Глава 29

Все еще с закрытыми глазами, судорожно и глубоко вздохнула и выдохнула. Пошевелила для начала пальчиками на ногах — старая привычка каждый раз неосознанно напоминала о себе — а вскоре, нахмурившись, скинула с себя все остатки сна и разлепила глаза, просыпаясь.

Заспанным взглядом бегло обвела комнату и наткнулась на задумчивого, глубоко погрузившегося в себя Тимура, расхаживающего взад-вперед у подножия кровати.

— Привет.

Божее, что с моим голосом? Словно покореженный из-за травмы звук вновь вернулся!

Схватилась за горло, стараясь поскорее забыть страшный хрип, который полоснул собственный слух и напомнил старые моменты.

Молча поднялась и села на кровати, опуская ноги на черный пушистый ковер. Взглядом споткнулась на своем обнаженном теле, украшенном многочисленными красными следами от его зубов и уже посиневшими засосами.

Сглотнула громко и медленно очертила глазами больше всего пострадавшую грудь, ореолы сосков и бедра.

Животное!

Поднялась во весь рост и, пошатываясь после бурной ночи, не обращая внимания на свою чугунную башку и то, как между ног саднило, повернулась и обратила свое внимание на него. Осознанно прошлась по его напряженной фигуре и тяжелому взгляду, который в данный миг следил за каждым моим действием. По его виду догадалась, что мои подозрения вчера все же были не беспочвенны.

То, что от разговора нам не уйти, я поняла еще вчера, а точнее, сегодня с утра, когда отключилась без сил в его медвежьих тисках из-за вымотавшей ночи.

Как же все-таки его выбило знание, что я до него была еще девственницей. Так и хотелось засмеяться, но уже не зло, как раньше, а радостно. Меня и эта его реакция порадовала. Умиляет то, что сейчас он ведет себя, как пыхтящий мальчишка, не знающий, куда себя деть.

Стоит, зыркает на меня волчьим взглядом, и то потирает шею сзади, то разминает ее, наклоняя голову по очереди в каждую сторону. На секунду сорвавшись, обводит мое тело жадным сверкающим взглядом, но наверняка вспоминает, из-за чего его внутренний сыр-бор, и, нахмурившись, вновь возвращает угрюмое внимание моему лицу.

Все еще продолжает молчать, а это значит, что дает мне еще небольшую отсрочку.

С минуту молча наблюдая за его терзаниями, развернулась в сторону его стеклянной душевой, уже восстановленной после погрома, который он по моей вине учинил в своей комнате.

Поморщилась от воспоминаний того дня и постаралась откинуть от себя все мрачные мысли.

Что ж, воспользуюсь тем временем, что он мне дал, и приведу себя в порядок.

Через запотевшее стекло душевой наблюдала за его нервными метаниями по комнате. Из раза в раз сталкивалась с его сверкающими черными глазами, которые ни на секунду не выпускали меня из виду, даже пока я была под тропическим теплым ливнем душа.

Господи, да что за реакция?

Приняв душ, также молча вышла и обтерла тело большим мягким полотенцем. Натянула на себя его футболку, которая неаккуратно валялась на стоящем рядом со мной стуле, и потопала в кухню варить для нас двоих кофе, огибая его пышущую гневом фигуру.

Но не успела еще добраться до намеченного мной места, как вслед мне донеслись его еле сдерживаемые нервозные слова:

— Какого хуя ты столько времени разыгрывала передо мной этот спектакль?

Не остыл, а возможно, накрутил себя еще больше.

Когда он проснулся? Он вообще спит? Мы уснули с ним под утро, и то я отключилась первая, ощущая, как он все еще сильно сдавливал меня своими лапами.

Стоя к нему спиной, крутилась на кухне и жевала губу, лихорадочно соображая, с чего бы начать. Но когда его следующие фразы проникли в мою башку и добрались до ясного сознания, я начала постепенно выходить из себя и вмиг позабыла о добродушном спокойствии.

— Где были твои мозги?! О чем ты думала?

Стремительно развернулась к нему и, недобро сверкая на него глазами, медленно отчеканила:

— Я не хотела убеждать тебя в обратном. Тогда тебе было проще думать так. А меня вполне устраивало поддерживать эту легенду.

— Нет! Это снова пиздеж! — начал повышать голос и загнанно дышать.

Я стояла напротив него, с наверняка побагровевшей от гнева рожей, и также, как и он, громко дышала через рот. От негодования дыхание сбивалось, а грудная клетка учащенно вздымалась.

Я, недолго думая, рванула в его комнату за своими шмотками.

Какой черт меня дернул в тот момент, я так и не пойму. Но сложно пересилить все рвущееся из себя дерьмо и вести себя адекватно, когда ты до сих пор еще борешься со своими демонами и страхами.

Возможно, на задворках сознания я понимала, что сейчас нужно успокоиться и выдохнуть, прекратить паниковать. Я больше не хотела его терять. Я осознавала, что сделай я опять какой-то неверный шаг, то потеряю его уже навсегда. Но и вот эту внутреннюю темную силу, которая часто брала надо мной верх, погасить сразу не получалось.

Натягивая на себя джинсы и перепрыгивая с одной ноги на другую, заметила свою уже бывшую кофту в виде клочка бесполезной разорванной тряпки, которая небрежно была откинута на пол.

Понятно, как он меня так быстро вчера раздел…

До такой степени окунулась в него и растворилась, что вообще нихера не улавливала.

— Я че-то не понял, а ты куда собралась? — тут же подал замогильный голос, как только завернул из-за угла и ввалился в комнату.

— Сваливаю! Поговорим, когда успокоишься! Иначе я тебя придушу.

— А какого хуя ты вообще тогда приходила, раз опять сбегаешь?

И прежде, чем подумать и осознать своей башкой, ляпнула то, что первое пришло на ум, желая по привычке защититься от него словами.

Вот тупая сука!

— Потрахаться, наконец-таки! — и мгновенно мой обреченный вздох с опущенной головой.

Я стояла к нему спиной и поэтому прикрыла глаза и оцепенела, как каменная фигура.

Неторопливо повернулась к нему с вытянутым и охуевшим лицом, потому как я сама от себя такого не ожидала. Молча открывая и закрывая рот, как выброшенная на берег морская рыба, хлопала невинно глазами и смотрела на ничего не выражающее смуглое, как будто высеченное из гранита, лицо.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍С недолгой заминкой растерянно прохрипела ему севшим голосом:

— Тииимур…

И тут же заткнулась, когда он отвесил в мою сторону сухой и безразличный смешок и начал стягивать с себя тонкий домашний лонгслив, открывая вид на играющие от каждого движения, резко очерченные мышцы.

От вида мужского поджарого тела внутри начало искрить и простреливать внизу живота горячими вспышками. Сжала руки в кулаки и впилась до боли ногтями в ладони, прикусывая кончик языка.

— А ты что делаешь? — невинно поинтересовалась.

— Да так… хочу преподать тебе урок. Показать на примере — что такое, когда ты занимаешься сексом, и как выглядит то, когда ты трахаешься. Ты же трахаться пришла? — последнее уточнил, словно невзначай, язвительно приподнимая широкую бровь и зловеще сверкая на меня глазами.

Ну… ну, наверное, все-таки нужно было держать язык за зубами. Я ясно понимала, что сейчас схлопочу по самое не хочу.

И это не образно выражаясь. В его случае — буквально.

Словила его подавляющий жесткий взгляд, который в данный момент просверливал меня. Он развязывал тесемки спортивных широких штанов, и, казалось, мечтал порубить меня на части, как кровожадный мясник.

Но вот мне не было страшно. И уж точно мне не было противно. И, возможно, я дура, раз после его слов захотела его с отчаянной силой. Но как объяснить то, что хочется сильнее сжать свои ноги, чтобы унять внутренний пожар и заглушить громкий стук собственного сердца, изнывающего по нему.

— Ты… Ты же не серьезно сейчас, да? Тим, лучше выпусти меня сейчас, — выдавила из себя слова подрагивающим тоном.

— Почему же? — ехидно коротко хохотнул и двинулся на меня уже голый и со стояком, твою мать!

— Придурок! Я не хочу тебя! — яростно прокричала.

От осознания, что он сейчас не шутит, рванула через его комнату, запрыгивая на кровать и мчась к выходу из комнаты.

Но за секунду до того, как надо мной раздалось его неодобрительное цоканье, в дверном проеме меня настигли и схапали поперек туловища толстые плети его рук.

— Слишком рано… веселье только начинается, — шутливо, но холодно начал шептать мне на ухо.

Вот я на все сто уверена, что сейчас мне придется познакомиться с его второй личностью — безжалостной и демонической. Так как он снова был тем еле сдерживающимся холодным монстром.

Но почему, не смотря на всю его темноту, он заводит меня так же, как и вчера?

— Не хочу! Не смей! Ты громила чертов! — вразрез своим чувствам выкрикивала на всю квартиру, лягаясь ногами и не забывая вдогонку бить его еще и локтями.

Но только моя борьба для него была чем-то сродни мелких комариных укусов. Да и казалось, что я своим противостоянием еще больше распаляю его возбужденный пыл.

— Конечно… конечно. Только поиграемся немного, — все также на ушко выдал разъяренным шепотом сквозь зубы.

А в следующую секунду резко вытянул меня в руках вверх над своей головой, и грубым рывком в перевороте опустил на кровать так, что моя голова свисла с нее и расположилась четко между его ног, а возбужденный мужской орган теперь покачивался в нетерпении над моим лицом.

И угораздило же меня с этим варваром связаться, подумала, когда от его резкости и своего страха прерывисто громко вздохнула.

Хотела подскочить с кровати, но он быстро вернул меня в исходное положение, не забыв перед этим резким движением стянуть с меня его же футболку.

— Трахаться пришла? — задыхаясь, отрывисто бросил слова.

— Отвали! Нет же! — последнее крикнула ему в глаза и перевела внимание на оплетенный сеткой синих вен член в его руках.

Быстро водил по стволу надо мной, неосознанно притягивая мой взгляд. Терпкий мужской аромат ворвался в меня, наполняя и сжигая легкие.

Молча перевела свой взгляд на него и тяжело сглотнула, словив его почерневший затягивающий взгляд и злое, с заострившимися чертами, лицо.

— Открывай рот! — отрывисто отдал приказ.

— Не дождешь…

Какого черта я свой рот открыла?! Обязательно мне нужно чесать своим языком?! Обязательно мне нужно ответить?!

Когда я дерзила ему в ответ, он нагнулся и больно впился в мои щеки, разжимая и открывая рот так, как ему было нужно. И да, вот это совсем не походило на вчерашние его ласки и даже мощные грубые движения. Тут не было чувств. Тут были одни оголенные инстинкты помешенного животного.

Открыв мой рот, он, ни секунды не раздумывая, засунул в него свой член с капелькой смазки на большой темно-багровой головке, просовывая его до глотки.

— Аааа, — рыча, закатил глаза и застонал, запрокидывая голову назад.

А я, нахмурившись с его членом во рту, следила за тем, как сильно он меняется на моих глазах. От его вида ощутила, как собственный жар внизу живота спустился ниже, затапливая смазкой складки и джинсы.

— Соси! И соси глубоко, по яйца! — громко приказал и опустил голову.

От его властности сильнее задышала носом, еще больше втягивая запах его возбуждения и ощущая на языке его солоноватый терпкий вкус.

Вытянула руку и демонстративно выставила для него средний палец. Но он не собирался меня ждать, и уж точно обращать на мой выпад своё внимание. Он сам схватил меня с обеих сторон за лицо и начал поршнем вколачиваться в рот.

Задыхаясь от неопытности и его сильного напора и быстрого темпа, со слезами на глазах начала откашливаться.

Убью — вот все, о чем я думала, когда он творил со мной свои непотребства.

— Ну, ну… тише, маленький, — сбивчиво шептал мне и начал одной рукой ласково гладить мое горло, до которого, казалось, доставал его набухший ствол.

Сумасшедшие, дикие движения во мне, и до жадности нетерпеливые прикосновения рук к груди. Вновь мял, скручивал, играясь с грудью и сосками.

Он не то, что глотку мне разорвет, он мне рот порвет своими размерами, сволочь!

Но против всех мыслей и злобы, вперемешку с потрясением, с возбужденным азартом подняла руки, и круговыми поглаживающими движениями передвигалась от его бедер к твердому члену, который то скрывался у меня во рту, то выскакивал наружу, весь в моей обильной и вязкой, обволакивающей его, слюне.

— Нет! — его яростный надтреснутый рык ударился об меня.

Отбросил раздраженно мои руки, продолжая вбиваться и уже смотреть на меня, сведя брови к переносице.

Ему явно что-то не понравилось, когда я снова несмело потянула свои руки к его эрегированному члену. Но с каждым толчком он словно все больше примагничивал меня к себе. Тянул снова в океан потрясающего наслаждения, которое я впервые имела честь познать вчера вместе с ним.

Я стонала и вибрациями ласкала его орган, когда отчетливо видела, как по его телу судорожно пробегают волны того самого океана желания. Это было без чувств… без нежности, но как-то по-особенному.

Я и глазом не успела моргнуть, как он резко нагнулся ко мне, хватая за ноги. Дернул за них и молниеносно крутанул на кровати, подставляя себе.

От неожиданности рваный и испуганный вдох снова вырвался наружу, перекрывая на время одурманивающий нашей похотью кислород.

— Я тебя придушу! — начала угрожающе хрипеть, распаляя его еще больше. — Отомщу тебе, слышишь!

— Конечно… как ты пожелаешь, — задыхаясь, глухо проговаривал, и за ноги рывком перевернул на живот, попутно снимая с меня штаны.

— Не хочу! — кричала ему и брыкалась в его руках, не давая лишить меня последнего куска одежды, в которой я к нему заявилась. Но тот, как одержимый, рвал их на мне, стягивая и отшвыривая далеко от нас. Исподлобья глянула на то место, куда они полетели.

Хлесткий и мощный удар, как тысяча иголок на морозе, обжег сначала одну ягодицу, а вскоре и вторую.

— Мх, — вздрогнула и издала страдающий звук.

Сжала кулаки и стиснула зубы, готовясь вообще непонятно к чему. Позади шумное и прерывистое дыхание, словно за мной не человек, а разъяренный дикий зверь.

Зажмурилась и взвыла, когда он на всю длину ворвался в меня двумя пальцами. Между ног после вчерашнего все еще саднило, а его нетерпеливость сейчас только напомнила об этой боли. Сладкой боли, черт возьми!

— Не хочешь? — рявкнул на меня голосом незнакомца. — А течешь тогда от чего? — последнее уже гортанно, на грани выдержки.

Вымазывал моей обильной смазкой всю промежность и даже внутреннюю часть бедра, чем вытягивал из меня вибрирующие жалобные стоны. И вот если бы я еще осталась на кровати, то, возможно, не удивилась бы его следующим действиям. Но вот то, что он перекинул меня на пол, заставляя в его руках висеть вниз головой и упираться в пол руками, выбило из меня все остатки понимания происходящего, заставляя в ошеломлении округлить глаза.

— Что ты творишь, сумасшедший? — жалобно проныла.

— Трахаю! — очень сухо и лаконично.

Он развел мои ноги, как рогатку, крепко удерживая их, а в следующую секунду натянул на свой член, как надувную безвольную куклу. Как очередную безликую дырку. Но не быстро, а садистки медленно, погружаясь внутрь миллиметр за миллиметром, всё глубже входя в меня.

Погрузился без каких либо сложностей или преград, потому как я покорно его приняла, да и от того, что по-сумасшедшему похотливо текла, доказывая, что я готова для него, что я его, что принадлежу только ему.

— Сссшш, — громко позади меня с шипением втянул в себя воздух. — Вот это, Мила, значит трахать! — скрипуче отозвался, и в тот же миг начал вколачиваться в меня, как ненормальный.

Я сильнее уперлась пальцами в пол, но смысл, если он, натягивая меня, то поднимал, то опускал, и это было так мощно и быстро, что я в какой-то момент потерялась и, с прокушенной между зубами губой, начала глухо стонать.

Из-за нашей нечеловеческой позы перед глазами начало двоиться и темнеть. В ушах шумело, а сердце в груди отбивало чечетку. Все наполняющие меня чувства и его действия походили на инстинкт голодного хищника. Мы походили на двух совокупляющихся похотливых зверей в брачный период.

— Мне каажеется, — тонким голосом мучительно протянула.

— Да… ты сейчас. Кончай! — отрывисто приказал и сильнее начал меня натягивать.

Я забилась в экстазе, сжимая его и закатывая блаженно глаза, покрываясь мурашками даже на лице. Мне казалось, что от удовольствия у меня даже волосы зашевелились на затылке.

Он резко вышел из меня и начал заливать промежность теплой спермой, вымазывая головкой губы и кружа по бугорку клитора.

— Остановись… — все еще конвульсивно дергаясь, обессилено прошептала.

— Все, маленькая.

Вновь резко меня подкинул и подхватил, опустошенную и вымотанную, заваливаясь со мной на кровать. Подмял меня под себя и распластался на мне, придавливая к кровати своим стальным телом.

Изогнулась и запрокинула голову назад, пьяно скашивая на него глаза.

— Ну ты чего? Задавишь же…

Чуть дал воздуха, приподнявшись и упираясь по бокам от моей головы руками, но приблизился к губам и с наслаждением начал их перебирать. Заглядывал с туманной мглой мне в глаза, просовывал язык глубоко в меня, поглаживая им стенки щек, небо, проходясь по ряду зубов.

Он всем видом и глазами говорил, что хочет услышать правду.

На грани сладкой боли посасывал то верхнюю губу, то нижнюю, а у меня снова воспламенялось все внутри от его незамысловатых действий и от подрагивающего между моих складок, стоящего и мокрого от моих соков члена.

— Для чего мне было что-то тебе доказывать? — шепотом проговорила ему в губы, ловя наше общее дыхание. — Я ненавидела тебя. Я хотела тебя уничтожить или сбежать так далеко, чтобы раз и навсегда от тебя избааавиться, — издала хрипло, а на последнем протяжно простонала, так как из-за моего высказывания он сильнее вжался в мою промежность и заскользил по всей длине между моих складок.

— Ты хоть понимаешь, как мне не давала покоя ярость и эта ревность к несуществующим мужикам? — прохрипел мне. — Понимаешь, что из-за этого я выливал на тебя тонны грязи, хотя ты этого вообще не заслужила! Я тебя из раза в раз опускал в лужу дерьма. Но ты для чего-то каждый раз только еще больше подогревала мои мысли. Для чегоооо? — тихо протянул и соприкоснулся нашими лбами. — Вчера я мог неаккуратно себя повести и серьезно тебе навредить.

— Вчера не хотела ни в чем признаваться. Я боялась. Думала, ты откажешься, узнав обо всем. О какой ревности ты говоришь? — зацепилась за его слова, которые в мгновение ока во мне все негодующе всполошили.

Выдохнул устало и немного опустился вниз на мне, утыкаясь лицом мне в шею над ключицей.

— Правильно думала. Возможно, все было бы по-другому…

— Тим? — призвала его ответить на интересующий меня вопрос.

— Я даже не понимал на тот момент. Многое пришло, когда я увидел тебя сбитую на дороге, в неестественной позе. Но ты разбудила меня не в день аварии. Ты пробудила задолго до нее. В первую нашу встречу. Только понял я слишком поздно, Мил. И дел натворил немало. Сейчас я думаю, что вся вот эта моя помощь заключалась в том, что ты с первой встречи стала для меня чем-то большим, чем просто серым живым пятном. Первым нужным мне человеком, после моей семьи. Первой из толпы безликих, мной замеченной. За всю мою жизнь, Мила, — сдавленно проговорил, не отрывая лица от моей шеи.

Я замерла и переваривала каждое его слово, а вскоре снова прокручивала одно и то же, пока он снова не заговорил:

— Я не понимал тогда, для чего я тебя притащил к себе. Ответов не было. Все, что я тебе говорил — правда. Я хотел помочь. Хотел поставить на ноги. Дать тебе все. Я не хотел, чтобы ты возвращалась обратно. Я не желал думать, что где-то девочка с прозрачно-лазурными глазами не может найти себе поесть. Сколько ты не ела, когда мы встретились? — громко сглотнула от его слов и ломающегося, на грани слышимости, голоса.

Я продолжала молчать и успокаивать былые воспоминания, вызвавшие на глазах слезы. Они выступили, стекая на виски и пробираясь дальше, прочерчивая свою дорогу.

Тимур, приподнявшись надо мной, с больными глазами начал медленно и чувственно, на грани с удушающей болью, подхватывать губами слезинки и покрывать мое лицо нежными поцелуями.

— Прости меня, — сипло выдавил через силу, словно и он держался на волоске.

— Я виноват перед тобой. Я тогда хотел тебе помочь, но не понимал, почему. Уже тогда ты была мне сильно нужна, но я и не догадывался об этом. Я не мог понять, почему ты меня выводишь из себя даже молча, по щелчку пальцев. Я уже тогда тебя ревновал, как сумасшедший. Я когда увидел тебя с ним в своем клубе… — замолчал и страшными глазами посмотрел на меня. — Прости… — поцеловал нежно, а вскоре набросился сильнее, словно чтобы почувствовать, что это не сон и я с ним, я его. — Я думал, убью. Тебя и его. Закопаю обоих около дороги где-нибудь за лесопосадкой. Шум в ушах и вокруг. И я отключился. Я вообще не помню, как мы доехали домой.

Вибрируя всем телом, затряслась в немом рыдании, глядя ему в глаза. А у него от воспоминаний и моего вида мрачная тьма в глазах стекленеет с хрустящим скрежещущим звуком.

— Я много боли причинил. Я знаю, милая. Дай мне все исправить, — уткнулся своим лицом в мое, не разрывая наш взгляд. — Ты моя девочка. Для меня была создана. По моему подобию. Мы одинаковые и принадлежим друг другу. И этого уже не изменить никогда.

— Я не хочу, — всхлипывая, прошептала вполголоса, задевая его губы своими. — Не хочу ничего менять. Я с тобой очень хочу быть. Тебя хочу себе. Ты сволочь и подонок, но, кажется, я тебя такого люблю.

Напротив счастливая широкая улыбка начала пробиваться сквозь уязвленную маску.

— Простишь?

— Время покажет. Я не думаю, что забуду это. И ты этого никогда не забудешь. Мы очень много боли причинили друг другу. И ты меня прости, пожалуйста. За все. Но тогда иначе я не могла. Я только надеюсь на то, что с каждым днем все плохое будет от нас отдаляться и медленно стираться из нашей памяти. Мы ведь оба хотим этого? — потерянно проговорила, удивляясь, что в этот раз мне было легко ему открыться и высказаться.

Я даже себе не могла признаться до вчерашнего момента, а сейчас лежу, прижатая его мощным телом к постели, и спокойно выдаю мысли, которые все эти четыре месяца крутились в моей голове, но которые, в силу незнания, неопытности и боли, я не желала признавать.

— Очень… Маленький мой, очень хочу.

С закрытыми глазами наслаждалась тихим шелестом его слов и горячими ласкающими поцелуями, покрывающими мое лицо.