А ты опять сегодня уходишь? — от вопроса Тимура застыла, но постаралась скрыть свое внутреннее волнение.

— Да.

— Как обычно, в парк? — невзначай и расслабленно протянул, закидывая себе в рот яичницу с беконом.

Кадык дернулся на мгновение, выдавая меня с потрохами. Благо, что в данный момент он вообще не обращал на меня внимания. Но меня не покидало чувство, что он ведет за мной взглядом, что он все понимает. Но это бред. Бред чистой воды.

Он не мог! Я все делала аккуратно. Не могла попасться. Квартиру покидала только тогда, когда он уходил на работу.

— Да нет, наверное, просто погуляю. Может, на набережную схожу, — отпила глоток кофе и посмотрела на него поверх кружки, стараясь в чем-то уличить.

Нет! Нет, Чича, ты просто накручиваешь себя. Сегодня все решится. Сегодня день икс. От этого ты на взводе и видишь в каждом опасность и угрозу.

— Ну, понятно, — низко нависая над своей тарелкой, поднял на меня безразличный взгляд исподлобья.

Улыбнулась ему подрагивающей улыбкой, боясь себя хоть в чем-то выдать.

Повезло хоть в том, что за эти три недели после того нашего разговора на кухне мы не так сильно сблизились. Похоже, я его порядком тогда задела. Нет, мы общались. Продолжали заниматься зарядкой. Пару раз он меня возил в больницу к Мише, позаниматься с ним. Научил до автоматизма обращаться с гаджетами, и теперь в мой телефон было занесено целых три номера — Тимур, Алина, Арбенин.

В один из дней я попросилась у него на работу, или чтобы он взял к себе, но тогда последовал отказ в его грубой, не терпящей возражения, форме. Было что-то вроде:

— Мила, какая работа?! Для начала встань нормально на ноги! Потом поговорим о твоем обучении! А после обучения — когда это еще будет — спрашивай про работу! Поняла меня?

Вот так это и было. Грубо и жестко.

Про мою прошлую жизнь он пока что не выпытывал. Не знаю, к чему было это затишье, но полагаю, он ждал моих извинений за тот случай трехнедельной давности.

В мыслях и внутри себя я давно извинилась перед ним. А вот подойти к нему и развязать свой язык, на деле оказалось сложно. Трудно впервые извиниться перед мужчиной. Да, перед мужчиной, который многое сделал для меня.

Но… Но я не могла. Я прорабатываю это в себе по сей день. И, как мы оба можем наблюдать, успехов в этом плане я еще не достигла.

— А у тебя все хорошо? — постаралась разрядить между нами гнетущую обстановку.

— Да! — отрывисто и нехотя бросил мне ответ и подскочил с места.

— Тимур?! У тебя на работе что-то? — с опаской выкрикнула ему вслед, но он меня проигнорировал.

Твердой и уверенной походкой, которая выдавала в нем явную нервозность, направился на выход из квартиры.

Да что такое?! И так каждое утро! Слетает с места в карьер. Точнее, на работу, мать вашу.

Сегодня! Сегодня, Чича, ты извинишься!

Нахмурившись, снова посмотрела за угол, за которым пару секунд назад скрылся Тим.

Я не верю, что из-за того пустяка… Но…

Нет! Не может узнать. Это невозможно. Он целыми днями работает на своей работе, как проклятый ишак!

С замиранием подняла взгляд на настенные часы, будто боясь проворонить время.

Успокойся. Тебе нужна трезвая голова. У тебя в запасе еще целых шесть часов.

***

Высунув нос из арки, наблюдала за чеченом — как он забирал бабки у одного из барыг около занюханного притона. Смеясь и что-то обсуждая в окружении простых людей и отбросов общества — таких же, как мы с ним — пересчитывал протянутую ему пачку зелени.

Суки. Море по колено.

Снова пряча себя, облокотилась о стену, вытаскивая сигарету из черной зимней куртки с массивным капюшоном. Натянув шапку такого же цвета пониже на уши, затянулась, поджигая сигарету.

Смейся, чечен, пока смеется. Счетчик твоей жизни, истекая, подходит к концу.

Затянулась глубоко и, больно вдавив затылок в бетонную стену дома, выпустила изо рта обжигающий табачный дым вперемешку с облачком пара. Стеклянными глазами уставилась в одну точку напротив, вспоминая путь в три недели.

Я начала за ним следить. Каждый день! Каждый день я, как по часам, бродила за ним его безмолвной личной тенью. Каждый день я появлялась на одной из точек этой мерзкой гиены.

Плюс в том, что за два года уличной жизни я знала все злачные места нашего города. Знала каждую его точку, и разбуди меня ночью, с закрытыми глазами я укажу на карте все места, где он может находиться в тот или иной день.

Я записывала, во сколько он появляется, во сколько покидает какой-либо гадючник, с какой телкой он сегодня трахался, а к какой поедет после. Знала, с какими людьми он будет сегодня, с какими завтра, а когда один. И вот момент, когда он все же был один, выпадал всего лишь раз в неделю. Вот именно сегодня и сейчас после того, как заберет бабки и пересчитает до единой копейки, отправится один на своих двоих в стоящий неподалеку бар. Так сказать, отметить улов и подцепить чистенькую кралю на одну ночь.

Блажь? А хуй его знает! Из своих наблюдений я поняла одно — эта мразь поднялась еще выше, чем была прежде.

Пока я харкала кровью и пыталась подняться, живя с ненавистным мне мужиком, чечен поднимался по своей порочной и сволочной, усыпанной деньгами, лестнице!

Единственный минус Риза — он слишком предсказуем. Действует точь в точь своему распорядку и выверенному плану.

Херово! В его ситуации подобный расклад однажды может дать трещину. Преподнести ему неожиданный ход. Например, как сегодня!

У меня будет десять минут. Десять. Десять минут до бара. А потом толпа народа и отребье в виде его дружков с проститутками.

Сморгнула марево и последний раз глубоко затянулась, готовясь к последнему рывку.

Все… Отдам долги и новая жизнь.

С ним?

Улыбнулась тепло, вспоминая его жуткий характер и дьявольские злые глаза чернее ночи.

С ним…

Выкинула сигарету и потушила, наступив носком теплого зимнего кроссовка.

Как не могла раньше с ним находиться, так теперь не могу без него. Жизнь любит со мной поиграть в шутки.

Расплачусь с ублюдком и попытаюсь все решить с Тимуром.

Раскроешь перед ним карты?

Никогда… В этом дерьме он плавать никогда не будет. Ему хватает своего.

Сплюнула в сторону горечь и резко выглянула в сторону знакомого. Вовремя! Ну, вот и все. Поехали!

Накинула капюшон на глаза и засунула руки в карманы дутой куртки, нащупывая рукоятку. Сузила глаза и следила, как чечен хлопнул барыгу по плечу и отправился в нужном мне направлении.

Вытянув свободную руку из кармана, посмотрела на подаренные часы Тима, засекая время.

Три минуты — первый поворот.

Пять минут — второй поворот.

Два шанса. В одной из подворотен.

Засунула руку обратно и неспешно двинулась за ним.

***

— Сука! — прошипела себе под нос.

Сейчас! Вторую арку нельзя упустить. На первом повороте не повезло, там оказалась толпа околачивающихся малолеток.

Ускорилась, видя, как он собирается скрыться за углом, заходя в арку.

Перешла на легкий бег, ощущая, как в ноге простреливает тупая боль.

Прости. Придется немного потерпеть.

Разогналась еще быстрее, боясь не успеть, боясь, что выскользнет из рук этот сучёныш. Резко затормозила перед углом, лихорадочно оглядываясь по сторонам. Расплылась в улыбке, как сумасшедшая, видя, что тут практически ни души.

Больше не медля и не тратя времени, развернулась в желании догнать чечена в длинной, темной, пропахшей сыростью, арке. Но стоило мне зайти вглубь и сделать пару шагов, входя в нее, скрываясь от людей, улыбка на моем лице медленно померкла. Зато напротив расцвела другая. Широкая, сумасшедшая, с волчьими шоколадными глазами.

— Я скучал по тебе. Чувствовал, что осталась жива. Знал, что рядом. Дааааавнооо… Зачем так долго ждала? — вкрадчиво и с чувством дикого упоения прошептал мне.

Сжала сильнее рукоять, готовясь к выпаду.

— Я тоже скучала по тебе, Риз. Очень долго я прокручивала день твоей смерти. Вот, наконец, он и настал.

— Я тебя обожаю, детка. Такая сладкая, — прикоснулся грязной рукой к моей щеке.

— Попробуешь? — приподняв бровь, ехидно прошептала, завлекая.

— Всенепременно. Только сначала я тебя оттрахаю во все щели.

— Нуу… — расстроенно протянула и деланно шуточно скривилась, оттягивая голову от его блевотных касаний. — Трахать буду тебя я. Больно и со вкусом.

Риз засветился еще сильнее, сверкая и без того лихорадочно глазами.

— Ты лучшая телка из всех, кого я знаю. Приступим?

— Да, детка.

И одновременно, когда я рывком вытаскиваю нож, он хватает меня за шею.

План немного усложнился, но от того и вкус победы будет слаще. Я сдохну, но добьюсь того, чтобы эта гнида тут полегла.