Эпилог

Неделю спустя

Дернулась всем телом, когда Тим тихо подкрался ко мне со спины и обвил мою талию своими сильными тяжелыми руками с резко выраженными венами на широких кистях и предплечьях.

С опущенной головой обреченно и довольно-таки шумно испустила вздох, откидывая вещи, которые разбирала в нашем с ним гардеробе, на рядом стоящую кровать в его комнате.

— А можно было дать о себе знать заранее? Как можно так тихо передвигаться? — поинтересовалась у него севшим голосом и исподлобья кинула на него взгляд через подсвеченное зеркало, которое стояло внутри гардероба.

— Учту… наверное, — на последнем слове низким голосом насмешливо прохрипел мне и словил мой взгляд в зеркале, цепко впиваясь своими лукавыми глазами.

Впился в мои глаза, которые уже начало заволакивать очередным нашим с ним безумством, пропитанным жадной и ненасытной, за гранью моего понимания, похотью.

— Только не сейчас… — не отрываясь от его глаз, в которых уже полыхал огонь и искрило красным пламенем, испуганно прошептала и сжалась в маленький комочек.

Сущий дьявол! Мрачная и глубокая пучина сверхъестественных глаз с огненно-красной полыхающей радужкой вокруг зрачка.

— Ты меня уже не хочешь, что ли? — искушающе прошептал этот черт!

И ведь он прекрасно видел, что мое тело уже в полной его власти. Видел, что я уже с трудом удерживаюсь на ногах. И если бы он сейчас меня властно не обнимал и по-собственнически не прижимал к своему горячему телу, плотно упираясь своим эрегированным членом мне в поясницу, то я бы давно завалилась к его ногам на пол.

— Я не могу… это невозможно! У меня уже между ног все натерто. Это ненормально! — своим дрожащим и нервным голосом еще больше начала выдавать реакцию своего тела на него.

По возвращению из Норвегии он не оставлял меня в покое. Всю неделю он не давал покоя мне, моей душе, а, главное, моему телу! Он словно квитался со мной за что-то или восполнял утраченное по его вине время, когда целый месяц был в неосознанной отключке. Всю неделю меня сопровождали жаркие бессонные ночи, с ума сводящее раннее в предрассветных сумерках утро, наполненное нашим плотским вожделением с терпким запахом пота, секса и моими громкими стонами до помрачения рассудка.

— Это преекрасно… очень прекраснооо. Ты прекрасная, волшебная, — с тянущими нотками шептал мне в ухо и исподлобья насмешливо наблюдал в огромном красивом зеркале за мной, трясущейся в его руках.

Тяжело и, наверное, очень громко сглотнула, так как в тот же момент на смуглом лице расползлась дьявольская хищная улыбка, а в смоляных глазах сильнее разгорелся пожар.

Одним только своим взглядом через зеркало он пускает адреналин по моей крови. Одним раздевающим откровенным взглядом пускал по мне ток, обездвиживал, подчинял себе и заставлял корчиться в его персональном сжигающем все дотла огне, который уже охватывал мое тело.

Уши заложило, а сердце еще сильнее бросилось вскачь, когда он снова заговорил со мной, смыкая свои музыкальные смуглые пальцы на моей хрупкой, с гулко бьющейся жилкой, шее.

— К сожалению, пришел не за этим… пока… — тут же издевательски исправился и громко с чувством поцеловал меня в висок, обжигая кожу и спаливая нахрен мои волосы на нем.

Закрываю глаза и делаю громкий вздох, чтобы восстановить дыхание и расслабить мимические мышцы лица. Но спустя пару секунд из-за своей слабохарактерности перед ним, к которой я так еще и не привыкла, и его ироничных смешков, недолго думая, постаралась больно ударить его локтем в живот.

Подлец!

— Идиот! — прокричала ему, на что в ответ он тут же от меня отскочил и заржал на всю квартиру, не обращая никакого внимания на мой удар.

— Говори, че тебе надо! — пыхтела от злости, сложив руки на груди.

— А ты уже расстроилась? — смеясь, все еще не унимался он.

— Я… — сделала шаг к нему, злобно прищуриваясь, обещая ему взглядом все кары небесные.

— Ладно! Я затупил, — в сдающемся жесте поднял руки и сделал шаг от меня. — Не стоило мне задавать вопрос, и так все понятно, — вдруг решил он закончить фразу и продолжил ржать.

Скрипнула зубами и двинулась к нему, но он вмиг успокоился и накинулся на меня первый, зажимая и обезвреживая в своих тисках.

— Дьяволенок мелкий! — на грани одержимости прошипел мне в рот и болезненно вгрызся зубами в губы, а вскоре переместился на щеку и там оттягивал кожу до того, пока я страдающе ему не пискнула.

— Отпусти! Ненормальный! — выкрикнула, смеясь.

— Посмотри, я тебе принес кое-что, — своим серьезным тоном заставил меня сбросить все остатки смеха.

Кивнул головой в сторону кровати и отошел от меня, засовывая свои руки в карманы спортивных домашних шорт.

Обвела его подозрительным взглядом и обернулась к кровати, цепляя взглядом какой-то небольшой продолговатый глянцевый журнал.

— Что это?

— Взгляни, — пристально смотрел мне в глаза, следя за моей реакцией и побуждая к действиям.

Я отчетливо чувствовала, что он нервничает, и поэтому желание узнать, что это за красочная брошюра, отпадало.

Схватила журнал, больше напоминающий каталог, и открыла, пролистнув всего лишь пару страничек.

В непонимании свела брови к переносице, глядя на разные картинки комнат одной, я так понимаю, квартиры.

— Мила, это дизайн-проект одной квартиры.

— И? Зачем ты эту макулатуру домой притащил? — безразлично откинула журнал на кровать и двинулась к нему, чтобы его обнять.

Такая херня мне неинтересна.

— Потому что это наша квартира, — со смешком ответил, и когда я оказалась рядом с ним, крепко обнял.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— В смысле? — недоуменно поинтересовалась, отклоняясь от него.

— Я не хочу жить в этой квартире, — вкрадчиво с хрипотцой начал говорить, немигающе глядя на меня. — Столько дерьма в ней было. Давай съедем отсюда? Посмотри, и если захочешь что-то исправить, то за кратчайшие сроки все поменяем и переедем.

— Тим, — сильнее сжала его талию кольцом своих рук, — не в квартире дело. В нас. Зачем такие деньги тратить? — на грани слышимости протянула и ощутила на своей щеке его ласковые пальцы.

— Между нами все изменилось. Мы все решили, но еще я хочу избавиться от всех ненужных воспоминаний. А эта квартира ими пропитана. Мы съедем, и это не обсуждается, но съедем туда, где тебе будет хорошо и удобно.

Передернула безразлично плечами и без утайки, как есть, сказала:

— Мне без разницы, где и как. Мне, главное, с тобой рядом. Без тебя череда бесцветных дней. Без тебя мне все немило. Без тебя уже мне… смерть, — глядя в его ликующие глаза на одном дыхании прошептала ему и только в конце запнулась, но только из-за того, какую мощь за собой несет эта фраза. — Я тебя очень люблю… только не оставляй меня.

— Никогда, мой маленький дьяволенок, — нагнулся, чтобы прошептать мне в рот и страстно смять в диком поцелуе мои губы.

Все-таки, не отвертеться мне опять, — подумалось, когда он рывком поднял меня на руки и бросил на кровать.

Да и хочу ли я?

***

Месяц спустя

— Ой! — виновато прошелестела и быстро зажмурилась до белых мушек перед глазами.

Нервный смешок срывается с моих губ, когда я опасаюсь открыть глаза и увидеть рядом с собой что-то чудовищное… или… или кого-то!

Ну вот, опять я в очередной раз умудрилась все испортить. И в самый неподходящий момент из горла начал рваться истерический безудержный смех.

Господи, молчи! Только молчи и не открывай глаза, Мила!

Но как же это трудно выполнить, когда шумное и яростное дыхание моего мужчины раздается рядом со мной с соседнего сидения.

— Ой? — уж очень сильно сладким голосом поинтересовался у меня Тим. Приоткрыла один глаз, и от увиденного перед собой больно закусила краешек губы.

Слаавно… что уж греха таить.

Новый автомобиль Тимура по какой-то моей маленькой оплошности, неведомой мне, впечатался в задницу впереди стоящей черной катафалки, а если точнее, то какого-то навороченного джипа, который был припаркован возле его ночного клуба. И это недоразумение еще больше усугубило и без того гнетущую атмосферу в салоне кожаного авто.

Но это же Милу никогда не останавливало, правда?

Поэтому, не подумав, а может, из-за повышенного градуса в мозгах, брякнула, что первое мне пришло в башку. Даже не обращая внимания на то, что под моей жопой земля раскалывается на две части, скидывая меня в преисподнюю, прямиком в адское жерло проклятых мертвецов.

— Ты сам виноват, — нервно выдала дрожащим голосом, а когда поняла, что ляпнула, сомкнула плотно губы.

Ну все! Приехали…

— Я виноват? — ошеломленно прошептал и развернулся ко мне полностью всем корпусом. И… и тут понеслось! — Я, блядь, сказал — выворачивай руль и жми на тормоз! — начал орать в салоне во всю глотку, поэтому мне пришлось немного поморщиться и вжать голову в плечи.

Нет, я даже не буду смотреть на этого дикаря, чтобы еще больше его не спровоцировать.

— Тормоз! Тормоз, Мила! Ты тормоз! Большая педаль! Ты что, опять перепутала педали? — кричал на меня все это время, никак не унимаясь.

Ну блин, подумаешь, небольшая царапинка. Хотя, наверное, и мне надоело бы вдалбливать одно и то же целый месяц.

Через пару дней после того, как он принес мне каталог, мы заехали в ту квартиру, ничего в ней не меняя. Меня вполне все устроило, и наша новая квартира ничем не уступала его прошлой. Те же габариты, те же тона, те же прекрасные открывающиеся виды и такая же шикарная мебель. Она вроде с виду казалась проще, но это только на первый взгляд, а может, и вправду, эта квартира просто стала нашим гнездышком. Нашим домом. Нашим с ним тихим и уютным убежищем для двоих. Как всю жизнь я об этом и мечтала…

Но стоило нам заехать в квартиру, как этому сумасшедшему приспичило обучить меня вождению, и не куда-то отдать — например, в какую-нибудь автошколу ко вполне адекватным людям, а именно самому меня обучить. Ну и весь месяц мне приходится выслушивать то его вопли с пеной у рта, то расплачиваться с ним каждую ночь, утро, а то, бывает, и день.

Вот, например, сегодня у меня выходной на работе, на дворе стоит теплый день уходящего лета, и это означает, что я через пару… наверное, все же, часов… буду лежать под ним, потому как какое-то лысое чудовище выбежало из близ стоящего кафе к своей орущей сигнализацией разбитой тачке.

— Да я нажимала, но твоя машина каждый раз меня не слушает! Прямо под стать своему хозяину! — огрызнулась с ним и подалась к его разъяренному лицу, вглядываясь в уже похотливый взгляд.

Больной!

Но одна секунда, и я про все забываю, когда слышу с улицы повизгивающий поросячий крик того колобка, который оказался хозяином того самого джипа.

— Тебе че, сука тупая, совсем краска все мозги выжгла? Ты какого хуя за руль садишься, если в шары долбишься?! А ну вышла из машины!

Ну, я и так на его последней фразе, как ошпаренная, ломанулась из атомобиля, выпрыгивая из нее с налившимися кровью глазами, совсем не слыша, что орет мне вслед Тимур.

— Ты попутал, падаль? Я тебе…

Я тут же заткнулась и чуть не проглотила свой язык, когда услышала, что Тим позади меня так на меня рявкнул, что, казалось, все в округе затряслось и задрожало. Даже мои внутренности! Я уже и забыла, что он так может. Как бы мы за все это время с ним ни спорили, ни кричали друг на друга, это всё и рядом не стояло с этим его громоподобным яростным ревом.

— Мила!

Одно только слово, и я застываю в неестественной позе, подавшись к маленькому обрюзгшему лысому дядечке с остатками еды в уголках его тонких губ.

Бедный, даже не успел спокойно дожрать.

— Иди в клуб!

Сузила глаза, вглядываясь в хозяина пострадавшего авто, который тоже наверняка потерял дар речи только от одного вида Тимура, я уже молчу о его крике.

Я понимала, что он делает. Понимала, что тем самым он пытается погасить мою злость и вновь восставшую ненависть. Понимала, что пытается приструнить мой пыл и родившуюся за считанные секунды кровожадность к ничтожным людишкам.

Кинула на него взгляд через плечо и тут же словила, как он, долго не церемонясь со мной, молча указал одним взмахом руки и взглядом, где мне нужно исчезнуть.

Недовольно скрипнула зубами и упрямо процедила ему сквозь зубы:

— Я с тобой останусь, — неизвестно, что этот папик еще выкинет.

Но Тимуру ой как не понравился мой ответ… Каких-то два больших и размашистых его шага, и он оказался возле меня. Неспешно наклонился ко мне и, немигающе глядя мне в глаза, очень тихо прорычал:

— Быстро угомонилась и гонор свой сбавила. Не забывайся! А теперь пошла в клуб, и чтобы не высовывалась. Даже если меня долго не будет!

Часто задышала, словно пробежала на время километр или вынырнула на поверхность из глубины. Словно рядом со мной снова начали развеиваться густые черные тени, которые укутывали в свои холодные объятия.

— А если… если что-то будет. Это из-за меня, и ты не должен… — сверкнул на меня глазами, сбив меня с толку, пока я, задыхаясь, тараторила ему.

— Все будет хорошо, маленький. Иди… — на последнем, уже успокоившись, тихо прошептал и приободрил взглядом.

Кивнула и на автомате двинулась вперед, всякий раз оборачиваясь на них.

И все по моей вине! Какого черта я с уверенностью решила подойти к поставленной им цели? Сейчас бы ничего этого не происходило! Но я, со знанием того, что у меня все получится, тараном двигалась вперед.

Я, как загнанный и беспомощный зверь, пока его ждала, металась сначала на первом этаже клуба, а вскоре, не выдержав, поднялась в его кабинет, где засела на диване, но спустя пару мгновений подскочила, как ошпаренная, и снова начала наматывать круги.

Наверное, прошел час, но по ощущениям вечность, когда он наконец-то появился в поле моего зрения. Я, то ли с перепугу, то ли от облегчения, кинулась на всех парах к нему, пересекая весь его чертов огромный кабинет, но стоило мне увидеть его нечитаемую хладнокровную маску на лице, остановилась посредине.

Все мысли тут же разлетелись, стоило ему сделать уверенный шаг ко мне, а за ним второй, заполняя своим неординарным мужественным и чувственным запахом все немаленькое пространство.

Запоздало понимаю, что лучше не дергаться и оставить все вопросы на потом, когда сотрется с его темного лица вот эта жуткая улыбочка и удушающая, превращающая меня в ничто, его сатанинская энергетика.

По-другому я просто не могу этого объяснить. Не могу объяснить то, как сейчас он безмолвно заставляет меня опуститься на колени.

Молча и с дьявольской улыбкой, подчеркивающей белоснежный ряд зубов, приказывает почерневшими невыносимыми глазами встать на колени перед ним. Со склонившейся к правому плечу головой и руками в карманах спортивных трико, потому как у нас у обоих сегодня выходной, молча подчинял меня своим одержимым желаниям.

Опускаюсь перед ним на колени, ни на секунду не отводя от него свой взгляд. За пару месяцев интимной связи с ним я многое успела изучить и хорошо узнать, что он любит, как, где и сколько.

— Хочешь? — бархатный голос с хрипотцой растекся надо мной.

Спросил, продолжая стоять в той же расслабленной и даже расхлябанной позе. Даже слова его были развязные и будто немного удивленные. Об этом говорила его приподнятая в насмешке левая бровь. Он даже голову ко мне не опустил, скосил вниз только один взгляд.

Зачем спрашивает? Как будто я добровольно опустилась на колени перед ним. Как будто и не он вовсе немо отдал мне беспрекословный приказ.

Я следую его примеру и так же молча тянусь к резинке его спортивных штанов, не отрывая своего взгляда от его мгновенно расширившихся зрачков, которые, казалось, из-за моих действий не прекращают увеличиваться в размерах, заполняя все пространство глазных яблок.

И нет, я не чувствовала себя от этих действий как-то униженно, опущено или раздраженно. Он мой мужчина, а я его женщина, и этим для нас с ним все сказано. С ним я могу быть хоть пропащей проституткой, хоть стеснительным аленьким цветочком. В любом виде, и исполнение нам всегда интересно, сладко и до помутнения в мозгах страстно. Остальное пусть катится к черту. Хотя, черт стоит возле меня.

Приспускаю немного его штаны и перевожу взгляд на его выпрыгнувшую, уже восставшую тяжелую плоть. Мгновенно его запах ненасытного возбуждения забивается мне в нос, рот, уши и даже в глаза. Плотный запах моего персонального помутненного экстаза, туманного угара и личной уже, такой вызывающей зависимость, лихорадки.

Он буквально застонал, стоило мне своим ртом прикоснуться к его набухшей твердой темно-багровой головке с каплей смазки. И у самой, с его членом во рту, с опухших губ срывается жалобный стон наслаждения, который вызывает пламя внизу живота и между ног. Внутри искрит, и от этого сердце громко ухает в глотке и ушах.

Прикоснулась пальчиками к его нежной кожице у основания твердого стоящего члена и начала медленно вбирать его ртом, посасывая губами и лаская низ языком, а вскоре и вращать им вокруг него, не выпуская его орган наружу. Наслаждаться до того момента, пока он не зарычал и не отпустил с цепи своих диких бесов.

Схватился больно с двух сторон за мои волосы на макушке и начал вбивать свой ствол, тараня всю мою гортань до громких спазмов, до наших оживленных стонов на грани рыков, до вязких обильных моих слюней и слез.

И, сука, как же ему это нравится! Как же он меняется в этот момент и показывает свою настоящую оскалившуюся обезумившую личину.

— Вставай! — его непреклонный приказ.

Как я и говорила, сейчас я буду безжалостно разодрана им.

С опухшими губами и слюнями, размазанными по лицу, подбородку и шее, поднялась на дрожащих ногах, за что была тут же поощрена его горячим нетерпеливым языком.

Он и впрямь, как животное, начал вылизывать мои губы, подбородок, шею, заставляя все громче стонать и подыхать от желания.

— Я уже не могу… Хочу тебя, — прошептала ему в полные губы и пару раз моргнула, стараясь сфокусировать на нем взгляд, но перед глазами все двоилось и было темно. — Пожалуйста…

— Мояяя… моя девочка… — как заговоренный, шепотом твердил одно и то же.

Губы были безжалостно смяты под его нетерпеливым напором, а тонкая летняя рубашка разорвана после натиска его сильных рук. Схватка языков все сильнее нарастала, в нежелании уступать друг другу. Я чувствовала во рту терпкий вкус его любимых сигарет, который обострял восприимчивость всех внутренних рецепторов и еще сильнее возбуждал.

— Тииим, — задыхаясь, прохрипела, и только сейчас поняла, что мои руки пробрались к нему под футболку, прикасаясь к его рельефному спортивному телу и обжигая кожу на ладонях.

А дальше все, как в тумане. Дальше уже знакомый мне сладкий дурман.

Не помню, как оказалась полностью голой, но помню, как он смел со своего рабочего дубового стола все, что на нем стояло, и неаккуратно забросил меня на него.

— Сука, такая красивая, — изнемогая, казалось, проговорил только себе.

Грубо схватил мои щиколотки и согнул ноги, прижимая к груди колени. Даже не взглянув на меня, резко ворвался в мое лоно, вырывая у нас двоих громкийстон облегчения.

— Ты меня порвешь! — отчаянно прохрипела, когда он, как сумасшедший, начал вбиваться в меня со скоростью света.

— Нееет. Даже твоя дырка была сделана под мой член! — рычал и еще сильнее наращивал темп, чем вызывал явные мокрые звуки нашего с ним соития.

Но в следующий момент у него что-то в очередной раз провернулось в мозгах, и он резко дернул меня на себя, чем вызвал тупую боль в плече.

— Чтооо? — страдающе выдала и заткнулась, когда он развернул меня к себе спиной и откинул на стол, прислоняя мокрую от моей смазки головку к анусу.

Дернулась и хотела подскочить, но он придавил меня рукой между лопаток, заставляя оставаться в том же положении.

— Нет! Я не хочу! — отчаянно выкрикнула ему, но мой крик потонул в протяжном и жалобном стоне, когда он начал проталкивать свой огромный широкий член мне в зад. — Сволочь! Куда ты лезешь своей дубиной?! — больно вдавила лоб в стол и закусила губу до металлического привкуса во рту.

Он безжалостно, не заботясь обо мне, проталкивался внутрь, а когда полностью погрузился в меня, двумя пальцами проскользнул между ног, в лоно, обмакивая пальцы в смазке.

А потом огонь! Бешеный, который я еще ни разу с ним не чувствовала. Я не знаю, что это было, но все его точные, выверенные и знающие движения заводили за какую-то темную черту безумия.

Я, не стесняясь, громко кричала и просила, чтобы он не смел останавливаться, когда ласкал мой клитор и двигался во мне. Кричала, как одичалая, когда пальцами вбивался в лоно, а членом в анал. Гладил внутри неведомую мне тонкую перегородку между своими пальцами и стволом.

— Что-то не так! — испуганно выкрикнула ему.

— Успокойся! — рыкнул, и, казалось, начал глубже в меня погружаться!

— Нет, это не оргазм! Отпусти! — на последнем пропищала, но уже было поздно, потому что из меня полилась прозрачная вода, когда я забилась в конвульсиях.

Вслед за мной и он резко вытащил член, разворачивая к себе и обрызгивая мой живот и голый лобок белой густой спермой.

Все еще содрогаясь в его руках, округлившимися глазами потрясенно смотрела на расставленные на ширине плеч носки его черных кроссовок в моей обильной жидкости.

— Я больно сделал? — вдруг неожиданно ко мне нагнулся и осторожно приподнял мое лицо, испуганно заглядывая в глаза.

— Ты…ты, — заикаясь, не могла выговорить и слова, — ты что сссделал? Я жее попппросила отпустить! — он часто задышал от моего заикания и подхватил меня обессиленную на руки.

— Где больно?! — начал хаотично одной рукой трогать всё мое тело, и даже промежность, и тут-то я, не выдержав, всхлипнула и прикрыла глаза.

— Я… я что, описалась? — после моих слов он замер и замолчал.

Подрагивая в его объятиях, разлепила слезящиеся веки и встретила недоумевающий вылупившийся на меня взгляд.

— Малыш, это сквирт, — прохрипел и начал, как дебил, улыбаться.

— Что? — нахмурилась и даже икнула из-за заикания.

— Оргазм… и это тоже был оргазм, — еще шире растянул улыбку и прижался ко мне, вдавливая свое лицо. — Господи, какая ты у меня маленькая. Рядом с тобой я не перестаю чувствовать себя подонком, — начал посмеиваться и нежно покрывать поцелуями уголки моих губ.

— И такое бывает?

— Еще и не такое, — уже откровенно заржал мне в лицо и завалился со мной на диван, стоящий рядом с нами. Впился пальцами в мою задницу, вдавливая в свою эрекцию.

— Вообще-то, нужно разрешения спрашивать… — я хотела продолжить про то, что вот так вот, прежде чем распечатывать мою задницу, нужно было хотя бы поставить меня в известность, но он все понял и перебил:

— Это мое тело. И ставить в известность или разрешения спрашивать я уж точно не собираюсь! Поняла? — когда прорычал мне в лицо, резко поднял и снова насадил на себя, вырывая мой стон.

— Что с машиной? — опустила на него пьяный взгляд и снова начала задыхаться.

— Сунул бабки и к Руслану отправил, — когда бессвязно ответил, сжал челюсти и заиграл желваками, глядя на мою грудь с оттопыренными сосками.

И так всякий раз. Каждый божий день. Голод… Один в нем голод — по мне. Люблю. Вот такого ненормального, жестокого, но до сумасшествия родного и любящего меня.

Любящего… Каждый день вижу в его глазах любовь по отношению ко мне. Вижу трепет и неконтролируемую дикость.

Может, и стоило пройти через весь ад, чтобы в конце почувствовать его вселенскую любовь, которая мне восполнила абсолютно всех…

Мой! Только мой! Никогда не откажусь и никому его не отдам! Ни за что…

***

2 месяца спустя

— Поехали, покатаемся? — после его неожиданного вопроса расплылась в хитрой улыбочке и повернула к нему голову, которая лежала на его ногах.

— Мы же фильм смотрим, — иронично приподняла бровь, уже наперед зная его ответ.

— Плевать! Поехали, погоняем? — по-мальчишески азартно выдал и весь засиял.

Прыснула и подскочила с кровати, молча направляясь прямиком к гардеробу, чтобы переодеться в удобные шмотки.

Чем дольше я с ним, тем четче я понимаю, что гонки его не отпустили. Он любит скорость, но для него это ничтожно. Впервые я это поняла, когда он привез меня на автодром в Новосибирске. И таких автодромов с трассами за два месяца было бесчисленное количество. За два месяца уже и не упомнить, сколько раз мы срывались на автодром в Новосибирске и сколько раз ездили обкатать трассы в Москве и Санкт-Петербурге.

Оказалось, что это его настоящая страсть. Для меня было открытием увидеть его взгляд, по-настоящему горящий, помимо меня, своих родных и от крутых машин.

Месяц назад он подарил мне из своего автосалона Mercedes-Benz шикарную тачку Mercedes C63 COUPE матового темно-серого цвета, с хромированными черными дисками и тонированными стеклами.

Я ее прозвала своей ракетой.

Мне, конечно, не разрешают из нее выжимать все, на что она способна, но я и не отчаиваюсь. Я не болею скоростью, как он, и я очень ценю и берегу свою малышку. Он очень болезненно относится к моей езде не только потому, что я наконец-то научилась управлять машиной и чувствовать себя уютно за рулем только совсем недавно, не только потому, что получила права не так давно, но и потому, что до сих пор очень свежа его рана от потери родителей.

После его диких срывов на меня, чуть стоит мне превысить должную скорость, у меня возникает к нему только один вопрос — какого черта он тогда вообще посадил меня за руль и обучил всему?! И это беспроигрышно попадает в самую цель.

После моего вопроса сначала следует его тяжелый отчаянный вздох и обреченное бормотание себе под нос — последнее в основном, когда он разворачивается и подальше линяет от меня, ну или удирает от меня из машины.

Что же касается его — максимум, любительская гонка с парнями, дрифт и море эмоций с гоночной трассы. Иногда я вижу в его глазах дикую боль прошлых, бередящих душу воспоминаний. Иногда, когда он следит за заездом других, мне кажется, что он видит в одной из машин своих отца и мать. Иногда я вижу безраздельную и невыносимо ужасающую тоску по настоящей профессиональной гонке. Но он никогда не позволит этому быть. Никогда не допустит, чтобы мы, его семья, имели хоть один шанс лишиться его.

И я… я так не хотела ставить ему условия, диктовать правила и запрещать наслаждаться хотя бы этими незначительными мелочами.

Страх…? Он присутствует в моей жизни рядом с ним. Он незримо холодной клешней впивается в мое сердце, когда я вижу, каким нездоровым сумасшествием горят его глаза на гоночной трассе. Страх, что он, как наркоман, в один из дней сорвется и все-таки свяжет свою жизнь с гонками.

Но даже тогда я его не оставлю. Возможно, я буду отчаянно с ним бороться, но никогда не посмею бросить его одного. Не посмею отказаться.

— Приехали! — с долей восхищения вырвал меня из глубоких раздумий.

И так всегда — стоит ему увидеть огни фар гоночных тачек, огни ночного автодрома, движ людей, как мальчишеская лукавая полуулыбка намертво приклеивается к его лицу, а задорный смех и огонь в глазах не потухает ни на секунду.

Оглянулась на него и тут же словила его дерзкую улыбку, подаренную мне. Поднял наши сплетенные пальцы к своим губам и поцеловал каждый мой пальчик, ехидно заглядывая мне в глаза.

Кто бы мог подумать, что он иногда может быть таким беззаботным мальчишкой? В футболке, кепке козырьком назад, с вылезающими вихрами отросших волос, лезущих из-под нее в глаза, сплетаясь с его закрученными девчачьими черными ресницами.

— Если продолжишь так смотреть, я развернусь домой, и мы, возможно, даже до него не доедем, — посмеиваясь, сказал мне, поглядывая то на дорогу, подъезжая к гоночной трассе, то с хитрым прищуром на меня, наверняка уже обдумывая свое обещание.

— Нет! На сегодня для просмотра я заказываю твой сексуальный дрифт, — пропела и потянулась к нему, чтобы оставить свой влажный поцелуй на его щеке.

— Маленький дьяволенок! — заразительно засмеялся на весь салон и вытащил ключи из замка зажигания.

Но это, правда, очень сексуально. Чего стоит только взглянуть на него за рулем, а как он держится в гоночной тачке во время гонки и дрифта, я вообще молчу. Еще всю следующую неделю я нахожусь под впечатлением от увиденного и воспроизвожу в памяти его улыбку, азарт, сумасшествие в глазах и крутые маневры на трассе.

— Пойдем? — тихо прошептал у моих губ, вглядываясь в мои глаза. — О чем думаешь? — прикоснулся нежно к моим приоткрытым губам своими сухими.

— Пойдем… О тебе, — приподняла уголочек губ.

— Что именно?

Закрыла глаза, и вместо слов повела кончиком носа по его губам и лицу, впитывая его аромат, сводящий меня с ума.

— Мой маленький, — словил мои губы и, глядя в мои глаза, чувственно их перебирал, но в последний момент задорно подмигнул мне и, как обычно, отдал приказ: — На выход!

Закатила глаза и выдала какой-то нечеловеческий звук, на что и получила его смех.

Но стоило нам выйти из машины, как моя улыбка померкла, и я мигом перевела внимание на Тимура, который тоже уже заметил своего брата с Алиной, счастливо засверкав глазами еще сильнее.

— Тим? — обеспокоенно его окликнула, стараясь отбросить непрошеные мысли.

После его откровений я очень хорошо его поняла и, если быть честной, немного по-другому посмотрела на Руслана. Мы с Тимуром как-то негласно закрыли все вопросы о наших семьях и старались не поднимать их.

И вот сейчас я бы не хотела, чтобы Тимуру было вновь неприятно из-за наших сложившихся с Русланом отношений.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Мила, ты со мной, — Тим подошел и нежно притронулся к моей щеке своей широкой лапой. — Это брат мой, и вреда он тебе никогда не причинит, — успокаивающе убаюкивал меня своими прикосновениями и тихим голосом с хрипотцой около моего лица.

— Я не об этом, — ответила ему на грани слуха, с вяжущей на языке горечью. — Я не хочу, чтобы ты…

— Не ему с тобой жить, — перебил меня, ласково заглядывая мне в глаза, а потом и вовсе целуя меня в кончик носа. — На наши с ним отношения это никак не повлияет, поверь. В остальном — не заморачивайся. Все наладится, я тебе обещаю. Но как однажды я тебе уже сказал — он не простой и прощать он не умеет. Нужно время. Я его знаю, как никто другой, и, зная Алину… — засмеялся тихо мне в губы, — у него не будет шансов устоять.

— Не простит, — тоже прошипела ему в рот, а узнав некоторые подробности, осознала точно, что мира между нами не будет.

Узнала совершенно случайно, и в этот раз я молчала, как мышка. И снова у меня появилась тайна от него. И снова, черт меня дери, связанная с его семьей!

— Пошли, — обнял меня и развернул в их сторону, где Руслан всем своим весом давил на Алину, так сильно ее обнимая. Еще немного, и завалит ее на капот машины. — Помни о времени. Возможно, много, а может, уже и завтра. Но если обретешь в его лице своего друга, поверь, он будет верен и очень отзывчив к тебе.

— Мне тебя достаточно, — запрокинула голову и честно проговорила ему.

— Я знаю, милая, — закусил свою нижнюю губу и кинул на меня полный вожделения взгляд.

В тот вечер мы с Алиной, переговариваясь между собой, украдкой наблюдали за братьями — как они гонялись, дрифтили, общались с некоторыми парнями, как опробовали разные гоночные машины и безудержно хохотали вдвоем. Я в каждом их движении, общении, взгляде видела их направленную друг к другу любовь. Именно в этот день мне во второй раз стало дико обидно и гадко от своего поступка — когда в клубе я влезла в их семью. Первый случился, когда я случайно услышала разговор Алины с ее матерью, и второй — сегодня, видя, как эти двое, такие одинаковые снаружи и разные внутри, общаются между собой.

Это семья… Семья, которой у меня никогда не было. Семья, о которой я никогда не знала и не подозревала о значении этого слова, не имея даже понятия ее ценности.

У меня она состоит пока что только из одного человека, а у него — из пятерых. Эта цифра тоже ничтожно мала, но так же, как и для меня, это уже чрезвычайно важно и существенно много.

И да… я постараюсь наладить мост общения и доверия с его родным братом, хоть он будет хлипким и неустойчивым. Он его семья… Как и Тимур — моя вселенная.

***

1 месяц спустя

— Маленький, все хорошо? — Тимур подошел ко мне и поцеловал в макушку, когда я глубоко ушла в себя, сидя за барной кухонной стойкой перед кружкой свежесваренного ароматного кофе.

— Что? — запрокинула к нему голову и потеряно пробормотала.

Тим, нахмурившись, застыл и весь незримо напрягся, обводя мою фигуру и лицо опасным подозрительным прищуром.

— Я спросил, у тебя все хорошо? Почему два дня ты сама не своя? Что за секреты? — начал в очередной раз возмущаться и откровенно демонстрировать свое диктаторство.

Я вот даже мысленно на это хмыкнула и отвернулась от него, возвращаясь к своей недопитой, а точнее, даже не начатой кружке любимого напитка.

Но все тщетно, и невозможно погрузиться целиком в себя или уйти от ответа, когда рядом с тобой живет невыносимый тип с ужасной энергетикой.

— Я неясно выразился? — схватил меня за подбородок и повернул на себя, давя на меня не только помутневшим взглядом, но и своим высоким ростом и мощным телом.

— Помнишь, мы вели разговор про мое обучение? — неуверенно начала.

— Конечно. Ты определилась? — взгляд напротив в мгновение ока начал рассеиваться.

— Похоже на то, — еще больше протянула и выдала теперь не только неуверенность, но и свою нервозность.

Честно говоря, я думала об этом месяц. Но эти чудаковатые мысли последние пару дней совсем не давали мне покоя. Может, если я выговорюсь Тимуру, услышу их на слух, прокручу на языке пару раз, то тут же пойму, что это бред чистой воды?

— Я слушаю, — скрестил руки на груди и, словно уже ожидая от меня что-то идиотское, встал в стойку.

— Я хочу работать в детдоме, — закусила щеку изнутри, следя за мгновенно появившейся его недоброй реакцией. — И не просто на побегушках. Я хочу сесть во главе учреждения. Определенного…

— Продолжай, — кивнул и опасно качнулся ко мне.

— Ты понял.

— Я хочу услышать это от тебя!

— Это ничего не изменит!

— Это лишний раз подтвердит, что тебя снова заносит не туда! Тебе скучно живется?

— Причем тут это? — выкрикнула ему, срываясь после его слов.

Нет, легче не стало, и уж точно звучание этой идеи ничего не поменяло у меня в мозгах.

— Я не понимаю этих людей! Не понимаю жен твоих знакомых, твоих компаньонов, твоих поставщиков. Я не понимаю этих тупых богатых деток в твоем клубе и в твоем салоне! Ничего не поменялось! Я не первый месяц работаю с Мишей и вижу многих поломавшихся людей, одной из которых однажды была и я. И, черт, но нет сострадания! Плевать я хотела на них! Не хочу им сопли подтирать! Если выбирать из них и детей, я хочу детей! Я хочу помочь тем, кто действительно в этом нуждается! Кто, возможно, не до конца потерял веру в себя! Я хочу в этой куче дерьма и отребья изменить хоть что- то! — задыхаясь, кричала и металась по нашей кухне-студии. — Я хочу быть тем человеком, которого однажды хотела бы встретить я в свои четырнадцать лет! Я хочу быть там! — последнее заорала, срываясь на слезы и наконец-то выпуская все мысли и боль, которые сидели во мне весь этот месяц.

— Тшшш! — поймал меня и жестко зажал в своих объятиях, раскачиваясь на месте. — Я не хочу. Я боюсь, что для тебя это послужит триггером. Я боюсь, что ты снова погрузишься в ту грязь. Мила, детдом. Тот же детдом, в котором ты испытала боли не меньше, чем в своем доме. Сейчас ты этого хочешь, а когда попадешь туда? А если это тебя снова сломает, маленький? — нагнулся и прошептал в ушко, покрывая попеременно поцелуями. — Ты только начала оттаивать. Только начала жить. Дала себе шанс. И снова хочешь погрузиться в дерьмо? Снова все у себя отобрать?7d423c

Вырвалась из его рук и зарылась лицом в свои ладони, тяжело дыша и ощущая, как сердце пытается выпрыгнуть из груди.

— Я хочу попробовать. Мне кажется, это именно то, что мне нужно. Кажется, что именно с этими людьми я хочу быть рядом и отдавать им себя. Но, Тимур… — тяжело опустила руки, которые повисли плетьми вдоль тела, и посмотрела на него умоляюще, чтобы он меня понял. — Там нужно садиться во главе. Иначе я нихера не добьюсь. Там рыба гниет с головы. Та мразь так и творит там беззаконие. Мы живем в двадцать первом веке, а детей в таких учреждениях до сих пор, сука, закрывают в карцерах, туалетах, чуланах, при этом, толком не кормя их. Закрывают глаза на беспредел, который творится там. Там насилуют, бьют, издеваются!

— Ты думаешь, ты одна сможешь это изменить? — сжал челюсти и отвел свой полный боли взгляд от меня, пытаясь подавить свои мысли о том, что это все происходило и со мной.

— Нет, — покачала головой — Нет. Не одна. Я сменю там коллектив. Но для начала мне нужно выучиться. Куда? Куда нужно идти?

Тим запустил руку в волосы и с отчаянием заглянул мне в глаза. Я взглядом умоляла понять меня, а он умолял не идти на это, не губить себя по новой, не погружаться снова под грязную мутную воду на засасывающее черное дно.

— Помоги мне, я тебя прошу, — отчаянно выдавила на грани слышимости.

— HR — менеджмент, — громко выдохнул и отвернулся от меня, впиваясь пальцами в подоконник, — специалист по управлению и контролю за людьми. Область знаний, развития и мотивации, — ссутулившись, с опущенной головой монотонно и нехотя проговаривал мне. — HR — в переводе эйчар — это человеческие ресурсы.

Выдохнула и закрыла глаза. Это то, чего я хочу.

Сделала пару шагов к нему и обняла со спины, засовывая свои руки под его домашнюю футболку.

— Спасибо. Я чувствую, что все будет хорошо. И у меня очень сильное ощущение, что именно это мне и принесет радость.

— Ошибаешься.

— Я знаю. Вначале все будет кувырком. Но я добьюсь результата.

— Почему именно туда? — развернулся в моих руках и нагнулся ко мне, хватая мои ладони, чтобы прислонить их с двух сторон к своему лицу. — Этот механизм вновь заведется! Дело времени. Неизбежно. На тебя накатит!

— И пусть! Пусть, — подалась к нему с расширенными глазами и истерическим шепотом протянула: — Пусть накатит! Я столько бегала от этого! Я хочу себя принять такой, какая я есть. Я хочу себя полюбить. Я хочу познать всю себя. Я помочь хочу. Но помочь нуждающимся, таким же, как когда-то была и я. Я столько отрекалась от этого всего, ненавидела всех, пыталась забыть, но ничего… пойми ты! — начала трясти его лицо. — Так ничего никогда не поменяется. Поговори со своим братом. Ты мне душу рвешь! Ты же толком не спишь, Тимуур! — не выдержала и жалобно протянула его имя. — Он так тебя любит!

— Не простит! — замотал головой и закрыл глаза.

— Не за что тебя прощать! Ты не виноват! Ты же губишь себя! Я умоляю, отпусти это. Любимый, отпусти, — прижалась к его губам, но еще не успела ничего сделать, как он резко раскрыл дикие глаза и пытался понять, не послышалось ли ему.

Впервые я так к нему обратилась.

— Повтори… — ломающимся голосом попросил меня.

— Ты мой любимый. Мой. Только мой. И мне так плохо, когда я вижу, что ты себя изо дня в день изводишь, мучаешь, убиииваешь! Родной, ты себя убиваешь! Сжалься! Сжалься над нами. Твое решение — не я, не ты, твое решение — Руслан.

Глядя на меня, сжал сильно зубы, пытаясь подавить свои рвущиеся сильные эмоции.

— Я люблю тебя, — прохрипел мне.

— И я, очень, — после своих слов прикрыла глаза и с облегчением прижалась к его губам.

Думаю, понадобится еще время, но уверена — он встал на путь, ведущий к тому человеку, который за один раз решит все его внутренние, пожирающие и сжигающие душу, проблемы.