Глава 28

Стоило ему со мной на руках оказаться рядом с широкой кроватью, стоящей в его комнате, как он тут же остервенело набросился на мой рот, а потом, в ту же секунду, резко и грубо отбросил меня от себя, опрокидывая на нее.

От неожиданности взволнованно и тихо зачерпнула рваный вдох, а сердце от тревоги на секунду замерло.

Минувшие страхи начали постепенно подступать к сознанию и воплощаться в реальность, когда Тимур через голову стянул с себя футболку, открывая мне шикарный вид на его темное и рельефное тело без малейшего признака на жировые складки.

Умоляю… я умоляю, только не сейчас. Не в этот момент.

Сильно зажмурилась, а когда открыла глаза, сразу словила на себе его сканирующий, чересчур тяжелый взгляд. Он, что-то распознав по моему лицу, а, возможно, по глазам, сделал шаг, и в тот же момент забрался на меня, подминая под себя и зажимая всем своим массивным телом, забывая снять свои спортивные штаны.

— Ну что? — прошептал, заглядывая мне в глаза и водя своими губами вдоль моих туда и обратно, ожидая ответ.

Меня хватило только на то, чтобы незаметно мотнуть головой. Я была под ним словно связана по рукам и ногам и с заклеенным ртом.

— Шшш… — успокоил и провел языком по моим губам к щеке и по скуле, оставляя на мне свой возбуждающий запах. — Не трясись. Все будет хорошо. Выкинь все мысли из головы, — словно искуситель, науськивал меня, облизывая пламенем своего дыхания черты лица, пробираясь к моему ушку, чтобы закусить и пытливо посасывать мочку.

Мила, тут и слов никаких не нужно выдавать. Зачем ему что-то лишний раз произносить, если он и так все понял и прочел. Как вообще от этого человека можно скрыть свои тайны? Один пристальный взгляд — и он в моей голове, он полностью в моей оболочке, прощупывает каждый потайной уголочек души.

Я потерялась в мыслях и не сразу сообразила, что он ласкает мое тело своими обжигающими пальцами. Голое тело… я лежала уже по пояс голая и в расстегнутых джинсах.

Когда?

С приоткрытым ртом, прерывисто дыша, вела за ним округлившимися глазами. Смотрела на то, как наклонился ко мне с приподнятыми уголочками губ и поцеловал легко и невесомо, чтобы в следующий миг спуститься на шею и ниже, давая почувствовать его горячее дыхание и влажность языка по всему телу, где соприкасается с моей кожей.

— Боожее… только не останавливайся… прошу, — прошептала жалобно со стоном и подалась ему навстречу, когда он своим шершавым и ненасытным языком провел по ложбинке моей груди.

Россыпь мурашек живописно украсила каждый участок моего тела от того, как облизывал и зубами оттягивал один сосок, а вскоре другой, при этом притягивая меня к себе своим почерневшим затуманенным взглядом.

— Даже и не рассчитывай больше на такой шанс, — тихо вымолвил и закатил глаза, когда носом повел по коже вниз к моему животу, вдыхая аромат моего тела.

Сквозь опьяняющий туман в голове и обволакивающее марево перед глазами, в голову просочились странные мысли, что он впервые так кайфует от женского тела. От того, как сейчас шумно очерчивает кончиком носа впадинку пупка и повторяет то же самое, только уже своим горячим языком. Казалось, он не в себе, и даже если я постараюсь его на этот раз остановить, у меня точно ничего не выйдет.

Зажмурилась, выгибаясь дугой и поджимая пальчики на ногах от удовольствия, когда он спустился ниже к резинке моих простых хлопковых стрингов.

— Тииимм, — то ли умоляюще простонала, то ли неодобрительно.

Пара секунд, и мои штаны рывком слетели с меня, а вслед за ними и нижнее белье, благодаря сильным и ловким мужским рукам, которые проделывали это не раз.

Не думай! Не думай об этом! Он взрослый мужик!

А если ничего не получится? Если не смогу его удовлетворить?

Но все мысли резко растворились, когда он, раздев меня, поднялся и стянул с себя последний элемент одежды.

Он что…? Он всегда ходил дома вот так, без трусов?

Под спортивными штанами не оказалось трусов, но вот… Сглотнула громко и провела языком по нижней губе, смачивая её, а после машинально раскрывая рот, рассматривая его в деталях. Налившийся кровью, стоящий в боевой готовности широкий член упирался в мужской пупок темно-багровой и тяжелой на вид головкой.

Нет… я еще давно тогда поняла, что этот агрегат слишком большой и толстый.

Блядь, почему он такой огромный?! Он мутант, что ли?

Закусила краешек губы, обдумывая все, и машинально бегло кинула взгляд на его лицо, и тут же вернулась назад. Но когда поняла, что оплошала, и, похоже, очень долго пялилась на мужской орган, неосознанно прокусила губу, чувствуя металлический привкус во рту, и, твою мать, смущенно посмотрела на его потешающуюся в данный момент рожу.

Нельзя себя выдать раньше времени. Я сомневаюсь, что потом мы продолжим. Лучше потом… все потом… И впрямь, разговоры на потом. Сейчас я очень хочу его.

— Долго еще будешь? — сдавленно спросила.

— Не знаю. Ты просто даже не можешь представить себе, как ты выглядишь сейчас.

Заглянула ему в глаза и сконфуженно потянула уголок рта, безмолвно прося, чтобы вернулся. Секунда, и он уже приподнимает мою ногу под колено и отводит в сторону, чтобы покрыть большими и жадными поцелуями внутреннюю часть бедра.

Внизу живота простреливает от его острых поцелуев и диких укусов, от впивающихся в плоть зубов.

— Аааа! — закричала и приподняла свои бедра, сильнее подаваясь к нему.

Но он уже оставил ногу в покое, и мокрым языком от давно пульсирующего клитора прочертил себе дорожку, заставляя меня от этого резкого ощущения вздрогнуть сильнее. Поднимался вверх по телу, животу, ложбинке между грудей, ключицам, шее, подбородку и, наконец-таки, добрался до моих губ.

— Привет, моя сладкая, — прошептал в губы и порывисто набросился, перебирая каждую.

— Ты меня с ума сводишь, — задыхаясь, прошептала в губы, трогая его тело, проводя по бокам, стальному прессу, твердой груди и перемещаясь к спине, опускаясь к подтянутым твердым ягодицам.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Только сейчас? Ты меня уже давно свела, — хрипло выдавил, когда уперся руками в постель рядом с моей головой, нависая надо мной, как хищник.

С пылом набросилась на его рот, приподнимая голову от кровати и зарываясь одной рукой в копну его взъерошенных влажных волос. И как награда мне — его полустон-полухрип, вырвавшийся мне в рот звуковыми волнами.

— Потрогай.

Не сразу поняла, чего он хочет, а когда пьяно заглянула в его мрачные, затуманенные похотью глаза, поняла, что вот оно. Вот сейчас точно все. И страшно, и в тот же момент сладко. Так, что от вкуса этих ярких чувств на языке сотнями лопались искрящиеся пузырьки, как в фужере дорогого шампанского.

Схватила его зубами за нижнюю губу, оттягивая, и приблизилась руками к его паху, пока что просто водя ими около возбужденного органа.

— Мила, просто прикоснись! Я держусь из последних сил! — срываясь, прорычал мне в губы с закушенной его губой у меня в зубах.

На каких-то неведомых мне инстинктах, не отрывая глаз от него, повела к тяжелой мошонке, одной рукой обхватывая ее, а пальчиками другой прикасаясь к бугрящемуся венами длинному гладкому стволу, знакомясь.

Черные зрачки напротив расширились, казалось, до размеров глазных яблок, а спустя секунду глубоко закатились, как у душевно-невменяемого наркомана.

Какой он приятный на ощупь. Горячий, большой, тяжелый, гладкий, подрагивающий, — перечисляла в голове, трогая его и наслаждаясь его видом и злым дыханием сквозь зубы.

Сумасшедший… Вид сумасшедшего.

— Прекращай, — низким и хриплым тоном, практически неразборчиво. — Иначе я сейчас кончу.

А я, как завороженная, с расширенными глазами подаюсь к нему и глубоко взасос целую, просовывая язык, продолжая сильнее водить рукой по стальному стволу вперед-назад.

Блядь, да это же завлекает! Действия все эти откровенные и вид его, висящего на волоске от беспамятства. Он вот такой большой, умный, красивый, и в данный миг весь мой! В моей власти! В моих руках! Какой-то беззащитный и оголенный до того, что чудо, как еще не сорвался в моих руках.

— Слышишь, маленькая? — оторвался от моих губ и жадно укусил за лицо, оттягивая щеку.

Утвердительно моргнула, сосредотачиваясь на своих внутренних ощущениях. Ловя каждое за хвост, и умилительно поглаживая по хребту. Но невозможно глубоко окунуться в себя, так как этот парень решил окончательно прекратить ласки.

Оттянул мою руку от себя, разрывая контакт с моей новой приобретенной игрушкой. И теперь глаза в глаза, и его руки между моими, широко разведенными и согнутыми в коленях, ногами, на сочившейся от возбуждения промежности. Без какой-либо подготовки или нежных прикосновений, внезапно ворвался в меня длинным средним пальцем.

— Аааах! — закатила глаза и изогнулась дугой в спине, остро ощущая, как фаланги его пальца двигаются во мне беспощадными толчками.

Чувствуя некий дискомфорт, больно закусила губу, желая отбросить ненужные ощущения.

Пустяк! Уж один разок порвать плеву и пустить немного крови — ничего, по сравнению с той болью, что приходилось испытывать раньше. Думай, что укусил комар. Жирный и противный. Не более.

От разливающейся внизу живота истомы с трудом разлепила веки и словила напротив себя сузившийся черный взгляд, при этом скулы его заострились, а зубы были крепко сжаты.

Неожиданно жестко схватил меня за лицо, больно впиваясь своими пальцами в скулы, но, так и не останавливаясь, все еще продолжая одним быстрым и отрывистым ритмом проникать в скользкую от моей смазки плоть. Смотрит колко, пронизывающе, пытаясь вычислить меня.

Прости… но не скажу. Вижу, о чем думаешь…

— Что? — с приоткрытом ртом от кайфа, который доставлял мне он, пошевелила губами.

— Ты слишком узкая! — задыхаясь, прерывисто рыкнул.

И что мне ответить? И нужно ли? Пара минут, и он и так все поймет. Главное, чтобы во время процесса его не затопили ядовитые воспоминания.

Мне очень нравится… останавливаться я не желаю.

Дерзко схватилась за его волосы, замечая, как от напряжения капелька пота стекает по его виску.

— Тим… иди ко мне, — простонала просящим голосом и потянула его за волосы к себе.

Но он сделал все наоборот — подскочил рывком с кровати и приблизился к гардеробу, доставая… презервативы. Но когда он снова оказался надо мной, то не спешил надевать один из множества тех, что бросил рядом с нами на кровать.

Нет, он серьезно? Их тут штук десять!

Но все мысли затерялись, когда он обернул смуглой лапой свой набухший возбужденный член и пару раз провел по нему. Но только для того, чтобы в следующий миг приставить тугую головку к моему входу и массировать складки, размазывая мою смазку по всей промежности, поддевая и играясь с клитором.

У меня тотчас слюна скопилась во рту от этого действия, и пальчики на руках и ногах поджались. Сладкая истома и волны возбуждения оплели меня от кончиков волос до кончиков пальцев, заключая и закидывая в свой огненный плен.

— Да! Мммм, — начала кивать головой, как дура, и больно закусывать губу.

Стонала, извивалась, выгибалась, чувствуя, как он сводит меня с ума и, играясь, немного проникает вглубь, буквально на миллиметры, но отчего-то вновь выходит.

Да что же это такое! Я уже откровенно начала сильнее сползать к нему вниз и пыхтеть от злости.

— Тимур, — задыхаясь, — ты специально? — а последнее вообще получилось плаксиво.

Холодно усмехнувшись мне в глаза, глядя исподлобья, оторвался и схватил яркий глянцевый квадратик, разрывая его зубами, при этом смотря на меня. Даже когда раскатывал его по члену, немигающе глядел на меня, и казалось, что его левый глаз немного прищурен. Словно он на страже. А может, мне все это мерещится!

Я вообще сейчас в какой-то неведомой мне прострации. В мире грез, где ты постоянно под умопомрачительным забвенным кайфом.

В последний раз ко мне нагнулся и, не закрывая глаз и не отрываясь от моих, порывисто и шумно поцеловал меня, сплетаясь языками, а точнее, просовывал свой в мой рот, дыша, как дикое и устрашающее животное.

Оторвался и коленями уперся в кровать, принимая вертикальное положение. Подхватил меня под бедра и решительно рванул на себя, располагая мои ноги на своих. Я лежала, плотно упираясь своей промежностью в его подрагивающий стояк.

Закрыть глаза? Не закрыть? Как маленькая девочка про себя начала шептать! Неизвестно, чего сейчас можно ожидать от него!

Он завис и смотрел мне в глаза почерневшим взглядом. Я думаю, он многое понял, но либо не хочет в это верить, либо он уже попросту не может остановиться.

И вот один резкий выпад с его стороны, и я больше не девственница.

— Аааах! Ммм, — вскрикнула от боли и тихонько протяжно застонала от наслаждения, ощущая его в себе.

Сжав до легкой боли мои бока, резко рванул на себя, насаживая на свой член. Стенки лона сжали его так сильно, что я ощутила в себе каждую из его выпуклых вен, оплетавших его пульсирующий и еще сильнее вытягивающийся внутри меня ствол, упирающийся мне в матку.

Разодрал по самые яйца. Что ж, этого следовало ожидать.

Тимур подался ко мне, но не к лицу, и от этого проник в меня еще глубже. Расставил руки по бокам от моей талии, упираясь сжатыми кулаками в постель. Грозно нависая надо мной, взглянул на меня так! Что, блядь, я была готова проглотить язык на всю оставшуюся жизнь, честное слово.

Мы молчали и смотрели друг на друга. Я — умоляюще, чтобы он не начинал, а, точнее, продолжал делать то, что начал! А он… он смотрел на меня испепеляюще! Зло!

Шокированно, еле заметно мотнул головой и холодно усмехнулся уголком капризных и опухших от поцелуев губ, отрываясь от меня взглядом и полностью выходя из меня. И сразу какое-то опустошение и холод, стоило ему исчезнуть.

Перекинул все свое внимание на окровавленный презерватив. При чем, взгляд неверящий и потерянный. Казалось, он начал воспроизводить все моменты, когда бросал в мою сторону желчные, пропитанные грязью слова. Но спустя время я очнулась и откинула все крутящиеся мысли, когда он вдруг процедил сквозь зубы:

— Какого хуя, Мила?!

— Тим, я не хотела говорить. Давай все потом. Прошу. Сейчас только ты и я. Вместе. Без ругани и выяснений. Я расскажу. Обещаю, — тихо и быстро шептала жалобным тоном.

Сузил глаза и сжал зубы, казалось, если не до скрипа, то уж точно до играющих желваков. Но когда он, взяв себя в руки и стянув презерватив с себя, подался ко мне для поцелуя, выдохнула с облегчением ему в губы.

— О таких вещах надо заранее говорить. Я мог что-нибудь тебе повредить или…

— Тшшш… — пальцами притронулась к его губам, заглядывая в его обеспокоенные глаза. — Все хорошо. Очень. Давай продолжим, — и поцелуй на его губах, чтобы стереть с его лица сомнение и тревогу.

— Спасибо, — еще в задумчивости, перебирая мои губы, смотрел на меня пристально.

— Давай потом. Все потом. Не думай сейчас ни о чем.

И он так и сделал. Часы напролет мы сплетались с ним и сходили с ума. Сколько? Не знаю. И не хочу знать. Время для меня больше не имело значения.

Не знаю, почему я не ощущала эту боль. Возможно, по той причине, что раньше ее в моей жизни было слишком много. Но то, как вертел меня Тим, не давало мне почувствовать ничего, кроме нашего дикого желания.

С остервенением вбивался в меня, награждая чудовищным, за гранью понимания, взглядом. С приоткрытым ртом, дикими глазами обводил каждый участок моего обнаженного тела, вдалбливаясь с каждым разом всё сильнее. С каким-то нетерпением, всякий раз рыча, опускался ко мне и голодно ловил ртом грудь, которая тряслась в такт его резким толчкам, чтобы растерзать её. Все тело покрывал укусами, не щадя ни грудь, ни живот, ни бедра. Он словно с цепи сорвался и полностью отпустил себя, не заботясь даже о том, что пять минут назад я была еще неопытной девственницей в его руках.

— Ты трахался с кем-нибудь? — прохрипела протяжно, так как уже наверняка посадила горло. Да и во рту словно пустыня, даже сглотнуть не могу.

Он резко остановился во мне и, задыхаясь, уставился на меня, не понимая, что я вообще от него хочу. С минуту он смотрел на меня, не отрываясь, и уже вновь начал медленно двигаться во мне, а я отвечала и, постанывая, смотрела ему в глаза.

— Ты ебу далась на радостях? — серьезно прохрипел низким голосом.

— Ну все же? — хохотнула на его ответ.

— Нет! — рыкнул.

Подавшись к моему лицу, глубже проник в меня и безжалостно впился зубами в мои опухшие губы, больно кусая их до моего громкого страдальческого писка.

— Яйца пиздец сводило уже. Уже даже дрочка не помогала. Думал, все, на днях в монахи подамся. Им вроде там хуету какую-то подсыпают.

Несдержанный на слова и на действия. Пока он все это мне говорил, отрывисто входил меня и медленно выскальзывал, обмазывая клитор моей смазкой.

— Оо… Я вовремя. Слава богу. Я бы не пережила такую потерю.

— Сука, — хрипло отозвался на мою язвительность и, довольно оскаливаясь, грубо схватил за лицо, впиваясь и жаля меня безумным поцелуем. А я, безмолвно трясясь всем телом в удушающем смехе, отвечала ему не менее страстно.

В воздухе, затуманивая мозг, витал плотный аромат секса, пота и нашего с ним на двоих бешенства. Но что-то пошло не так в новой позе, когда он подхватил и вытянул мои ноги вверх, удерживая их двумя руками за щиколотки, и неспешно входя в меня под углом и на всю длину, ударяясь мошонкой о мои ягодицы.

Мне казалось, я, покрасневшая, заживо сгорала от стыда, когда по неведомой мне причине только сейчас уловила наш мокрый и откровенный хлюпающий звук.

— Перестань! — отрывистое его и серьезное. — Это охуенный звук. Ты хочешь меня, малыш.

— Тииимм… Я… — задыхаясь, заметалась на кровати, но он начал еще сильнее наращивать темп.

— Расслабься. Почувствуй меня, как я вхожу в тебя. Почувствуй, как ты туго меня обхватываешь.

— Прекрати… Нет! Нет! Продооолжааай! — умоляла его, начиная содрогаться всем телом.

Пара грубых толчков, и я распалась на части, долетая до каждого уголка этой комнаты. Судорога оргазма пробежала по ногам, поднимаясь вверх, обездвиживая меня и лишая всяких сил. Обхватывая его стенками лона и сокращаясь с его членом внутри, почувствовала, как он запульсировал во мне и, резко отпустив мои ноги, разрядился мне на живот, запрокидывая голову и сильно сжимая зубы.

— Блядь, почему ее так много, Тим? — все еще тяжело и глубоко дыша, спросила с гулко бьющимся сердцем, смотря на море густой белесой спермы на моем теле.

— Это тебе ответ, был ли у меня кто-то, — усмехнувшись, посмотрел на меня и продолжил водить по стволу рукой, продлевая свою агонию. Бил головкой по голому лобку и все еще разбухшему клитору, из-за чего от каждого касания я вздрагивала.

— Прекрати, — негромко пробубнила.

Все-таки, к такому еще надо привыкнуть. Слишком все откровенно.

— Еще хочу, — вполголоса властно высказался начистоту.

— А я уже устала, — прохныкала и даже хотела подскочить и скрыться от этого дьявола в душе, но он на раз разгадал все мои попытки и перекрыл все пути отступления.

— Я аккуратно. Тебе понравится, — протянул, уже нетерпеливо задыхаясь, и закинул мои ноги себе на плечи.

— Мне и до этого все понравилось. Ты всегда такой? — закусила губу, глядя на него взмокшего, обводящего меня жадным взглядом, так и не утолившего свой голод.

— Нет! — исподлобья бегло глянул на меня и вернул свое внимание к моей промежности. — Только с тобой так. Впервые в тридцать один год понял, что такое секс между мужчиной и женщиной, — пока невнятно и возбужденно говорил, облизывая свои губы, игрался одной рукой с моим соском, а другой раздвигал мои половые губы, дразня головкой вновь пульсирующий клитор.

Сильнее подалась к нему, чуть ли сама не садясь на его колом стоящий орган. Откидывая короткие мокрые пряди, которые завитками прилипали к лицу и мешали, нервно прошептала ему:

— Я больше не хочу вранья между нами. Не нужно этих сказок, чтобы сделать мне приятно. Я взрослая девочка.

Тимур резко поднял на меня взгляд, отвлекаясь от своих игр. И взгляд этот черный, словно ядовитый дым, который снова начал проникать вовнутрь меня, заполняя и обволакивая изнутри, как оболочку.

Его измазанный обильной смазкой твердый член начал сильнее дразнить меня между складок, вызывая мучительные спазмы и стоны, управляя моим телом, как кукловод.

Мощно проник в меня на всю длину и сладко заулыбался, когда я протяжно застонала, ощущая, как от удовольствия все тело опаляет огнем.

Боже, да это тоже запросто может сойти за наркотик!

Тимур навис надо мной и беззастенчиво начал грубо вбиваться. Толчки жесткие, отрывистые, а на лице расползается дьявольская улыбка.

— А я тебе хоть раз врал? — и вновь грубый толчок, достающий до матки. — Я всегда тебе говорил, как есть. С первого дня нашего знакомства я никогда не играл и не притворялся кем-то. Все время был собой, — и, наклонившись близко к моим губам, тихо и с предостережением шепнул: — И, заметь, ты выбрала меня такого сама!

Набросился на рот, не давая мне даже слова вставить. Он грубо имел меня не только членом, но и языком. Вдалбливался, как умалишенный, сверху и снизу, словно девки никогда не видел.

От быстрых движений и жестких ласк, которые приносили невыносимое удовольствие и усиливали жар между ног, ощутила, что он приближает нас к разрядке.

Подаюсь ему на встречу и впиваюсь пальцами в его скользкие плечи, когда все мое тело начинает бить крупная дрожь. Я разбилась на мелкие осколки и забрала его с собой, туго сокращаясь вокруг его ствола. Резко вышел и схватил меня за шею, поднимая и с улыбкой разряжаясь мне на грудь, с удовольствием вымазывая мои торчащие соски.

Водоворот новых ошеломляющих чувств и эмоций затягивал и открывал для меня новые неизведанные грани, стирая все прошлые грязные воспоминая, превращая их в ничто, превращая их в ничтожную пыль.

Господи, я все еще дышу? И словно ответ господа голосом родного мне человека. Теперь полностью моего:

— Дыши, родная… Дыши, моя девочка.

И рваный глубокий вдох с закрытыми глазами наполняющий меня сладким моментом в моей жизни благодаря ему.