34. Лиза
— Пиздец как хочу…Лиза… — продолжает запальчиво шептать Ваня мне в ухо, прикусывая до легкой боли мочку и вдавливая мое тело в свое.
Только сейчас понимаю, насколько он всегда сдерживался со мной и не напирал, потому что сейчас именно напирает. А у меня уже нет ни одного оборонительного сооружения, чтобы устоять. Даже желания такого нет и в помине.
Ваня как-то незаметно и стремительно все перекроил во мне под себя.
И вместо страха и отторжения я жадно слушаю его горячий шепот, обмякая от чувственных волн, перекатывающихся по телу.
Мне боязно только чуть-чуть… Я не знаю, как это будет. Говорят, может больно…
И еще я смущена до озноба от того, как откровенно он трогает меня, задирая футболку до самого пояса и сминая попу сквозь тонкую ткань трусиков. Пальцы попадают на голую кожу, впиваются в плоть. Как раскаленные угли… Мои бедра в мурашках.
Безвольно закрываю глаза, подставляя губы и позволяя себя целовать. Глубоко, пошло… Так, что не хватает дыхания… Сама сплетаясь с ним языком, пока слепо пятимся к кровати. Ваня тянет меня вверх, заставляя встать на носочки, прижимает мои к бедра к своим. Чувствую, какой он твердый и обжигающе пульсирующий там… Боже, снова крупные мурашки россыпью от этого откровенного ощущения, все волоски дыбом…
Дойдя до кровати, Ваня рывком стягивает свою футболку, небрежно бросая ее куда-то на пол, а потом так же бесцеремонно тянет вверх мою. Не успеваю ни охнуть, ни прикрыть обнажившуюся грудь, как он уже снова крепко обнимает меня и целует в губы, оборачивая своим жарким сильным телом и забирая стыдливый стон. Кожа к коже. Грудь расплющивается о его торс, соски, вдруг такие чувствительные, трутся о короткие курчавые волоски на его груди. Токи простреливают и простреливают по нервным окончаниям, выбирая сосредоточением низ живота. Там так пульсирует и ноет, что хочется хныкать.
— Ванечка… Ваня… — я даже паникую слегка.
— Тш-ш-ш, знаешь, как будет хорошо…. — напряженным шепотом обещает, укладывая меня на спину на кровать, — Ну, иди сюда… Монашечка вкусная моя… — хмельно улыбается в густом полумраке.
Ложится рядом набок, кладет одну руку мне под голову и сгибает ее в локте, чтобы гладить лицо и волосы, и одновременно не давать мне увернуться от его глубоких развязных поцелуев.
Вторая же наглая ладонь по моему телу скользит, ощупывая, сминая, гладя… Ваня всасывает мой язык и одновременно выкручивает сосок до острого прострела вниз живота, ловит сдавленный стон, покусывая губы, нежными до щекотного касаниями трогает живот, когда выгибаюсь, неумолимо ведет ниже и ребром ладони расталкивает мои сомкнутые бедра.
— Не зажимайся… — на выдохе в губы, сквозь поцелуй.
Медленно поддаюсь, расслабляя ноги.
И Ваня снова меня глубоко целует, ловя срывающийся всхлип, когда его ладонь ныряет под резинку белья. Чувствую его пальцы там, шокировано распахиваю глаза, перестав дышать и четко ощущая, как Ванино дыхание наоборот срывается, становясь шумным хриплым. Пульс будто общим становится, бешено стуча в каждой клетке. Вся спальня вибрирует томным наэлектризованным маревом.
Пальцы легко скользят, проникают, задевают зудящие интимные точки, вызывая знойные волны по всему телу. Я прикрываю глаза, откидывая головой на Ванину руку, ресницы дрожат, как и широко разведенные бедра. Пальцы скользко, горячо кружат в одном слишком чувствительном месте. Божечки…
Я как-то пробовала тайком сама, но ничего толком не поняла, а сейчас меня будто варят на медленном огне, поднимая и поднимая температуру до нестерпимого жара.
И уже нет ни стыда, ни смущения, только закипающее удовольствие, сконцентрированное между ног. Его средний и безымянный пальцы ныряют в меня, растягивают до легкой боли, а указательный так и кружит, доводя.
Тело напрягается в бессилии. Нестерпимо. Не понимаю себя, вся вибрируя — и убежать от его ласк хочется, и одновременно растечься по постели безвольной лужицей, позволяя все, что захочет. На коже выступает испарина.
— Ванечка… Ва-а-ань… — жалобно лепечу, вонзаясь ногтями в его запястье.
— Тш-ш-ш, не напрягайся…близко же… — сбивчиво шепчет мне в губы. И прижимается ртом к моей шее, мокро и тяжело дыша.
Чувствую, как сокращаются его мышцы от напряжения, как он внутри дрожит. Как усилился мускусный интимный запах, окутывающий меня. Прикрываю глаза, плавясь в этих ощущениях. Тело прошивает требовательными импульсами, которые все нарастают, пока на миг все мышцы не деревенеют, вытягивая меня в струну, и эта струна рвется, сокращая мучительно сладкими спазмами.
— О-о-х, Бо… — глухо стону, дрожа ресницами.
Ваня, сбито дыша, беспорядочно целует мои веки, скулы, виски, нос и убирает руки, возясь с чем-то… Ничего толком не соображаю, что именно он делает, утопая в томном расслаблении и легком шоке. Я мягкая и податливая как желе, и мне так хорошо.
И кажется единственно правильным, когда Ваня нависает сверху, расталкивая мои колени своими бедрами. Мы абсолютно голые, а я даже не заметила, как это произошло, слышала только звук рвущейся фольги, но не сфокусировала на нем внимание…
Ваня наклоняется и снова целует меня в губы, удерживая свой вес на локтях, одна ладонь ласково зарывается в мои волосы, перебирая, другая поглаживает бедро. Сжимает, подтягивает чуть выше к себе. Остро ощущаю, как что-то твердое, пульсирующее и горячее вжимается мне между ног. Там, где так скользко сейчас и еще сладко сокращается. Давит… По коже рассыпается озноб. Съеживаюсь от укола страха.
— Можно? — вибрирующим от напряжения шёпотом спрашивает.
— Мхм… — мычу, гладя его густые курчавые волосы на затылке и пытаясь так не дрожать.
Касаемся друга друга языками, приоткрыв рты. Зависаем, надрывно дыша, и я чувствую, как туго он скользит глубже, давя. Охаю и закусываю губу почти до крови, по виску скатывается одинокая слезинка. Это не острая боль, но… Мучительно, и все горит, жжется… И так тянет, будто сейчас разорвет….
— Блядь… Лиза… — шипит Ваня с придыханием, чуть выскальзывая и снова подаваясь вперед и выбивая из меня болезненный стон, — Тш-ш-ш, я тихо… — бормочет, — Покачаемся…
И реально словно раскачивает меня каждым плавным толчком, заставляя забыть о жжении и снова начать ловить сокращающие горячие импульсы. Мне непривычно и дискомфортно, между ног так и тянет, но я чувствую, какая мокрая там, и как он до одури тесно скользит, постепенно ускоряясь. И будто становится всё твёрже и твёрже.
Ловим дыхание друга друга, небрежно целуясь. Ванины пальцы жадно впиваются в мое тело то тут, то там, сминают плоть, натягивая на себя, и я стону, запрокидывая голову, потому что невозможно уже не стонать. Это все так непривычно и остро, во мне все это не помещается.
Каждой клеточкой чувствую, когда Ваню прошивает финальным спазмом после нескольких особо не щадящих, беспорядочных и глубоких толчков. От Вани словно волной бьет удушающий кайф. Который топит и меня следом. Не до конца, еще слишком саднит, но меня тоже распинает странным, раньше никогда не испытанным удовлетворением.
Ванька валится на меня сверху, тяжело дыша, весь мокрый. Целует меня за ушком, плотно смыкает веки. Я прикрываю глаза, плавая в расслабляющих волнах, бегущих по телу. Я не думала, что близость — это так…
Перебираю пальцами его кудри, глажу рассеянно спину. Я от нежности умру сейчас… Ванечка…
— В следующий раз будет лучше, монашечка… — хрипло шепчет Ваня и снова целует меня. Прикусывает скулу, ведёт влажную дорожку к линии подбородка.
Жмурюсь как кошка у печки — мне так приятно!
— Лучше? Не представляешь, как мне хорошо… — почти беззвучно признаюсь, млея.
Но неприятная догадка колет поплывшее сознание, заставляя немного напрячься. Поворачиваюсь к Ване, ложась набок, и он тут же притягивает меня близко-близко к себе, заставляя закинуть одну ногу высоко ему на бедро. Так и не открывая глаз, прикусывает мою нижнюю губу. Слышу, как бешено его сердце в груди стучит. И это все так пьяняще, если бы не…
— Тебе не понравилось, да? — жалобно свожу брови.
Ваня, резко распахнув глаза, закашливается, а затем глухо, расслабленно смеется.
— Лиза, я про тебя, — пьяно сверкают в темноте его глаза, — Ты же не кончила… — бормочет тише, касаясь губами моих губ, пока я заливаюсь краской с ног до головы от столь откровенного замечания. Даже в горле пересыхает и я с трудом сглатываю.
— Вань…я…не…
— Но мы сейчас полежим и это исправим, да? — интимно нашептывает дальше, ведя ладонью вниз по моей спине, пока рука не сминает ягодицу, а пальцы не задевают внутреннюю сторону бедра, еще всю влажную после произошедшего.
Я теряюсь от волны смущения и жаркого прилива одновременно.
Опять…? О, Боже…
Между ног тревожно пульсирует, я совсем не уверена, что хочу этого. Но тело будто само решает и сдаётся. Ласково льнет к нему, соглашаясь на что угодно.
И как может быть иначе. Ведь я теперь принадлежу Ване. Навсегда. Пока это между нами. Но совсем скоро будет перед Богом и людьми.