Глава 24

Стоило мне распахнуть входную дверь настежь, обескураженно выронила телефон из рук на пол. Колени подогнулись, а судорожная дрожь прошла по всему моему телу.

Не может этого быть…

Ошеломленно вглядываясь в каждую наизусть выученную черточку смуглого, и, как оказалось, такого родного мне лица, медленно, на немеющих и подкосившихся ногах попятилась назад шажок за шажочком, как трусливый нашкодивший кот от хозяина, пока не уперлась спиной в стенку.

Обескураженная и застигнутая врасплох, не смогла никак сдержать себя и мгновенно расплылась в идиотской и, наверняка, с виду умалишенной улыбке. В носу засвербело, вызывая щекочущее чувство, когда ощутила, как меня сильно захлестнуло неконтролируемой волной какой-то неизвестной детской мне радости. Тотчас забыв обо всех проблемах минувших дней, у меня появилось непреодолимое желание броситься к нему на шею для того, чтобы обнять и зацеловать каждый уголочек его лица.

Но вопреки всему я стояла, прилипшая к полу, и пыталась подавить в себе покалывающий озноб, который прокатывал по всему телу с ног до головы.

Затаив дыхание и больно закусив щеку, вымолвила неуверенным тонким голосом:

— Привет.

Привет? Привет и все?

А что еще нужно? Броситься к нему? И что за голос, твою мать? Да я как недоразвитая блеющая овца!

Пока вся сводящая меня с ума муть крутилась в моей голове, я слепо таращилась на него, так до сих пор и не задавшись вопросом, почему он здесь!

А он, как назло, стоял и молча пялился на меня, занимая своей мощной фигурой все пространство в коридоре. Руки спрятаны в карманы длиной до колен распахнутой спортивной черной куртки фирмы «puma». Под ней темно-синий свитер с горлом крупной вязки на замке, а на ногах джинсы с кожаными зимними кроссовками.

И вот вроде бы он стоит и ничего не делает, но хищные повадки и удушающая сильная энергетика чувствуются за версту. Власть, мощь и сильный дух шли впереди, опережая его на пару-тройку шагов.

И от этого вида простреливает внизу живота мгновенно, а собственное влечение и желание обладать этим мужчиной усиливается многократно.

Но когда сморгнула хмельную пелену с прозрачно-лазурных глаз и посмотрела на него осознанно, ощутила, как в тот же миг с меня схлынула вся радость, растворяясь в так и нерушимой тишине пространства.

Он ведь так и молчит… Не ответил… А я, как больная, так сильно хочу услышать тембр и звук его голоса.

А еще, меня словно ужалили в самое сердце от пришедшего в башку понимания, от его в данный момент говорящих глаз. Становилось жутко, зябко и как-то не по себе.

Ну ты и дура, Чича… какая же ты идиотка! В сердцах горько и оглушительно громко прокричала про себя. Казалось, даже он мог расслышать немой раненный крик. Я бы не удивилась…

Неужели я могла подумать, что он пришел ко мне? Неужели я все время могла думать, что мы с ним решим все проблемы и попробуем написать все с чистого листа?

Мы разрушали наши отношения с первого дня знакомства кирпичик за кирпичиком. Каждый из нас жадно ломал хлипкую кирпичную стену, безжалостно причиняя боль, втаптывая в грязь и вытирая друг о друга ноги. И вот один маленький и самый последний кирпичик лежал между нами — гарантия того, что еще можно все начать с начала, попробовать не рушить, попробовать построить наш жизненный фундамент.

Но сегодня он снова решил все за нас двоих. Сегодня он пришел за последним кирпичиком, чтобы сломать его и перевернуть свою страницу жизненного отрезка времени, исписанную и перечеркнутую красными чернилами.

Я всегда говорила — у всего имеется плата. Рано или поздно наступает момент, когда приходится платить по счетам и отдавать долги. Вот и мое время настало.

Сдавленно сглотнула вяжущую от подступившей к горлу горечи слюну и неспешно прошлась по нему сканирующим взглядом.

Руки продолжает держать в карманах, но уже стоит не посередине коридора, а приваленный плечом к стенке. Цепко прощупывал меня своим затягивающим гипнотическим взглядом, пробираясь ко мне в голову и под кожу. Я даже чувствую вновь эти невидимые нити, которые холодком протягивались во мне и насильно тянули к нему.

Эта сила… мощное и необъяснимое влияние на меня.

Сжала кулаки до побелевшей кожи на костяшках, впиваясь ногтями в ладони, когда оценила его неважный вид.

Изменился. На осунувшемся лице с заострившимися грубыми чертами болезненно поблескивали впалые потухшие глаза. Глубокая складка залегла на переносице, словно он постоянно пребывал в хмуром расположении духа. Упрямые пухлые губы сейчас поджаты в тонкую линию, всем своим видом выражая напряжение и недовольство.

Как бы сильно я хотела, чтобы виновником его состояния была я… Чтобы он испытал хотя бы долю страданий, с которыми изо дня в день пыталась бороться я, стараясь их прожить. Но, увы, я знаю, какой он помешанный трудоголик…

Долгих пару минут я смотрела ему в глаза, выпытывая из него хоть одно слово. Но он так и продолжал выжидательно сканировать меня взглядом.

Я не понимала, как можно так друг друга понимать. На каком это заложено уровне, мне было неведомо. Но я читала его и чувствовала.

Медленно опустила глаза в пол, стараясь прикрыть ресницами свою набежавшую слабость со вкусом соли. Потянулась к краю своей кофты, стягивая ее через голову. За ней водолазку, лифчик и джинсы с нижним бельем. Через каких-то пару секунд я стояла перед ним голая, а он, словно в насмешку мне, стоял истуканом, и до сих пор одетый.

Облокотилась обнаженной спиной на бетонную, окрашенную декоративной краской, стену, ощущая давящий холодок между лопаток. Нагло подняла на него взгляд и, в край обнаглев, выставила немного вперед свою ногу, упираясь носочком в пол.

Когда он спустился глазами ниже моей головы и шеи к груди, оценивая и обжигая своим вдруг загоревшимся и почерневшим взглядом, подумалось, что не только он воспользуется мной сейчас. Нет! Мы воспользуемся друг другом! Каждый возьмет сейчас все, что захочет. Он — мое тело за всё, что я задолжала ему. А я его… не только тело, но и душу. Я вновь почувствую его всего на себе. В себе. Рядом с собой! Я покорно приму его правила игры, потому что они мне вполне подходят. И я этого очень сильно хочу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Да, возможно не так. Не здесь. Не в таких отношениях, а, точнее, в нулевых и бесполезных. Да, возможно, я бы не хотела, чтобы он в очередной раз доказал и подчеркнул мне эту ебучую во всей красе правду жизни. Возможно, я глубоко внутри себя желала, чтобы именно он пошел вновь вразрез моим убеждениям и сделанным выводам по жизни. Да, с ним… но совсем не так.

Я покорно стояла и ожидала его дальнейших действий. Я не собиралась в очередной раз поднимать шум, сопротивляться ему и делать нам хуже. Сейчас я решила положиться на него.

Почему, Чича?

Да потому что я хочу, чтобы именно он был моим первым. Ведь именно его хочет не только мое тело, но и моя с годами охладевшая душа просится в его безжалостные лапы. Чтобы отогрел, чтобы приласкал и, как оказалось, полюбил. Но не судьба… Видимо, и вправду не судьба. Слишком многое мы с ним оба натворили, чтобы сейчас получить желаемое. Он пришел попрощаться… Навсегда…

Одинокая слезинка скатилась по щеке, затекая в уголок губ. Но на губах напротив расцвела безмятежная улыбка.

Мне не было страшно. Меня не мучили призраки прошлого. Мне не было мерзко или плохо. Мне не было, как с Мишей, никак. Мне было обидно и горько за нас. Мне было больно от понимания, что после этого и впрямь настанет наш конец. Жирная точка, которую ставит вновь он. Решает все за нас.

А если… если я хочу к немууу? Ну если я очень хочу с ним?

— Нуу? Долго будешь так стоять? Ты ведь за этим пришел? — хрипло изрекла ему.

Подняв потемневший и бешеный взгляд на меня, совсем никак не впечатлился моей речью.

Значит, все-таки, сегодня… Да и к черту, я за нее не держалась. За девственность. Но так отчаянно, до боли и колик хотелось с ним по-другому. С чувствами.

Очнулась, когда он лениво и неспешно двинулся на меня, припечатывая своим взглядом к месту, обездвиживая своей чернотой и энергетикой. Сократив расстояние, остановился по левую сторону от моего плеча, и жадно ведя от лица до низа живота грубой шершавой ладонью, обжигал каждый участок моей кожи и незримо оставлял на теле свои следы. Судорожно прикрыла веки, когда он наклонился ко мне и повел шумно носом от виска к уголочку моих губ.

— Нежная… и такая краасиивая… девооочка, — шептал протяжно губами и грубо, по-животному, вел ими по всему моему лицу, подхватывая и пощипывая кожу.

А у меня от его пьяных слов и порочного, долгожданного его персонального запаха, закручивается спираль внизу живота. Между ног начинает зудеть, а горячая кровь потоком ударяет в голову и бешеными импульсами отдает в висках.

Ну почему он так действует на меня?

— Милая моя… иди ко мне, девочка, — низкий мужской голос парализовал каждый участок моего тела.

Тим зажал зубами мою щеку и резко наклонился, чтобы подхватить меня на руки и, нагло и бесстыдно придерживая за ягодицы, пробрался пальцами к складкам для того, чтобы их раскрыть.

— Ш-ш-ш, — зашипел, когда ощутил мою влажность на своих пальцах.

— М-м-м, — одновременно издали с ним протяжный звук, стоило только коснуться друг друга.

Начала извиваться на нем, оплетая ногами его талию и тереться об его пальцы, в надежде унять разгоревшийся жар внутри.

— Твоя одежда, — прохрипела ему, но он, похоже, уже ничего не замечал и начал отключаться.

— Потом… все потом, — бессвязный шепот и порывистые, неаккуратные, на грани боли, движения с поцелуями.

Сминает меня, отдирает от стены, в которую я была вжата его телом, и набрасывается на губы, даря мне обжигающе-ядовитый поцелуй.

Так скучала… Божеее, как же я по тебе скучала…

Обвила его руками и сдавила сильнее, прижимая к себе, врываясь в его рот первой своим жаждущим, мокрым языком. Притягиваем друг друга сильнее и ближе, словно желая срастись, стать единым целым, влиться друг в друга и наполнить до краев, ни капельки не пролив своей жажды. Намертво прилипшие и, в сей миг сумасшедшие, понимаем, что выдержка у обоих полетела к чертям, выпуская своих внутренних демонов на свободу.

Оплетая его грубо ногами, схватилась за его лицо с обеих сторон, напирая в поцелуе. Оттого и Тимур резко намотал мои волосы на кулак, жестко оттягивая от себя и заглядывая в мои поплывшие и расфокусированные глаза.

— Я еще хочу, — прошептала и ошалелым взглядом бегала от его глаз к сочным мужским губам, которые сейчас дарили тепло, укрывали от невзгод и стирали из памяти все ненастные моменты.

Но наперекор моим словам, он дерзко схватил меня одной рукой за скулы и еще дальше оттянул от себя, причиняя легкую боль. Он начал отчего-то играться, а мне хотелось сейчас совсем иного.

Никаких мыслей о прошлом, настоящем или будущем. В голове одни только немыслимые догадки и яркие картинки похотливых голых тел перед глазами.

Меня так захлестнуло, что я не осознала, в какой момент возмущенно и требовательно ударила его по щеке. Одновременно застыли и пораженно уставились друг на друга.

— Я… Тим… — но я толком ничего не успела из себя выдавить и глазом моргнуть, как оказалась по варварски отброшена на кровать.

Мы что, уже в комнате? Мы же только были в коридоре!

Но, не успев до конца все осознать и сориентироваться, уловила, как Тимур угрожающе приблизился к кровати, попутно скидывая с себя, наконец-то, куртку.

Вот что-то его злобный и ожесточенный в этот миг взгляд начал остужать мой пыл.

— Я даже не… — но вновь не успела что-то до него донести, как он молниеносно нагнулся над кроватью и железной хваткой схватился за мою щиколотку и по-хозяйски рванул на себя.

Чуть ногу не вырвал, ей-богу!

— Сумасшедший! — рявкнула на него и резко и настойчиво уперлась своей стопой в его плечо, останавливая, когда он хотел забраться на меня.

Вот он сейчас снова в неадеквате, как я погляжу.

Но, похоже, я только еще больше раззадорила его тем, что выставила ногу и раскрыла свою промежность.

Он застыл в том же положении и завис взглядом у меня между ног. И с каждой его распаляющейся черточкой на лице и бесноватой искоркой в глазах я чувствовала, как теку от него сильнее.

— Ноги разведи! — прохрипел и сжал челюсти, не отрывая дикого и голодного взгляда от моей промежности.

Блядь, да он больной! Или так и ведут себя? Мне кажется, я уже начала багроветь от стыда!

Стыд? Нет, серьезно? Это слово вообще было в моем лексиконе?

— Нет! — отчего-то я захотела сейчас заупрямиться.

Но тот, недолго думая после моего ответа, схватил за лодыжку правой ноги — между прочим, которой я старалась его держать подальше от себя — и ухищренно перевернул меня быстро на бок и отвесил звучный и довольно болезненный шлепок по заднице, мол, говоря, что будет все так, как он сказал.

— Аа-ах! — вскрикнула от обжигающего покалывания, которое вот нисколько не сбивало, а то и усиливало возбуждение.

Он словно начал выплескивать на меня всю злость, дикость и бешенство, которые прятались в нем. Теряя рассудок от каждого его прикосновения, от веса его тела на мне, не заметила, как уже вовсю выгибалась от его борзых и наглых движений. Одной рукой рывком перехватил меня за шею, держа и не давая сдвинуться, а второй властно и неаккуратно откровенно сминал мое тело, грудь, бедра, подчиняя себе.

После каждого его прикосновения к моему телу я возрождалась и трепетала внутренне. Безрассудно отключалась от реальности, в этот раз уплывая вместе с ним. И даже глубокие вдохи не помогали освежить и очистить голову от сладкого, пропитанного нашей алчной похотью, дурмана.

Я инстинктивно отдавалась его воле. Хотела еще больше, чаще вдыхать его мужской запах тела и парфюма. Сильнее и больнее хотела трогать и просачиваться в него, пуская свои корни. Желала снова вкусить и облизывать поджарое тело, чтобы его вкус еще надолго остался памятным на кончике моего языка.

В какой-то момент я пальцами ловко ухватилась за его ворот, требовательно подтягивая к себе. Эту махину хрен сдвинешь с места, если он сам этого не захочет. Но он, явно решив мне поддаться, приблизился и расставил руки с двух сторон от моего лица, удерживая себя на них.

Заглянули друг другу в глаза, а там чернота… у него беспросветная затянутая мгла в глазах. Мне… мне казалось, он не тут. Или… или он снова не в себе.

— Давай, — низким и ломающимся голосом процедил мне, балансируя на грани, — раздвинь ноги, — сжал челюсти до играющих желваков и опасно сузил глаза.

Не отрывая своего взгляда от его мрачных и в данный момент недобрых глаз, приподняла уголки губ в улыбке и развязано раскинула ноги в стороны, приглашая его.

— Ты так и будешь в одежде? — приподняла бровь, ехидно спрашивая.

Тот, словно только сейчас заметив этот факт, опустил голову и недоуменно пялился на себя. Я начала посмеиваться от его вида потерянного мальчишки, но стоило ему через голову одной рукой с себя стянуть за раз кофту с футболкой, чуть не поперхнулась собственной слюной и смехом. А когда вновь вернул ко мне внимание, глаза в глаза, тело к телу, осознала, что уже интуитивно ритмично двигала бедрами, подмахивая его движениям.

— М-м-м, — закатив, казалось, глубоко глаза, застонала и выгнулась, ощущая, как моя промежность скользит по жесткой материи его джинсов, под которыми скрывалось внушительный возбужденный член.

— Открой глаза! — неожиданно отдал мне приказ, когда резко наклонился ко мне.

— Сделай что-нибудь, — промямлила, когда разлепила веки.

Между ног явственно ощущала собственную смазку, которая стекала по половым губам и по внутренней стороне бедра. Распаляющий жар между ног плавил мозги и лишал каких-либо сил во всем теле.

— Потерпи, малыш, — вкрадчиво прошептал.

А мне хочется выть и орать от исступления, в которое он меня загнал! Я не могу терпеть! Куй железо, пока горячо — это явно было сказано про меня! Нужно было ловить с ним момент, пока все мои тараканы врассыпную разбежались и спрятались по углам. На подсознании я снова боялась с ним повторения той ситуации.

Наверняка он увидел все мое отчаяние, которое было написано на моем раскрасневшемся лице, потому как опустился на мое тело и начал покрывать поцелуями мое лицо, губы, глаза. Нашел мои руки и зажал их в тисках над моей головой.

И в этот день и момент я узнала еще одну сторону пытки. Но на сей раз сладкого, тягучего и невыносимого желания. Он покрывал поцелуями и облизывал языком шею, грудь, соски, уделяя им особое внимание. Играясь с ними, как ненасытный голодный кот. Терзая, кусая, оттягивая зубами и вновь зализывая горячим и шершавым языком.

— Что-то не так… Боже, я не могу… ост… м-м-м… остановись, я не могу, — задыхаясь, шептала бессвязно и стонала громко, чувствуя, что на меня накатывает то, что я не могу контролировать.

— Успокойся… все хорошо, — успокаивая меня, продолжал издеваться надо мной и подталкивать к чему-то неизвестному.

Заметалась на кровати, но он, заранее это предусмотрев, обездвижил все мои потуги, чтобы я не смогла вырваться.

— Я… — не сумев выразить свою мысль, а вскоре и вовсе ее потеряв, впилась глубоко ногтями в его плечо, царапая до красных отметин.

Сухо отвесил смешок и, глядя на меня исподлобья, спустился к моему голому лобку.

— Нет… не вздумай! — но я уже вновь откинулась на кровать, стоило ему только языком прикоснуться к пульсирующему клитору. — Что ты делаешь? Не надо! — но, идя вразрез своим же словам, дугой выгнулась на кровати и приподняла бедра, сильнее прижимаясь и насаживаясь на его язык. — Твою мать! Ммм — выкрикнула в пространство и застонала, ощущая, как в круговую кружит горячим языком вокруг набухшего бугорка, а вскоре опускаясь по складкам ко входу. И так пару раз вперед-назад и внутрь меня, прежде чем меня забило крупной дрожью.

— Даааа… Вот тааак! Глаза открой! — а я не могла… я вообще нихрена не понимала.

Это что, и есть тот самый оргазм?! Это же охуеть, просто улет!

Я только мычала и содрагалась всем телом, сосредотачиваясь на этих потрясающих и незабываемых ощущениях.

— Иди ко мне! — хрипло позвала его и вцепилась в его шею, как кошка.

Он подался ко мне и с каким-то неподдельным интересом начал тонуть в моих глазах, стоило нам встретиться взглядом. Мои упивающиеся и его жадные до чувств и поглощающие и высасывающие все мои эмоции.

— Ты одет…

Не отрываясь от него, пробралась руками к его ширинке, и начала нервно расстегивать, боясь сделать что-то не так. Да, сейчас я словно превратилось в маленькую девочку Милу, которая боится показаться лохушкой и не удовлетворить своего мужчину, которого я очень хочу.

Но что-то уже было не так. Нет, я расстегнула джинсы и даже припустила их вместе с боксерами на крутые бедра. Но вот этот его взгляд… его взгляд начал снова говорить о многом.

— Что? — проговорила губами и успокаивающе поглаживала его бедра, широкую спортивную спину, боясь дотронуться до самого главного между его ног.

В один момент я застыла, мои руки остановились на его теле, когда незатейливо блуждали, познавая и запоминая мужское тело. К сожалению, я начала понимать, что на этом все закончилось. Остановила не я, как обычно — в этот раз инициатором стал он. Просто также немо заглядывал мне в глаза, и я разгадала, что его разум прояснился, мутный взгляд с каждой секундой рассеивался в небытии, а глаза на пару тонов просветлели.

Поджала пальчики на ногах от осознания всех своих мыслей, когда он заявился ко мне домой. Господи, я ведь растворилась в нем и даже ни разу не вспомнила о плохом. Забылась, затерялась и отпустила все мысли и воспоминания. С ним… Ни о прошлом и ни о настоящем.

Он молча скатился с меня и встал, а у меня невольно опустились глаза к его стоящему налитому и вздутому члену. Быстро заправил его в трусы, натягивая джинсы и озираясь, ища свою верхнюю одежду.

— Объяснишь? — потерянно поинтересовалась.

Мне показалось, что он, стоя ко мне спиной, дернулся от моего, разлившегося в тишине комнаты, голоса.

— Извини… мне не стоило к тебе приходить, — сглотнула от обиды ком и прикрыла глаза.

— А что не так? — словно невзначай кинула ему, стараясь за маской беззаботности скрыть всю терзающую боль, которая начала наполнять каждую клетку моей души.

— Все так… даже очень. Извини, я не смел приходить, — и после этих непонятных и абсурдных для меня слов он поднял свою куртку с пола и двинулся на выход.

Стоило входной двери хлопнуть, как я тут же разразилась смехом. Сначала тихим и вкрадчивым, а после нарастающим и истерическим, на грани срыва.

Что я снова сделала не так? Почему мы не поговорили?!

Подняла немеющие руки и устало прикрыла лицо ладонями, перебирая совсем не радужные мысли в голове. Начиная тем, что я безобразный урод, дойдя до того, что неуместными движениями или поведением оттолкнула его.

Но ведь я же видела его желание, чувствовала! Ну что случилось снова?

И этот долг, о котором я подумала, когда он заявился. Ведь пришел за ним. Пришел попробовать меня. Отчетливо читала в его глазах похоть вперемешку с желанием обладать мной. В желании опробовать и уйти навсегда.

— Ну, ты ведь этого и хотела, Чича, чтобы он вновь разрушил очередные твои предрассудки… — и как то отчаянно срывающимся голосом — Все-таки не взял. Остановился. Ушел.

С беспокойно колотящимся сердцем хохотнула, а услышав звонок в дверь, резко села на кровати. Но уже вскоре соскочила и, в чем мать родила, сайгаком поскакала к двери.

— Кто? — даже не заметила, что улыбка начала вновь расползаться на лице.

Пришел?

Но в следующую секунду свела брови к переносице, когда ответом мне послужила тишина. Обернувшись через плечо, стянула с вешалки куртку, оборачивая себя в неё. А когда приоткрыла щелочку входной двери и увидела свой чемодан на пороге, раскрыла настежь дверь и захохотала, согнувшись напополам, до колик в животе и подступивших слез в уголках глаз.

Вещи привез… окончательно выкинул меня из своей жизни…

Наверное, после того, как затащила чемодан, храбрилась еще целых, что ни на есть, пять минут. Как много-то для меня теперь позволить себе такое роскошество.

Разрыдалась громко на всю квартиру, как маленькая двухлетняя девочка, у которой отобрали любимую конфету.

— Ненавижу тебя! Ненавижу, сволочь! — ревела и орала во всю глотку. — Какого черта ты появился в моей жизни?! Пожалел бомжиху, благородный ты наш?! Вот и уебывай на все четыре стороны! Не нужен! Не нужен ты мне больше! — заикаясь, размазывала свою слабость по щекам, вновь проклиная все на свете.

Но уже наперед знала, что каждое мое выкрикнутое в пустоту слово — ложь.

Знала наверняка, что уже никогда его не забуду…

Тимур

После того, как оставил на пороге её чертов чемодан, на взводе ураганом вылетел из подъезда, и со всей мощи, на которую был способен, шарахнул подъездной железной дверью панельной десятиэтажки, выплескивая на нее весь поток внутренней злобы. Не обращая внимания на внезапный раздавшийся крик с первого этажа и не оборачиваясь на окна, откуда доносился шум, очевидно, направленный в мою сторону, рванул за дом, в котором жила она, пролетая около своей машины.

Завернув за жилой дом, резко развернулся и с размаху, рыча, остервенело саданул кулаком о бетонную стену дома, расхуяривая костяшки на руке до окровавленного мяса. Не придавая значения тому, как хлестнула кровь по пальцам, учащенно дыша, прислонился лбом к стене и зажмурил глаза, чтобы хоть как-то привести мысли в порядок.

Где, блядь, моя выдержка?

Но с ней же не так… С ней остро, по-особенному… С ней все мозги набекрень! Никогда с ней не было самообладания. Только не с этой девчонкой…

Сука!

Несильно забил лбом по стене, стараясь выкинуть недавние картинки. Так и хотелось расхуярить лобешник, чтобы отключить, наконец-таки, мозг.

Весь месяц практически каждую минуту думал о ней! Куда бы ни пошел, чтобы ни делал, с кем бы ни находился — перед глазами, в мыслях, во мне, рядом со мной — она!

Я словно пропитан ею. Помешан, как душевнобольной пациент психиатрической лечебницы. Зависим от нее, как наркоман от своей обожаемой дозы герыча. Казалось, расставшись с ней, еще сильнее усугубил свою нездоровую реакцию на нее.

С сумасшедшим биением сердца в груди и с нездоровой пульсацией крови в висках начал проклинать себя, на чем свет стоит.

Вот какого хуя я к ней сунулся?! Решил проверить, Тимур? Проверил!

Оставшись без нее и превратив окончательно свои мозги в кисель, от безысходности в какой-то момент решил, что нужно убедиться в подлинности своих чувств и разобраться в своей невменяемой паранойе, вызванной ею.

В какой-то определенный период этого месяца я подумал, что стоит ее попробовать. Решил, что когда мы с ней переспим, умопомрачение схлынет и синдром белой горячки под названием «Мила» утратит надо мной былую магическую силу. Стоило один раз прокрутить эти маниакальные мысли в своей башке, как я окончательно потерял покой.

Всякий раз задавался одними и теми же вопросами: «А что, если правда? А что, если поможет? А что, если это помешанное и неадекватное состояние только из-за того, что я не знаю вкуса её тела?».

И так изо дня в день всю последнюю неделю. Весь месяц, как зомби, толком не евший, не спавший, думающий только о ней и задающийся ебанутыми вопросами.

Да еще и ее ебучий чемодан, который я порывался раз сто выкинуть из хаты, но в самую последнюю секунду не находил на это сил. Который день и ночь напоминал мне о ней, как драгоценная и памятная вещь. Ведь попросил же забрать все из квартиры!

— Да причем тут ее шмотки?! Долбоеб, она въелась тебе в мозг и сердце! Нихуя уже не сделать! — иронично процедил и выдохнул сквозь зубы, за все время только сейчас впервые открывая глаза.

Внутри клокотала такая злоба вперемешку с ненавистью по отношению к себе, что я хотел разорвать всех и каждого, кто попадется мне на пути!

Какого черта я к ней приперся?! Хотел проверить?! Проверил! Молодец! Только хуже себе сделал. Только больше убедился, что крышу от нее напрочь сносит. Еще сильнее удостоверился, что если окунусь в ее омут, то больше не жилец. И так без нее окончательно подох на эмоциональном уровне, а после, несомненно, подохну и на физическом. Так хоть какая-никакая пустая оболочка. А после, когда возьму ее всю, в тот же миг завалюсь к ее ногам и сдохну, если не останется со мной. Добровольно — не захочет… А насильно — больше не желаю…

Стоило снова увидеть ее голой и с обнажившейся душой, с закатывающимися от дикого желания глазами, с невыносимой похотью по отношению ко мне, с забившейся в оргазме с моим языком между её ног — сразу приказал себе остановиться и выплыть из такого сладкого наваждения, которое возвышало до небес и засасывало в тянущую воронку полубреда.

Нависая над ней и одержимо заглядывая в ее глаза, тихо про себя быстро шептал, как безумец: «Не остановишься потом. Не уйдешь уже от нее. Убьешь себя и ее. Не заслуживает она всего этого. Уходи! Убирайся прочь!».

И это, как гребаное наваждение. Понимание, что не смел к ней вот так приходить. Не смел проверять свои мысли и догадки. Не смел ее тревожить, когда сам же отпустил. Не должен был давать слабину и следовать по пятам за своими низменными инстинктами, так как еще на пороге квартиры видел ее обвиняющие и убежденные в своей правоте глаза.

Ведь видел и понял, о чем она думает. Ведь услышал и разобрал каждое ее неправильное заблуждающееся слово. Но все равно, не выдержал и набросился на нее.

— Не за платой, девочка… за тобой… Тебя хочу так, что мозги набекрень и сердце наизнанку. Бееезраааздееельноо тобой владеть… Чтоб только мояяя. Моя — душой и сердцем. Моя — телом и мозгами. Чтоб всем твоим маленьким комочком затолкать тебя в себя и спрятать в безопасном уголке своей души, — вновь зажмурился до белых точек перед глазами и сжал зубы до дикой боли в челюстях.

И, как назло, по команде, для того, чтобы стало еще хуеевее, перед глазами невидимой пеленой, но реалистичными картинками — ее пьянящие глаза и раскиданные на кровати ноги, в приглашающем жесте зазывающие и приманивающие меня.

Стоящий член в штанах в очередной раз дернулся, до сих пор умоляя о разрядке. С ней! В нее!

— Ведь в этот раз видел, что созрела… — процедил и пораненным кулаком снова ударил по стене. — Зараза мелкая, всю душу мне вынула! — проскрежетал зубами, а через секунды ладонью оттолкнулся от стены.

Сплюнул в сторону и двинулся к машине, которая была припаркована возле ее подъезда. По пути засунул руку в карман куртки, вытаскивая пачку сигарет.

До сих пор чувствую ее вкус на языке! Блядь, никому никогда не лизал! Никогда за всю жизнь! А к ней на каких-то бешеных инстинктах! Тогда, когда была в отключке во сне, и сейчас, когда резко очнулась и была обескуражена моим поступком. Такая манящая… такая сладкая… И только бы не останавливаться и можно даже забыть о себе, но главное — видеть в ее прозрачных глазах кайф и сметающее все на своем пути удовольствие.

Как я вообще остановился? Как смог?

— Повезло тебе, мелкая… — прошептал, когда поднес зажигалку к сигарете, зажатой губами, прищуриваясь и глубоко затягиваясь.

Наполняя и расправляя легкие не только морозным воздухом, но и густым дымом, задумчиво посмотрел в ее окно и повел подбородком в сторону, выпуская табачный дым.

Постояв с минуту, гипнотизируя ее окна, выбросил недокуренную сигарету и разблокировал тачку, падая в прохладный кожаный салон авто.

— Блядь, даже руки пахнут тобой! — язвительно протянул и зарылся лицом в свои ладони, глубоко вдыхая ее аромат вперемешку с табаком.

Но, не выдержав этой картины, того, как это смотрится со стороны, неожиданно даже для себя самого, жестко и резко ударил по рулю. Больше не задерживаясь около нее, завел тачку и сходу надавил на тапок, с визжащим звуком вылетая из ее двора.

Чем дальше я от нее отдалялся, тем сильнее начинал хмуриться. Чем больше увеличивалось между нами расстояние, тем сильнее я углублялся в произошедшее и более детально анализировал каждое её действие и эмоцию. Чем сильнее увеличивал скорость на спидометре, тем быстрее с каждой секундой ко мне приходили очевидные и прозрачные догадки…

***

Мила. 4 месяца спустя. Май

— Мхх, — весь ужас, который мне в очередной раз снился, принудительно вырвал меня из сна. До сих пор находясь в потусторонней чертовщине, резко приняла сидячее положение на кровати, издавая испуганный звучный вздох.

Проигнорировав отголоски тупой боли в спине от резкого движения, поморщившись, оглядела себя. Сдавленный спазм в груди мешал сделать полноценный глоток кислорода, чтобы расправить, как следует, легкие, и постараться прийти в себя.

— Господи, — с отвращением прошептала и оттянула двумя онемевшими пальцами от себя тонкую промокшую футболку, в которой я спала.

С меня ручьем лился пот, словно я не на кровати лежала и спала, а участвовала в забеге на время.

— Когда же это прекратится? — зарылась в ладони и вроде как задала чисто риторический вопрос.

Когда? Сомневаюсь, что скоро отпустит. Он явно не хочет уходить из моих снов. После того январского дня, когда он имел честь посетить меня и одарить своим вниманием, я его больше так и не видела. Он просто исчез из моей жизни, оставляя меня одну, как я того и хотела.

Вспоминала ли я его? Каждый день… а может… может, даже каждый час… Да и снился он мне постоянно.

Недавно в какой-то книжке вычитала, что если один и тот же человек вам снится, то это означает, что он думает о вас. Но в тот момент я задумалась, что, возможно, не он помнит меня, а я слишком много вспоминаю его и не хочу отпускать.

В жизни отпустила, а в душе нет. Мысленно он остался моим. Мысленно я имела на него все права. Я эгоистично прокручивала в голове все его слова, прикосновения, дикие и мрачные взгляды, которые присущи только ему, и упивалась этими эмоциями, как сумасшедшая.

Могла по пути на работу или домой мысленно вести с ним диалоги. Могла представлять его ответы на тот или иной вопрос. Могла прокручивать его реакцию, если бы я призналась ему во всем и рассказала о себе. А, бывало, и представляла, чем он занимается в тот или иной час или день. Еще не было такого дня, чтобы я не помнила или не думала о нем.

Тяжело вздохнула и отняла от себя руки, переводя внимание в сторону окна, за которым лил дождь, еще сильнее навевая на меня боль и тоску по нему.

— И нужна ли мне теперь такая свобода без него… — шепча, протянула с расширенными глазами, всматриваясь в пасмурное, хмурое небо. — Ты хоть поняла, что сейчас сказала? — вновь задала бессмысленный вопрос в пустынную тишину комнаты.

Впервые за все это время я себе позволила откровенные мысли.

Нет, просто очередной плохой сон…

Поднялась с постели и на дрожащих ногах пошла в кухню — приготовить себе завтрак с кофе. По пути мысленно благодарила высшие силы и Мишу, что на сегодня у меня выпал выходной. Сегодня бы я не смогла переступить через себя и делать вид, что все хорошо. Сегодня я хочу побыть собой. Не хочу лицемерить и прикрываться многочисленными масками. Я просто хочу побыть той девочкой Милой, которую с недавних пор, все-таки, начала понемногу принимать в себе.

Зайдя на кухню, первым делом включила чайник, но спустя пару секунд застыла, держа его в руках.

Так бывает… бывает пару раз в неделю… Я чувствую, что тот парень стоит там.

Задышав рвано со свистящим звуком через рот, не спеша опустила чайник и повернулась в сторону небольшого окна. Еще не видя его, но на каком-то уровне ощущая.

Медленно сделала пару шагов и дрожащими пальцами вмиг схватилась за пластиковый подоконник. Забегала глазами по двору, намеренно пропуская нужный участок, где стоит высокий вкопанный в землю столб. Потому что знала, что он там. Тот парень…

Судорожно сглотнув и закрыв глаза, сделала спасительный вдох. На выдохе резко открыла веки, моментально направляя взгляд на то злосчастное место.

Подавшись корпусом вперед, уткнулась носом в прохладное стекло и впилась до побелевших пальцев в подоконник. Волнение захлестнуло все тело, цепко приковывая к полу невидимыми и заржавевшими кандалами.

От увиденного голова в смятении закружилась, а губы пересохли, слипаясь друг с другом. Сердце глухо затрепыхалось, выдавая собственное напряжение.

Снова… снова этот парень стоит с краю от дворовой площадки, привалившись спиной к столбу.

— Так похож… ты так сильно на него похож… — непослушным голосом простонала.

Парень, казалось, того же роста, что у него, и идентичного с ним телосложения, стоял под дождем со скрещенными ногами, приваленный к бетонному столбу. В спортивной одежде и неизменно в чертовом капюшоне, закрывающем все лицо.

Невозможно понять, чье лицо скрывается за ним, да и увидеть на таком большом расстоянии четко не получится. Только размытая общая картинка лица. Но он, как всегда не изменяя себе, полубоком стоял на одном и том же месте, с опущенной головой и со скрещенными руками на груди или ногами в районе лодыжек. Нельзя было подгадать, в какой именно день он может появиться.

Я даже не помню, когда я обнаружила его. Пару месяцев назад? Или, может, в январе?

Как-то попивая кофе около окна, задумчиво водила взглядом по окружающей безликой серой местности. Наткнулась тогда на него взглядом и почувствовала, как сердце пропустила пару ударов оттого, как его фигура напомнила мне Тимура. Тогда я отмела эту мысль, но после постоянно натыкалась на него, а вскоре и вовсе начала чувствовать, что он поблизости. Подмечала стиль его одежды, нервные движения, то, как курит, и долгими минутами, не шевелясь, может смотреть в одну точку.

Вжалась сильнее в окно, прилипая уже не только носом, но и лбом, видя, как он немного повернулся в мою сторону и заглядывал… заглядыыывал в окна моего дома… заглядывал в сторону моего подъезда.

Отшатнулась резко и хрипло сделала вдох, отчего-то начиная задыхаться.

— Он не похож… не похож… Одежда не та… неопрятная. Под дождем…

Но голос разума остался далеко позади меня на кухне, когда я, в футболке и коротких шортах, спотыкаясь, босиком сбегала уже по лестничному пролету вниз, перепрыгивая пару ступеней. По неизвестной мне причине, испуганно всхлипывала, когда громко толкнула подъездную дверь, вылетая на улицу. Побежала вперед к тому месту, шлепая по лужам, ощущая, как капельки дождя стекают с головы по лицу, и как промокает моя одежда.

Остановилась, как вкопанная, когда различила сквозь дождь и пелену горьких слез, что его там больше нет. Загнанно и громко дыша, так, что быстро вздымалась грудная клетка и плечи, начала озираться по сторонам, выискивая того парня.

Так похож… Он ведь похож…

Лихорадочно оборачиваясь, мечась из стороны в сторону и шаря исступленно глазами по каждому закоулку, вдруг истошно закричала, казалось, не только на весь двор, но и на всю округу.

— Тимууууур? — завопив, последнее выдавила истерично со слезами.

— Тииимуууур? — от собственного отчаянного рева почудилось, что эхо оглушительно громко зазвенело в ушах. — Ну гдеее тыы? — последнее прорыдала, отпуская себя впервые за долгое время.

Зарываясь руками в корни мокрых волос, стояла босиком в грязной луже под дождем, который скрывал сейчас мои слезы.

Не он… мне просто показалось.