Глава 26

— Тимур! — строго отчеканила ребенку, который сидел у меня на коленях и всячески уворачивался от протянутой ему ложки с пюре и тонко порезанным мясом.

После моего грозного тона ребенок завертелся еще пуще прежнего и начал угрюмо на меня поглядывать со сведенными домиком черными бровками.

— Вот что за характер?! — пока я сокрушалась на звереныша, Алина зашла к нам на кухню, кидая на нас умиленные взгляды.

— Да не пихай ты ему. Не будет он есть. Недавно ведь проснулся. Да, сына? — посмеиваясь, изрекла, посматривая исключительно на свое неуемное дитя. Подошла к нам в желании забрать его у меня и даже уже протянула свои руки, как я ее тут же в этом пресекла.

— Алина, отойди, пожалуйста, — буркнула недовольно. — Ты и так с ним постоянно, — и уже возмущенно обратилась к ребенку, заглядывая к нему в глаза. — Нет, ты спать ко мне приходил, что ли? Можешь все свои детские потребности осуществлять у себя дома? Я как бы скучаю! Как бы хочу тебя постоянно целовать! — и вмиг показала ему на деле, сильно целуя его в щечку. — И обнять я тебя тоже хочу! — снова на действиях продемонстрировала ему, зажимая его в своих железных тисках, на что услышала незамедлительное возмущенное детское кряхтенье и ощутила маленькие ручки, которые уперлись мне в грудь, отталкивая от себя.

— Прекращай, — неодобрительно кинула мне Алина, выходя из кухни. — Знаешь же, что сейчас начнет психовать и мало никому не покажется!

— Ццц, — цокнула, но разжала хватку, а для убедительности и спокойствия звереныша, показательно положила ложку в тарелку и примирительно подняла руку. — Ладно, ладно, как скажешь. Прошу, только не заводи свой концерт!

И вот я сейчас не о слезах или криках! Этот маленький дьяволенок так всех может вымотать со своими психами. Да уже и драться хорошо умеет. Один раз мне в голову неудачно прилетела одна из его коллекционных моделек, а они весят, мама не горюй! Я неделю ходила с шишкой на голове.

А все его папаша! И машинки эти сраные ребенку сует, и гены его, которые заполонили все это маленькое и сладкое тельце.

Неожиданно в дверь квартиры позвонили, и я мигом насторожилась и напряглась всем телом. Подхватила Тимура удобнее на руках и вышла из кухни, направляясь в коридор, где и наткнулась на Алину.

— Кто это?! — гневно прошипела ей, уже заранее догадываясь.

Тимур на моих руках от моего голоса коротко хохотнул, обозначая, что кроме его родителей, и я изредка могу его повеселить.

Девчонка округлила глаза и развела руками, как бы говоря — ты и так все знаешь, зачем спрашивать?

— Я тебе говорила, что не хочу его тут видеть?! — одновременно с тем, пока я ядовито цедила слова, прозвучал еще один звонок в дверь, но уже протяжный, издевательский!

— Не перегибай палку! — отозвалась она с легкой сталью в голосе и пошла открывать дверь одному из вида парнокопытных.

Я уже на все сто знала, что это он стоит по ту сторону и ехидно скалится из-за моего состояния. Он наверняка догадывался, почему мы с Алиной так долго не открываем ему дверь моей однокомнатной квартиры.

Не хоромы, знаете ли!

Черт! Я прибью когда-нибудь эту девку!

— Уснули, что ли? — посмеиваясь, пропел Дима и нагнулся к Алине, целуя её в макушку.

— Нет. Заходи скорее, — усмехнулась и отошла в сторону, пропуская того в квартиру. Высокая фигура семнадцатилетнего парня юркнула в квартиру и мгновенно наткнулась на меня с Тимуром.

Так и продолжая стоять в коридоре, оперлась бедром на небольшой молочный комод и заметила, как гребаный пацан тусклым взглядом начал обводить хату, хотя не раз уже здесь был и все видел. Это так… для проформы, чтобы меня взбесить еще больше! Прикалывают его такие игры!

Я точно могу сказать, что этот парень страдает редкой формой заболевания церебральных структур — явным кретинизмом! Правда, диагноз еще не подтвердился, так как его еще не закинули в нужную клинику!

Отношения у нас с ним не заладились с первого дня знакомства. Он оттолкнул меня от себя с первого взгляда. А когда узнала его поближе, то поняла, что двум одинаковым людям бывает крайне тяжело сосуществовать на одной территории. Например, как нам с Тимуром. Казалось, мы с Димой с первого взгляда вычислили, кто есть кто, и старались держаться подальше друг от друга.

Шмыгнул носом после улицы, возвращая свое внимание Алине.

— Ты как? С нами поедешь? — спросил у нее и пошел ко мне, точнее, к Тимуру, на меня при этом не обращая никакого внимания.

— Да, вещи только соберу.

А ребенок словно только этого и ждал! Тимур протянул к нему руки и довольно заулыбался, когда увидел, что Дима идет к нему! Да и напротив лицо поменяло черты, и взгляд стал теплым!

Вот и еще одна причина, за что я его терпеть не могла! Стоило ему оказаться поблизости от ребенка, как тот обо всем забывал, терял ко всему интерес и рвался только к Диме!

Медом он, что ли, был обмазан?! Что за слепое детское доверие?!

В такие моменты я очень хотела, чтобы Тимур поскорее вырос и увидел в нем всю чертовщину.

— На хер пошел! — не удержавшись, сурово процедила, когда он протянул свои руки к ребенку в желании его забрать.

Алина, огибая нас, резко остановилась и словила мой скосивший на нее взгляд. Зеленые глаза опасно сузились, предупреждая остыть и не нагнетать обстановку.

А парень напротив улыбнулся так мерзко и холодно, словно бросал мне вызов! Раззадоривая мой темперамент еще сильнее! Он тоже не мог вовремя закрыть свой рот!

Полоснул меня пренебрежительным взглядом и, с легкой усмешкой на полных губах, снисходительно проговорил:

— Ребенка отдай.

А у меня, сука, все еще сильнее взбунтовалось внутри! Яростно заклокотало! Раскаленная жидкая лава забурлила внутри, вот-вот обещая взорваться, затопить и сжечь своей огненной яростью все в округе.

Я обхватила Тимура поудобнее и аккуратно прижала к себе, выражая тем самым свой протест. Ребенок, словно что-то почувствовав, перестал вырываться из моих объятий и даже приобнял меня за шею, словно чувствуя, словно успокаивая меня.

Я смотрела в колючие темно-карие глаза, приближенные к черному цвету, которые в данный миг будто сковывали все мое тело и скручивали колючей проволокой — той, что висит на заборах тюрем.

Но я хер пойду на уступки, я тоже не из робкого десятка. Вот этот его тон и взгляд я не хотела спускать на тормозах, поэтому и съязвила, пытаясь его задеть за живое.

Но как потом выяснится, лучше бы я свой рот вовремя-то прикрыла и отдала ребенка. В очередной раз я снова не смогла переступить через себя. В принципе, Дима сейчас мне ничего плохого не сделал и не сказал, чтобы я переступала за опасную черту.

— Как поживаешь? — елейно задала ему вопрос, отчего парень вмиг насторожился и сузил глаза, предчувствуя от меня явно не любезный разговор.

И правильно делает!

— Давай без лишних слов разойдемся? И желательно, побыстрее, — скрипнула зубами от его равнодушного тона и того, что он не велся!

— Так, ну я все. Вроде… вроде ничего не забыла, — Алина, копошась в сумке, вышла к нам в коридор и задумчиво бурчала себе под нос.

— Даю руку на отсечение, что ты уже катаешься, как сыр в масле. Хорошо устроился? Высоко взобрался, мальчик? — посмеиваясь, холодно выпалила.

Ох! Да! А вот и весь его внутренний спектр ярких и отрицательных эмоций на лице.

Смуглое лицо в тотчас ожесточилось, обостряя от услышанного резкие черты. Вся беззаботность и равнодушие спало с него, показывая дьявольское, окрашенное яростью лицо. Он готов был на меня прыгнуть, но думаю, его останавливало наличие мелкого в моих руках.

Повернула голову и взглянула на побагровевшую от злости девчонку, которая уничтожала меня своим взглядом, в этот раз существенно ощущаемым на себе. Но и после этого я не успокоилась.

Быстро вернула внимание к пацану, который сильно сжимал челюсть, от чего желваки играли на его скулах.

— Алина, прошу! Взгляни! Я тебе говорила, что этот бесноватый пёс…

— Замолчи! — прошипела в мою сторону, а когда на меня дернулся Дима, резко кинулась к нему и встала между нами.

Схватила его за плечи и привстала на носочки, стараясь словить его потемневший, теперь уже точно черный взгляд. А мы с ним, не отрываясь, смотрели в глаза друг другу, он — разъяренно, а я — насмешливо, что удалось его уколоть и, похоже, очень больно.

Вон как стоит и не отпускает его. Будет знать свое место, сучоныш!

— Митя, я умоляю, иди. Иди на улицу. Митя?! — немного прикрикнула на него Алина, привлекая его внимание, так как он вообще в полубессознательном состоянии, словно окаменевшей статуей, врос в пол в моем коридоре.

— Ага! Пока, покааа! — отняла одну руку от спинки ребенка и помахала изящно пальчиками, дразня его еще больше.

Черт! Как же это смешно!

— Отдай мне сына! — девчонка резко повернулась ко мне и протянула руки, чтобы я передала ей Тимура.

Глянула на ее злое лицо и поняла, что очередная её тирада — дело времени.

— Пока, зверек! — вытянув его на своих руках, поцеловала в щечку. Боковым зрением почудилось, что пацан дернулся в желании отобрать его у меня.

Ага! Хуй тебе! На веки мой малыш!

Передав его Алине, грустно наблюдала, как та отдает звереныша в лапы кретина.

— Иди, пожалуйста. Подождешь в машине, я сейчас спущусь, — проникновенно проговорила, заглядывая ему в глаза и аккуратно подталкивая его рукой к выходу.

— До скорых встреееч! — весело выкрикнула ему, но стоило входной двери захлопнуться и отрезать нас с Алиной от них, как девчонка развернулась ко мне, обращая на меня разочарованный взгляд.

— Почему вы с Мишей вот так вот на меня всегда смотрите? — хохотнув, показала пальцем на ее лицо и развернулась, чтобы уйти, но меня в грубой и резкой форме остановили.

— Стой! — недовольно окликнула и принялась надевать свои фирменные белые кроссы на толстой подошве. А когда выпрямилась, устало зажала переносицу двумя пальцами и откинулась плечом на стенку.

— Что? — невинно поддела ее.

Что уж, пускай выговорится.

— Ты зачем сейчас это сделала? Для чего, Мила? Он тебе слова плохого не сказал, — удобно перехватила в руках сумку и негодующе посмотрела мне в глаза.

— Зачем? Ну, наверное, по той причине, что я его не перевариваю на дух. Я тебе сколько раз говорила, чтобы он тут не появлялся, и я его не видела? — та заломила бровь и обвела мое лицо ничего не значащим взглядом.

И я снова на себе почувствовала сквозящий от нее холодок. Даже поежиться захотелось.

Я, откровенно говоря, не любила, когда она была такой и в таком настроении. А такие разы можно было на пальцах одной руки пересчитать, и то еще парочка не загнутых останется.

— Давай в этот раз я тебе спокойно и без ругани объясню. Но это будет последний раз, Мила.

— Что именно? — со смехом в голосе произнесла, стараясь прикрыть подступающую к горлу горечь.

— А то, что не стоит унижать или оскорблять людей из моей семьи. Митя моя семья, и ты это прекрасно знаешь. Семья для меня не пустой звук. Я любому рот заткну, если их тронут, если в их сторону полетит камень. Какие бы отношения меня с ними не связывали. Тимур перед тобой виноват, и это по сей день стоит между нами с ним. Я на твоей стороне. Он права не имел поднимать на тебя руку и на сильно держать тебя у себя дома.

— Алина, я не хочу об этом, — устало прикрыла глаза, боясь, что все снова хлынет на мою голову холодным потоком.

— Нет, ты выслушаешь. Здесь и сейчас мы раз и навсегда закроем эту тему. Я виновата перед тобой, что не услышала тебя тогда в клубе и не успела многое предотвратить. Я виню себя. Я виню его. В больнице, когда я с тобой разговаривала и предлагала тебе помощь, поняла, что ты снова неправильно растолковала мои слова, но убеждать тебя в чем-то не взялась, — пожала плечами, немигающе глядя на меня.

— Если бы наше общение было построено на жалости, я бы сейчас тут с тобой не была. Я бы не доверяла тебе своего сына. Близко не общалась бы с тобой. Да я вообще ничего бы не делала. Мне было бы все равно. Но я тут, Мил, — грустно улыбнулась мне, — и ты для меня не посторонний человек. Если попадешь в беду, я помогу. Если тебя обидят, я буду с тобой рядом. Если тебе будет плохо, я постараюсь скрасить твои дни, — развела руками. — Что это, как не дружба? Согласна? — внимательно без улыбки посмотрела и ждала моего ответа.

— Я… наверное, Алина, — севшим голосом ответила, вспоминая, что кроме Тимура, Алины и Арбенина мне никто в моей жизни не дарил таких теплых слов.

— Мила, я пытаюсь тебя поддерживать. Быть рядом с тобой. Где нужно, подставить тебе плечо или руку, или, на худой конец, поддержать тебя словом. А Тимур? Я разве не вижу, как он действует на тебя? А Руслан, думаешь, знает, что его ребенок бывает с тобой? Ты думаешь, Митя хоть раз обмолвился, что забирает нас от тебя?

Выдохнула сквозь зубы и перевела свой взгляд в сторону кухни.

— Чего ты отводишь глаза? Я разве неправду говорю? Насчет Руслана! — в один миг ее голос ожесточился.

Она впервые завела со мной этот разговор, поэтому я ее перебила, чтобы откровенно обрисовать свою истину. Пускай после сама делает выводы.

— Тогда я думала, что он тебе изменял. Я не столько вас хотела задеть, сколько Тимура. Я видела его отношение к вам и я знала на все сто, что после этого я получу свободу, избавлюсь от него раз и навсегда, — ответила, не таясь, и перевела на нее внимание.

— А получилось так, что больше всех ты задела меня. Ты знаешь нашу историю, Мила? Тимур рассказывал? — я молча помотала головой.

— Нет. Только то, что он тебе не изменял.

Она на это хохотнула и удивленно переспросила:

— Изменял? Мила, с первого дня наших с ним отношений я об этом даже на секунду не задумывалась. И тогда, в клубе, когда ты мне сказала… — она резко замолчала и опустила глаза в пол. — Ты многого не знаешь. Возможно, когда- нибудь я тебе расскажу. Я вот еще единственного не могу понять до сих пор. Ты зачем Ярослава отправила ко мне? Ты хоть можешь представить, что после этого было? — я вспыхнула, так как не ожидала этого вопроса в лоб.

— Я повторюсь, мне было на всех вас плевать.

— Хорошо! — кивнула и вновь задала очередной вопрос. — А сейчас? Сейчас плевать? Только честно!

— Нет! — развела руками возмущенно. — Неужели непонятно?

— Ну так вот. Тогда ты хотела сделать больно нам всем и убежать. У тебя получилось. Но получилось только уколоть. А сбежать, Мила? Ты ведь с нами! И боль эта до сих пор с нами. Мне не легче от твоей правды. Мне не легче от того, что я узнала, как мой муж из-за меня, находясь полгода под кайфом, переспал практически со всеми бабами в этом городе. Мне не легче от того, что мой муж из-за меня был наркоманом и травил себя. От безнадеги. От безысходности. От неразделенной любви. Я его не знала, — срывающимся голосом прошептала и развела руки. — Но и от этого мне не легче. И, как оказалось, это не все. Мне больно вот тут, — показала в районе своего сердца.

— Прости, — прошептала ей. — Я даже предположить не могла.

— Ну а что мне это прости? Что мне твое незнание? Зачем тогда лезть раз наверняка не знаешь? Зачем чужие отношения втягивать в свои разборки? Ты можешь забрать свои слова и сжирающие меня мысли обратно? Можешь забрать обратно все картинки, которые я прокручиваю у себя в голове из раза в раз, когда он мучился без меня? — резко замолчала, переводя дух. — Ладно, что уж… Ты не знала. Я тебя не услышала и не помогла. Давай закроем это. Больше я не хочу, чтобы этот случай стоял между нами.

Кивнула ей головой, но не успела обдумать ее слова, как она продолжила:

— А сейчас я не советую тебе трогать Митю. Ты ведь опять лезешь не в свое дело. Снова в нашу с Русланом семью. Митя мой, как и Тимур, поняла? И у него, как и у тебя, имеется ворох проблем. С окружающими, с самим собой. Мы с Русланом медленно, осторожно, поднимаем парня на ноги. А ты своими словами и неосторожными действиями за секунду рушишь все наши усилия и отправляешь их коту под хвост.

Смотрела на нее вдумчиво и нервно грызла губу.

— Он мне не нравится. Не нравится его пренебрежительное отношение ко мне.

— Вы с ним похожи. Но заметь, он слова тебе не сказал. Я не раз его одергивала, когда вы цапались, и тебе плохого ничего не говорила, только то, что он мне дорог. Но ты плюешь на все, в том числе на меня, и проезжаешь по нему катком. Думаешь, я ему ничего не говорила насчет тебя? Думаешь, он не слышал разговоров о тебе в нашей семье? Он хоть раз на тебя хоть как-то наехал?

— Мне нужно обдумать, — сложила руки на груди и качнулась с носков на пятки и обратно.

— Обдумай и впредь не позволяй себе такого обращения с ним. И ему я скажу то, что ты мне сказала. Мила, и у него жизнь была несладкая. И он такой же ершистый, как и ты. Сейчас я примерно месяц буду исправлять твои слова и доказывать ему, что это не так. Если ты хочешь со мной дружить, будь добра, проявляй уважение к моим родным. Я не потерплю гадостей, летящих в сторону моих близких. Ты даже и наполовину не можешь представить, что для меня значат родители и моя семья. Иногда мне кажется, что я готова душу дьяволу продать за них. — замолчала, переводя дух и давая нам обеим передышку — Я поехала, они меня уже заждались.

Она мягкой поступью двинулась на меня и одарила меня легкой и непринужденной улыбкой.

— Как обычно, дня через три заеду. Идет? — заглянула в глаза и осторожно приобняла меня.

Нахмурилась от её действий, но внутри почувствовала разливающееся тепло и умиротворение, которое она излучала.

— Идет, — сглотнула и прикрыла глаза в ее лучистых, согревающих объятиях.

Она разжала руки, отступила и, развернувшись, пошла на выход, но в дверном проеме застопорилась и, выдержав небольшую паузу, обернулась на меня через плечо.

— Я не знаю, что было в твоей жизни. Возможно, на все у тебя есть причины… Запомни одно, я не желаю тебе зла. Я тебе не враг. Не веришь словам, суди по поступкам. И сейчас я имею в виду не только себя.

— Я знаю, Алин, — сипло прошептала и кивнула ей.

Я давно убедилась в ней. Да и поняла, что ненавидеть мне ее не за что. И делить тоже нечего. Я многое замечаю и совру, если скажу, что не ценю ее, как человека.

— Пока, — безрадостно улыбнулась мне краешком губ.

— До скорого! — махнула ей рукой.

Дверь за ней захлопнулась, а я с тяжелым вздохом зарылась лицом в ладони и с убитым видом прошла в комнату, падая на кровать.

— Что, Мила? Новая тема для психоанализа?

***

Выйдя с работы, решила пройтись пешком до дома. На улице майским вечером было на удивление тепло и очень тихо, словно все вымерли.

Шла по тропинке парка, и как-то воодушевленно, с приподнятыми в улыбке уголками губ, осматривалась по сторонам, подмечая каждый зеленый куст, памятник, детскую горку, сразу вспоминая мелкого.

Хмыкнула звучно и скрестила руки на груди, срезая угол и выходя на проезжую часть к пешеходному переходу.

Днем лил сильный дождь, поэтому земля и дороги были мокрые, а где-то даже стояли лужи. В воздухе витал свежий и влажный запах озона вперемешку со смолистым ароматом хвои и сочной травы, доносящимся из парка, густо засаженного елями.

Стоило перебежать дорогу, как тут же угодила ногой в лужу, мгновенно промокая.

— Вот свинья! — остановилась и посмотрела на свою остроносую туфлю с маленьким квадратным каблучком, как на предательницу.

Еще пару мгновений сокрушалась про себя, а вскоре плюнула и вспомнила, какой была чуть больше года назад.

— Да уж… что мне туфля мокрая? — иронично пропела, бубня себе под нос.

Хотелось рассмеяться от своей глупости, но улыбка медленно сползла с лица, когда я взглядом наткнулась на него…

Резко затормозила и истуканом вросла в землю, ощущая, как что-то знакомое наполняет и утаскивает за собой. Сердце гулко забилось где-то в районе горла, обещая выскочить через рот прям мне под ноги. В ушах зашумело, перед глазами задвоилось, а в висках по нарастающей бешено отбивал пульс.

Мне показалось, что я больше себе не принадлежу.

А ты разве этого до сих пор еще не поняла? Тебе нужно было вновь увидеть его, чтобы это испытать и снова доказать себе очевидное?

Но главное заключалось в том, что сейчас он вышел из паба не один, а с девушкой. При чем, изящной и знающей себе цену….

Только бы не заметил… Зашептала про себя одно и то же, но против воли жадно впилась в его фигуру и профиль. На то, как не очень хорошо выглядел и как неуместно он смотрелся в данный момент с этой женщиной, которая явно старше меня лет на десять.

Элегантная девушка примерно его возраста грациозно рядом с ним вышагивала в молочно кремовых туфлях на высокой шпильке, демонстрируя свою точеную фигурку в облегающих синих потертых джинсах и белой однотонной водолазке, которая пыталась прикрыть довольно внушительный размер груди. Распущенная блестящая черная копна волос струилась до самой ее жопы. А он, к моему удивлению, сутуло плелся ленивой походкой возле нее. Неряшливый, небритый, в спортивных кедах на шнуровке, спущенных джинсах и в помятой свободной черной футболке.

Было странно видеть его таким. Словно и не он вовсе.

Закусила внутри щеку от его вида и того, как остановился и прикуривает сигарету, от того, как маленький огонек освещает незначительный участок его лица. На то, как переместил горсть пакетов в другую руку и глубоко затянулся, выпуская густой табачный дым с запрокинутой головой, глядя в небо.

О чем ты сейчас думаешь?

Собственные пальцы зачесались, желая прикоснуться к его лицу и очертить каждую черточку. Провести по его появившейся примерно недельной щетине и ощутить ее колючесть на ощупь.

— Тимур? Ну ты как, идешь? — вывел из оцепенения голос той самой девушки, с которой он был.

Дернулась, но так и продолжила стоять истуканом, боясь пошевелиться, чтобы ненароком себя не обнаружить.

Но… как оказалось, поздно…

Он кивнул ей и, двинувшись почему-то не к своей машине, мельком посмотрел в мою сторону, но вновь отвернулся. Буквально секунда, чтобы до него дошло, и вот он резко затормозил, но отчего-то не спешил снова поворачиваться ко мне.

Мне показалось, что прошла целая вечность, пока мы так стояли. Я смотрела на его профиль, на его дымящуюся сигарету в губах, на его прищуренный от едкого и жгучего дыма левый глаз. А он неподвижным и безэмоциональным взглядом глядел куда-то в район колес своей машины.

Секунда, две, три, и я чувствую, как механизм притяжения между нами начинает работать, тоненькие невидимые ниточки протягиваются друг к другу и намертво привязывают к себе.

Я не знала, стоит ли мне подойти к нему или же пройти мимо. Даже о наличии девицы в его машине я на это время позабыла. Меня ничего не трогало, кроме него. Кроме моего сердца, которое тянулось к нему и билось с такой мощной силой, будто больно ударяя о ребра молотком.

Но повернулся он сам. Впился своим взглядом в мое лицо, беря подушечками двух пальцев сигарету и вновь затягиваясь.

А я… я через наше с ним расстояние и сумерки на улице вижу пучину засасывающей темноты в его глазах. Такой знакомый мрак, который ласкает и лижет ядовитым языком, обдавая своим колючим холодом не только мое тело, но и обволакивая своей стужей сердце. Тот самый мрак без просвета на будущее. Черный крутящийся едкий дым в его бесовских глазах, как чертово кольцо воронки, на расстоянии прощупывал всю меня, словно вновь познавая. Уничтожающе проникал вглубь, заполняя каждый участочек и уголочек внутренностей, чтобы парализовать и окончательно поглотить всю, с живой плотью и костями.

От всех этих чувств разлепила сухие, и, казалось, за пару минут потрескавшиеся губы, чтобы сделать рваный и живительный вдох.

Шаг. Еще шаг. Третий. Четвертый. И вот я не поняла, как стою уже рядом с ним. А он неотрывно и молча смотрит на меня сверху вниз.

— Привет, — тихонечко прошелестела, дико и жадно бегая по его лицу, подмечая, что еще сильнее осунулся и под больными глазами залегли темные круги.

Глаза не те, что прежде, когда повстречала его впервые. И даже не те, что видела в последний раз.

Он молчит, словно проглотил язык, словно спустя столько времени ему нечего мне сказать, словно и не соскучился по мне вовсе.

— Ты спешишь? — вновь проговорила шепотом.

Незаметно, еле уловимо отрицательно мотнул головой, неотрывно смотря на меня. Будто душу из меня высасывал. Тихо, молча и с каким-то садистским трепетом в глазах.

— Ты как тут? — ломающимся голосом задал мне вопрос и вновь затянулся, прищуривая уже оба глаза, но так и продолжая завороженно смотреть на меня.

— Я с работы решила прогуляться пешком, — кивнул и отвернулся в сторону автомобиля, и я за ним.

Девушка молча сидит в машине на переднем сидении и изредка через боковое окно кидает на нас любопытные взгляды.

— Слушай, раз встретились… можешь мне сказать номер хозяина квартиры? Возможно, я бы продлила свою аренду, — в тот же миг обреченно закрыла глаза, когда заметила, как после моих слов он застыл и не донес сигарету до рта.

Блядь, что ты несешь…?

— Я позвоню ему, — выкинул недокуренную сигарету в сторону и, не глядя на меня, размашистым шагом двинулся к машине.

Испортила? А что мне говорить, когда он стоит и молчит? Почему именно эта фраза пришла мне в голову первой?

— А деньги? — промямлила ему в след.

— На карту скинешь, — также, не оборачиваясь, выдал и быстро скрылся в салоне своего автомобиля.

Секунда, и машина срывается с места, словно за ним гонится тысяча чертей.

Не посмотрел на меня даже. Ушел и не посмотрел… И неизвестно, увидимся ли мы с ним вновь.

Мила, что же это за блядство такое?

К тому моменту, как я подошла к своему дому, я уже была жестко накручена собой и зла, как бешеная сука. Идя по тропе, прокручивала каждое его действие, слово и то, как он меня оставил, и это всё знатно выбило меня из колеи. Я боялась ненароком прибить прохожего, идущего навстречу мне по дороге.

Около подъезда у меня зазвонил телефон, и ответить на вызов трясущимися руками с первого раза не получилось. С психом и с колотящей меня крупной дрожью слышала собственный стук зубов, когда раза с десятого вышло принять вызов от Алины.

— Да! — рявкнула ей в трубку, казалось, оглушая не только ее, но и весь двор. Даже кошка зашипела и слетела с дерева, убегая подальше от меня.

— Ты чего такая злая? — хихикнула в трубку.

— Что надо? — процедила ей и успокаивающе прикрыла глаза.

Но как по команде перед глазами начали проноситься яркие картинки того, как он сейчас будет шпилить эту телку в свой хате.

Сука!

— Я витамины Тимура у тебя забыла. Ты как? Дома? Я подъезжаю к тебе, — поинтересовалась она, не обращая внимания на мой тон, так как у этой девчонки явно выработался иммунитет с таким мужем.

Вот какого, спрашивается, хрена она милого ребенка назвала этим проклятым именем?!

— Алина, у тебя есть ключи от моей хаты!

— Есть! Но она же твоя, — резонно заметила. — Я не хочу без тебя заходить, — снова отвесила короткий смешок.

Сощурилась из-за пришедших в голову мыслей и гаденько так улыбнулась по-сучьи, мерзко!

Я тебе, конь, устрою! Я тебе все яйца выдерну! Трахаться захотел?!

Рвано и тяжело дыша, металась около своего подъезда.

— Ага. Я жду, дорогая! — сладко и с улыбкой медленно протянула.

В трубке повисла тишина, а вскоре осторожное:

— Что-то мне расхотелось ехать к тебе. Но уж больно витамины нужны. У тебя, случаем, не температура?

— Я тебя жду! — вмиг желчно прошипела в трубку, близко подставляя ее к своему рту.

Скинула вызов и закусила палец, прокручивая его вид и ее. То, как они вышли из кафе. Вспоминая, были ли интимные прикосновения.

— Хоть что-то, блядь! — злобно крикнула в пространство.

Пара птиц, сидящих на дереве, испуганно слетела с ветки, улетая ввысь. А спустя еще пару минут Алина, резко визжа покрышками, остановилась возле меня.

Не успела она, улыбающаяся, выйти из машины, как я налетела на нее, хватая её за плечи и сближая наши лица.

— Слушай, ты меня пугаешь, — от моего вида улыбка на круглом лице стерлась.

— С кем он? — девчонка недоуменно свела брови и с минуту тупо пялилась на меня. А я распалялась с каждой секундой все больше.

— Ты сейчас о том, кого запретила мне упоминать? — осторожно вымолвила и в ответ незамедлительно получила мой крик.

— Да! Да! Он что, телку себе нашел? — ее брови приподнялись, а вскоре, что-то обдумав и решив, подавляя улыбку на губах, она произнесла:

— Я не знаю. Он не докладывает о своей личной жизни. Вспомни, как я узнала о тебе.

— Нет, ты сейчас меня специально выводишь, Алина? — с чувством заглядывала в ее зеленые глаза. — Скажи, что врешь и все знаешь!

— Не скажу, потому что не знаю.

— Алина? — на весь двор рявкнула ей в лицо.

Она после моего крика, натянув на себя безэмоциональную мину, выпуталась из моих рук и пошла в сторону подъезда, явно намереваясь подняться за таблетками.

— Вот так уйдешь?! Ты ведь знаешь! Почему бы не сказать? — кричала ей вдогонку, ударяя ее огорченными словами.

Внезапно она стремительно крутанулась на месте в мою сторону и раздраженно начала поднимать на меня свой голос.

— Ты определись уже, чего ты хочешь! Ты мне четыре месяца твердишь одно и то же — не нужен, не хочу о нем слышать! И что? Наличие девушки что-то меняет? Он тебе вдруг понадобился? Может, ты уже хотя бы себе признаешься, что он тебе небезразличен?! Я это вижу! Но ты упорно из меня и, заметь, себя делаешь дуру, — выставила на меня палец и приподняла бровь.

— А она есть, эта девушка? — испуганно сглотнула предательский ком, ощущая, как в панике затряслись руки.

— Мила, он тебе нужен? — она опустила руки по швам, теребя в одной руке ключи от машины.

Громко и нервно задышав так, что грудь заходила ходуном, и плечи в такт грудной клетке поднимались и опускались, дрожащим голосом произнесла уже давно мне очевидное:

— Очень, Алина.

— Так какого черта вы мучаете друг друга? — разъяренно рявкнула на меня.

— Я не нужна ему, понимаешь! — истерически завопила. — Где он, Алина? Он всегда добивается того, чего хочет! Всегда! Он меня против своей воли к себе в хату затащил! А что изменилось сейчас? Он? Я не веееерю! Хоть убееей, но он будет все тот же! Но я его… — замолчала и округлившимися глазами испуганно заглядывала в ее глаза.

— Что, Мила? Что ты его? — сделала пару шагов навстречу ко мне, деловито ожидая ответа.

— Я видела его сейчас! Он уехал… Просто уехал с другой бабой! Мне слова толком не сказал!

— Ты не это, Мила, хотела сказать. Что ты его?

Она словно ухватилась за спасательную соломинку и начала ее тянуть из меня, выкручивая меня и перекрывая мне весь кислород.

— Ты не слышала, что я сказала? — отчаянно крикнула ей, чувствуя, как к глазам подступают соленые слезы.

— Я услышала. Ответь. Что? Ты? Его?

— Люблю! Люблю я его! — прокричав во всю глотку, подаваясь к ней, разрыдалась, страшно и жутко воя на всю округу.

Неужели… неужели я призналась себе в том, что чувствую на самом деле.

А как, объяснить по другому все то, что творилось со мной без него? Какое дать определение тому, что я чувствую по отношению к нему? Какое найти оправдание сейчас своим чувствам, что увидела его с другой?

Тотчас почувствовала на себе утешительные объятия девчонки.

— Ну, наконец-то, — с выдохом прошептала около моего уха, поглаживая мою спину и волосы. — Я думала, это уже никогда не случится.

— Не нужна ему я! Он там сейчас с другооой! — горько завыла и обняла ее, заливая своими солеными слезами ее черную рубашку с воротничком стойкой.

— Мила, прекрати! — обхватила мое лицо с двух сторон и заглянула мне в глаза.

— Тебя он выбрал. Они с Русланом люди такие. Один раз и на всю жизнь. Слышала о таком? — посмеиваясь от моего вида, начала вытирать мои слезы на щеках и вновь притянула к себе в объятия.

— Алина, он со мной даже толком не поговорил! Он к той суке побежал, что ждала его в машине!

— Прям побежал? — ехидно поинтересовалась, а я мигом ее от себя отшвырнула.

— Тебе смешно? — я опять начала заводиться.

— Мила, я сейчас тебе кое-что скажу на свой страх и риск. А ты решай сама, что будешь делать с этой информацией.

Я моментально успокоилась и обратилась внимательно в слух, боясь пропустить хоть слово.

— Говори.

— Но помни о том, в чем ты мне сейчас призналась, — кивнула и глянула на нее исподлобья.

Как тут такое забудешь? Впервые призналась в этом вслух, и не себе, а другому человеку. Сказала вслух это слово, которое, думала, никогда не почувствую и никому не подарю.

— Ты считаешь, что не нужна ему?

Медленно и молча кивнула в ответ.

— Думаешь, отпустил тебя?

Также молча злобно посмотрела на нее, но теперь уже всплеснув руками в стороны, мол, говоря — очевидно все.

— А почему ты тогда живешь в его квартире? Зачем ему все это?

Я как там стояла, так там же и опустилась на землю, умещая свою жопу на побеленном бордюре.

— Еще раз? — хрипло выдавила из себя.

Алина задрала голову, находя окна квартиры, в которой я живу, и вытянула руку, показывая пальцем в мое окно.

— Это личная квартира Тимура. Когда он переехал в Новосибирск из Казахстана, он жил в этой квартире, купленной им. Четыре года назад он переехал в новый жилой комплекс, который ты уже знаешь, но квартиру оставил. Мы с Русланом тоже временно жили в ней, когда переехали сюда.

— Тыы… — вспомнила ее первый приход ко мне и мимолетное удивление на лице, и картинка в голове начала логически выстраиваться.

— Да, Мила, я не ожидала тебя в ней увидеть. Увидев свет в квартире, подумала, Тимур. Я еще в тот день поняла, что он просто отпустил тебя, чтобы ты разобралась в себе и все для себя решила. Думаю, он ждет тебя с нетерпением.

— Думаю, он трахается сейчас, — вымолвила я, не глядя на нее.

— Значит, ты его плохо узнала, раз так считаешь. Познакомься с ним. Мила, отпусти все и доверься.

— Алина, мне страшно. И он страшный человек. Я очень хочу, но я боюсь нашего с ним повторения. И боюсь, что это будет стоять между нами вечно. Все, что мы натворили и причинили друг другу…

— Знаешь… — Алина приблизилась ко мне и присела рядом со мной на бордюр, запрокидывая голову назад к уже почерневшему небу. — Одно время после моих долгих и неудачных отношений я тоже всего боялась. Но повстречала Руслана. Однажды я, вот так, как и ты, задавалась множеством вопросов. А как бы, а если бы, а может. И он мне ответил: «Доверься мне. Это жизнь. Не попробуешь — не узнаешь». Мил, мне больше нечего добавить к его словам.

— Ты не жалеешь? — развернулась к ней и шмыгнула опухшим носом.

— Я не устану бога благодарить за него. До него я не понимала, что такое любовь, — она прикрыла веки, словно вспоминала его сейчас. — А самое главное, он подарил мне самый ценный подарок в этой жизни — моего сына… нашего, — иронично исправилась она.

— Как ты… — резко прикусила язык, решив для начала правильно сформулировать вопрос.

— Что? — Алина повернула ко мне голову, одаривая меня своей мягкой улыбкой.

Казалось, что она обо всем уже догадалась, так как зеленые глаза цвета летней яркой листвы в данный момент лукаво выражали понимание.

— Ну… ты такая спокойная и нежная, что ли, — сконфуженно буркнула и скосила глаза на асфальтированную дорогу. — И он… — спустя секунду тяжело выдохнула, потому как на языке были не очень лицеприятные слова о нем.

Я запомнила наш с ней разговор, состоявшийся на днях, и сделала для себя определенные выводы, поэтому и решила вовремя остановиться.

— И что? Что плохого в том, что мы с ним разные? Я с первой встречи с ним, еще не услышав его голоса, поняла, кем он является. После нашего знакомства поняла, какой он. Я встретила его таким, Мила. Таким полюбила. Такого приняла. Да, он не подарок, — вздохнула она и отвернулась от меня. — Но он мой! Я люблю в нем каждую его черточку и частичку. Порой мне кажется, что любовь не про нас… — она замолчала и сильнее затеребила в руках связку ключей, задумчиво погружаясь в себя.

Повернулась к ней и впилась в ее безучастный профиль.

— Что ты имеешь в виду? — из-за выплаканных слез, просипела, спрашивая у нее.

Алина вздрогнула и перевела на меня растерянный взгляд, а когда опомнилась, неуверенно заулыбавшись, ответила:

— Я пока что еще не нашла этому определения. И слова этого нет в народе. Почему-то наивысшую точку чувств называют любовью, — задумчиво передернула плечами, — но я верю, что есть что-то сильнее и выше, — она блаженно прикрыла глаза, а уголки ее губ подрагивали, желая расползтись в счастливой улыбке.

Казалось, что она сейчас мыслями и телом перенеслась к Руслану с Тимуром. Казалось, что солнце в лице ее близких ласкало лучами каждую черточку ее лика.

Я смотрела на нее и впитывала каждую ее эмоцию, думая о том, что, возможно, она права. Лучше корить себя за то, что сделал, чем потом всю жизнь жалеть, что не попробовал.

— Неет, если ты хочешь, то можешь дождаться его. Сколько он там дал тебе право жить в его квартире? Год? — отстранено кивнула, ведя за ней взглядом.

Она встала с места и двинулась к подъезду, на ходу кидая мне слова, пропитанные радостью и счастьем:

— Ну вот, через год он придет к тебе, и там ты уже не отвертишься! Если раньше не психанет и не сорвется. Взвалит к себе на плечо и снова утащит в свою темницу! — посмеиваясь, обернулась к себе и развела руки. — И ты ведь снова будешь недовольна! Мила, подумай. Я за витаминами! — махнула мне рукой и скрылась в подъезде.

Бегая лихорадочно взглядом, оглядела дом, подъездную площадку, зеленый палисадник, стараясь ни на чем не задерживаться взглядом.

Если рискнуть и пробовать все снова, то придется раскрываться перед ним. Хочу ли я?

А по-другому никак, Мила…

Теперь без него мне никак в этом мире… теперь мне без него плохо… Не будет мне уже покоя. Я к нему хочу так, что в мучительных судорогах ломает мое тело… Я о нем все узнать хочу… Хочу начать все с самого начала. С нуля. Только с ним.

С изможденным вздохом и тяжелым, екающим сердцем, встала с места и пошла по темным улицам вечернего города, куда глаза глядят.