Глава 20

Рустам

Есть такое понятие как цена власти — не деньги, не связи, не влияние, а способность принимать решения которые разрывают тебя изнутри, убивают по кусочку каждый день, превращают в машину без сердца, и ты знаешь что выбор неправильный, чувствуешь как он режет по живому, как уничтожает то немногое человеческое что ещё осталось, но делаешь его всё равно, потому что альтернатива хуже, потому что в твоём мире слабость убивает, привязанность делает уязвимым, любовь это приговор, и единственный способ выжить — отрезать всё лишнее, даже если это лишнее кричит, плачет, умоляет остановиться.

Сижу в кабинете. За столом переговоров. Передо мной старейшины тейпа — дядя Сулейман, двоюродный брат Адам, три влиятельных члена совета. Все в традиционной одежде, лица суровые, взгляды оценивающие. Рядом со мной Заира — спокойная, уверенная, идеальная кандидатка в жёны главы тейпа.

— Свадьба через две недели, — говорю ровно, без эмоций. — Двадцать первого декабря. Приглашены все влиятельные семьи. Будет масштабно.

Сулейман кивает одобрительно:

— Наконец-то ты образумился, Рустам. Восемь лет мы ждали. Восемь лет ты отказывался от достойных кандидаток, прятался за память о Зареме.

— Зарема здесь ни при чём, — обрываю холодно. — Я просто не видел смысла в браке. Сейчас вижу. Лали нужна мать. Тейпу нужна стабильность. Заира подходит.

Заира улыбается скромно — идеальная невеста, знающая своё место. Но я вижу в её глазах торжество. Она победила. Получила то что хотела годами.

Адам наклоняется ближе:

— А русская? Та что живёт у тебя в доме? Слухи ходят. Говорят она не просто прислуга.

Кровь стынет. Ёб твою мать, кто-то болтает. Магомед? Фатима? Или кто-то из охраны видел как я захожу к Анастасии по ночам?

— Слухи это всего лишь слухи, — говорю жёстко. — Анастасия помогает по хозяйству. Ничего больше. После свадьбы она уедет.

Ложь. Не уедет. Я не отпущу. Но они не должны знать правду. Анастасия — моя слабость, моя зависимость, моё проклятие. И если тейп узнает что я держу русскую пленницу, что трахаю её регулярно, что не могу перестать думать о ней — начнутся вопросы, подозрения, попытки убрать её как угрозу моему положению.

Сулейман смотрит пристально:

— Убедись что она действительно уедет. Заира не должна делить дом с бывшими… увлечениями. Это оскорбление.

— Она уедет, — повторяю твёрдо, и каждое слово как нож в собственную грудь.

Встречаемся ещё час. Обсуждаем детали — гости, подарки, традиционные ритуалы. Заира участвует в разговоре, высказывает мнение — умно, сдержанно, правильно. Идеальная. Ёбаная идеальная кукла без души, без огня, без того что делает Анастасию живой.

После встречи провожаю старейшин к машинам. Возвращаюсь в дом. Заира задержалась — хочет осмотреть комнаты, выбрать что менять после свадьбы. Я позволяю. Это будет её дом тоже. Формально.

Иду в восточное крыло. К Лали. Нужно сказать ей о свадьбе. Раньше чем она услышит от других.

Захожу в её комнату. Девочка сидит в инвалидной коляске у окна, смотрит на снег. Оборачивается когда слышит шаги. Лицо хмурое — не улыбается как обычно.

— Папа, — говорит холодно.

Подхожу. Хочу поцеловать в макушку, но она отворачивается. Больно. Неожиданно больно.

— Лали, мне нужно тебе кое-что сказать, — начинаю осторожно. — Я женюсь. На Заире. Она станет твоей мамой.

Тишина. Долгая. Тяжёлая. Потом Лали поворачивается, смотрит мне в глаза:

— Нет.

— Лали…

— Она НИКОГДА не станет мне матерью, — говорит твёрдо, и голос как лёд. — Никогда. Даже если ты женишься. Даже если заставишь называть её мамой. Она не мама. Она чужая.

— Послушай меня…

— НЕТ, ТЫ ПОСЛУШАЙ! — Вырывается, почти падает с коляски, я ловлю. — Она ВЧЕРА приходила! Смотрела на меня как на… как на сломанную игрушку! Говорила "буду твоей мамой" таким голосом… фальшивым! А глаза ХОЛОДНЫЕ! Я ВИДЕЛА!

Замираю. Вчерашняя встреча. Я был рядом, но не заметил. Слепой ублюдок. Думал Заира сдержанна потому что осторожна с ребёнком. А она просто притворялась.

— Лали, ты неправильно поняла…

— Я ВСЁ ПРАВИЛЬНО ПОНЯЛА! — Рыдает. — Она не хочет меня! Терпеть не может! Только притворяется при тебе! А когда ты вышел — быстро ушла! Даже не попрощалась! Как будто я… я заразная!

Обнимаю дочь, она бьётся в моих руках, плачет навзрыд:

— Не хочу её! Хочу тётю Настю! Она добрая! Она не боится меня! Она читает сказки и обнимает!

— Анастасия не может быть твоей матерью, — говорю жёстко, хотя внутри всё сжимается. — Она русская. Не наша. Тейп не примет.

— МНЕ ПЛЕВАТЬ НА ТЕЙП! — Кричит девятилетняя девочка слова которые не должна знать. — Я хочу НАСТЮ! Не Заиру! НАСТЮ!

— Хватит, — обрываю, и голос как хлыст. — Я принял решение. Свадьба через две недели. Заира станет твоей матерью. Ты привыкнешь.

— НЕ ПРИВЫКНУ! НИКОГДА! — Отталкивает меня. — Ты плохой! Жестокий! Выбираешь чужую тётю вместо той что любит меня!

— Это не твоё дело!

— ЭТО МОЁ! ПОТОМУ ЧТО Я БУДУ ЖИТЬ С НЕЙ! — Выкатывается из комнаты на коляске — быстро, яростно. — НЕНАВИЖУ ТЕБЯ!

Хлопает дверь своей спальни. Слышу как плачет внутри. Громко, отчаянно, безутешно.

Стою один в пустой комнате. Руки сжаты в кулаки. Дышу тяжело.

Моя дочь ненавидит меня. За то что выбираю долг перед тейпом вместо её счастья. За то что привожу в дом женщину которая смотрит на неё как на дефектную вещь. За то что отнимаю Анастасию — единственного человека кроме меня который не жалеет её, не боится, просто любит.

И я ничего не могу сделать. Потому что если откажусь от Заиры сейчас — тейп взбунтуется. Сулейман начнёт войну за власть. Адам попытается занять моё место. Враги почувствуют слабость. Тимур нападёт. И Лали окажется в опасности большей чем сейчас.

Выбор простой и страшный: счастье дочери или её безопасность. Любовь или выживание. Сердце или разум.

Я выбираю разум. Как всегда. Потому что в моём мире сердце это роскошь которую не могу себе позволить.

Выхожу из восточного крыла. Иду к себе. В коридоре сталкиваюсь с Анастасией. Она стоит у стены, лицо белое, глаза красные. Слышала. Всё слышала. Крики Лали, мои слова про свадьбу.

Смотрим друг на друга долго. Молча. Между нами пропасть которую уже не перешагнуть.

— Две недели, — говорит она тихо. — Двадцать первого декабря ты женишься на ней.

— Да.

— И я должна уехать. После свадьбы.

— Нет.

Она вздрагивает:

— Что?

Подхожу ближе. Прижимаю к стене. Руки по обе стороны от её головы — клетка из моего тела.

— Ты никуда не уедешь, — говорю низко, жёстко. — Останешься здесь. В этом доме.

— Зачем? — Голос дрожит. — Чтобы видеть как ты живёшь с женой? Чтобы подавать вам чай в постель?

— Затем, что ты МОЯ, — рычу, и рука на её горле, не давлю, просто держу. — Заира — долг. Политика. Видимость. А ты — реальность. То что хочу. То без чего не могу.

— Ты хочешь чтобы я была любовницей? — Смеётся истерически. — Шлюхой на подхвате? Которую зовут когда жене не до тебя?

— Хочу чтобы ты была рядом. В любом качестве. Мне плевать на название.

— А МНЕ НЕ ПЛЕВАТЬ! — Кричит, отталкивает. — У меня есть гордость! Самоуважение! Я не буду жить в доме где моим любовником спит жена в соседней комнате!

— Будешь, — говорю холодно. — Потому что выбора нет. Я не отпущу. Попробуешь сбежать — найду. Привезу обратно. Запру в комнате. Прикую к кровати если надо.

— Ты ублюдок.

— Знаю. Но это не меняет факт: ты остаёшься. Здесь. Со мной.

Она смотрит долго. Потом шепчет:

— Я не хочу. Не могу. Это убьёт меня. Медленно. Каждый день видеть вас вместе.

— Переживёшь.

— НЕТ! — Срывается на крик. — Ты не понимаешь! Я не сильная! Не героиня! Я обычная девчонка которая влюбилась в монстра! И если останусь — сойду с ума!

Что-то в её словах пробивает. "Влюбилась". Она сказала "влюбилась". Не ненавидит. Не терпит. Любит. Эта сломанная, измученная девчонка ЛЮБИТ меня. Ублюдка который украл её, изнасиловал, держит в плену.

И это ломает меня больнее любых слов.

Притягиваю к себе резко. Целую — жёстко, отчаянно, как будто могу передать поцелуем то что не могу сказать вслух. Она сопротивляется секунду, потом сдаётся, отвечает, и вкус её губ это как наркотик, как кислород после удушения.

Отрываюсь. Прижимаю лбом к её лбу:

— Не проси уйти. Потому что если отпущу — не переживу. Ты единственная реальная вещь в моей жизни, Анастасия. Всё остальное — игра, маски, роли. Только с тобой я чувствую что ещё жив. Ещё человек. Хоть немного.

— Тогда откажись от свадьбы, — шепчет сквозь слёзы. — Пошли тейп нахуй. Выбери меня.

— Не могу.

— Почему?

— Потому что если выберу тебя — Лали умрёт. Тимур нападёт. Тейп предаст. Враги уничтожат. Я не могу рисковать дочерью ради собственного счастья.

— Значит твоё счастье ничего не стоит?

— Счастье это роскошь для слабых. Я не могу себе её позволить.

Она качает головой:

— Ты не сильный. Ты трус. Прячешься за долг, традиции, защиту дочери. А на самом деле просто боишься выбрать то что хочешь.

Слова режут как ножом. Потому что в них правда. Я действительно боюсь. Боюсь что если выберу её, если позволю себе быть счастливым — потеряю всё. Как потерял Зарему. Как чуть не потерял Лали.

— Может ты права, — говорю устало. — Может я трус. Но это не меняет решения. Женюсь на Заире. Через две недели. А ты останешься. Здесь. Будешь ненавидеть. Презирать. Страдать. Но останешься. Потому что я УБЛЮДОК который не отпускает то что любит, даже если это причиняет боль.

Отпускаю. Отхожу на шаг. Она стоит, опираясь на стену, дрожит.

— Иди, — говорю. — В свою комнату. Не выходи сегодня. Приду ночью.

— Не приходи.

— Приду.

— Не открою дверь.

— Сломаю замок. — Смотрю в глаза. — Ты моя, Анастасия. Навсегда. Смирись.

Ухожу. Не оборачиваюсь. Слышу как она сползает по стене на пол, как тихо плачет. И внутри всё горит, всё кричит "вернись, обними, скажи что всё будет хорошо", но не возвращаюсь. Потому что ложь не поможет. Ничего не будет хорошо. Будет только хуже.

Поднимаюсь к себе. Захожу в комнату. Закрываюсь. Достаю бутылку виски из бара. Пью из горла. Не помогает заглушить боль.

Сегодня я разбил сердца двух самых важных людей в моей жизни. Дочери и женщины которую люблю но не могу выбрать.

И это только начало. Через две недели будет хуже. Свадьба. Заира в моей постели. Анастасия в соседней комнате, умирающая от ревности. Лали, ненавидящая новую мать.

Идеальная семья. Идеальный ад.

Допиваю бутылку. Смотрю на кольцо на пальце — печатка главы тейпа. Символ власти. Символ клетки которую сам себе построил.

Есть такое понятие как цена власти. Сегодня я заплатил её полностью. Отдал всё что имело значение ради того чтобы удержать трон.

И впервые задумался: а стоит ли оно того?