Глава 4. Шаман

Меня трясло. Нехороший признак. Такого ещё не было…

Я попыталась открыть глаза и поняла, что трясёт не только меня, трясётся весь мир! А вот это уже что-то новенькое…

Открываю глаза ещё шире, и на меня снисходит озарение — трясётся только повозка, в которой я лежу.

КАК Я ОКАЗАЛАСЬ В ПОВОЗКЕ???

— Эаааммм…

Это я. Печально, но после подобных затмений, с речью у меня начинаются проблемы. Но это ненадолго. Да и хорошо, что сейчас проблемы только с речью — как-то раз онемело всё тело, и я только к концу дня смогла привести мышцы в тонус. Кажется, в тот день мать настоятельница решила, что меня навсегда поразил паралич. Вот она тогда обрадовалась… Но нет, к вечеру я встала и даже смогла спуститься к молебну. Правда, в тот день меня заставили молиться чуть ли не до самого утра, и никого не волновало, что всё моё тело итак за этот день перенесло большой стресс…

Но к чему я это?

— Эаааа…

— Проснулась, наконец? — надо мной склонилось чьё-то лицо с очень большой и подозрительно доброй улыбкой, — Я думал, ты уже коней двинула.

Весьма своеобразное замечание. Коней я действительно двигала, было дело.

Но это уже совсем другая история…

Я вгляделась в лицо своего неожиданного спутника и едва сдержала обречённый стон. Парень, молодой, лет двадцать пять, светловолосый, с узким разрезом глаз и большим ртом (так вот, почему такая большая улыбка! Она действительно занимала пол лица — а я думала, мне показалось). Присмотревшись, поняла, что парень метис — дакийская кровь в нём была смешана с кровью северных кочевников, оттого и глаза были словно прищурены. Но ему шло, как шла ему и его большая улыбка, — и вот это реально напрягало. Потому что улыбаться подобным образом незнакомому молодому человеку с белилами на лице, да ещё и в одежде наёмника…

Он сказал «проснулась»?!?!

Я притронулась к своему лицу и поднесла пальцы к глазам. Белил не было! Дотянулась до головы и поняла, что капюшон не скрывает волосы!

Он видит, кто я!

— Да не переживай ты так! Вот чудная, — парень усмехнулся и сел ровнее, — сама же запрыгнула в телегу, сама вырубила меня одним ударом, сама отключилась чуть не на двенадцать часов, а теперь пугается, что живая!

Я ещё раз взглянула на своего спутника и заметила странный тонкий синяк на его шее. Значит, душила… хорошо хоть живым оставила.

Я приподнялась на локтях и осмотрелась — мы лежали в сене, ехали и впрямь на телеге, а вот местность я не узнавала, значит, далеко уехали…

Он сказал «двенадцать часов»?!?!?!

— Что опять? — напрягся парень, всё это время следивший за моей мимикой, — Переживаешь, что тебя где-то хватятся? Мы далеко уехали, так что можешь не беспокоиться.

Его простота меня сильно настораживала! Чего это он не боится, что я вновь наброшусь и закончу то, что так удачно начала? А именно — его убийство? Свидетели мне ни к чему…

Наверное, лицо в этот момент у меня стало, словно зеркало души, потому что парень ещё больше напрягся и даже отодвинулся от меня на пару сантиметров.

— Ты чего такая кровожадная? — чуть нервно спросил он.

— А ты чего такой беспечный? — выдавила я из себя, и сама напугалась, услышав тот хрип, что вырвался из моего горла.

— Да ты прожжённая деваха, — заметил этот… смертник.

— А ты реально не понимаешь, когда лучше рот закрыть, — уже заинтересованно посмотрев на него, прохрипела я.

— Ты чего, пьяница? Или курильщица? — он с любопытством осмотрел меня, и даже в рот заглянул, который я тут же захлопнула.

— Чего? — опешила я.

— Ну, голосок у тебя совсем не лебединый, уж извини за горькую правду, — почесав затылок, сказал этот… этот…

— А какой, по-твоему, лебединый голосок? Это что вообще? — искренне недоумевая, вопросила, — Лебеди, чтоб ты знал, вообще не разговаривают!

— О! Хрипота проходит! Значит, тебе всего-то разговориться надо было! — улыбнувшись ещё шире и окончательно введя меня в ступор, заявил парень.

— А ты кто, целитель?

— Я — вор и мошенник, — подмигнул мне… вор и мошенник.

— И ты так спокойно заявляешь мне это? — я подняла бровь.

— Не говорил бы, если б не был уверен, что ты — ещё хуже, — отмахнулся этот… болван!

— Ты чего, реально без тормозов? — я даже моргнула, пытаясь понять — не привиделось ли мне всё это.

— Ками, — парень протянул мне руку, на которую я уставилась, как на букет цветов от таракана, — а тебя как зовут?

— Твоя смерть, — брякнула я, а заметив реакцию парня — ещё более широкую улыбку, озадаченно добавила, — определённо.

— А покороче? — нахмурился Ками, полностью игнорируя мою реакцию, — Так будет не очень удобно обращаться к тебе. «Смерть моя, определённо». Не, — он покачал головой, — не пойдёт.

— Кира, — почему-то ответила я, удивляясь и своему ответу, и улыбке, появившейся на лице, — А твоя улыбка — заразная?

— Нет, — покачал головой Ками, затем так же просто спросил, — А твоё бешенство?

Я вздрогнула и отскочила от него.

— Не удивляйся, — Ками склонил голову, разглядывая выражение моего лица; голос его оставался таким же приветливым, но вот глаза уже смотрели пристально и внимательно, — Я знаю вашу породу. И знаю, что вы не причините вреда, пока у вас не наступит затмение. А если уж ты пожалела меня во время своего припадка, значит, мне и вовсе не о чем беспокоиться.

Пока он говорил мне всё это, я судорожно соображала, что делать дальше, но, как только услышала последние слова, тут же забыла обо всём…

— Ты не боишься меня? — удивлённо спросила его.

— Нет, — покачал головой Ками.

— Почему? — продолжила расспрос я.

— А почему на тебе костюм наёмника? — в ответ спросил Ками.

Мы помолчали. Доверие в дороге нужно ещё заслужить…

— Куда мы едем? — я посмотрела на окружающий нас пейзаж, но так и не смогла понять, ни куда, ни в какую сторону двигаемся.

— На границу с севером. В Марон, — ответил Ками так, словно с самого начала вел со мной задушевную дружескую беседу.

Вообще не могу понять этого парня!

— Что тебе там нужно? — поинтересовалась я.

— А я так понимаю, нам по пути? — вновь улыбнулся Ками.

— Мне по пути со всеми, кто едет из столицы Дакии, — пробурчала я.

— Ну, это я понял, — Ками разлёгся на сене, подложив руки под голову, — Значит, я могу рассчитывать на компанию прекрасной девушки?

— Ещё раз назовёшь меня «прекрасной», и я тебе челюсть сломаю, — честно предупредила я.

— А ты что, считаешь себя уродиной? — искренне изумился Ками, приподнявшись на локтях и вперив в меня удивлённый взор.

Наверное, эта искренность меня и поразила. Ну, не могла я поверить, что человек с таким выражением лица может издеваться!

— Ты считаешь меня привлекательной? — медленно спросила я, следя за ним, словно целитель душ за своим пациентом.

— Любой мужчина в здравом уме будет считать тебя привлекательной, — ещё больше удивляясь, заявил Ками, — Всё при тебе: и лицо, и волосы, и фигура, и зад… И фигура, в общем, очень даже ничего! — поспешно поправился он, вновь почесав свой затылок.

— Тебе не кажется, что я слишком худая? — вкрадчиво поинтересовалась я.

— Да нет, — нахмурился Ками, — нормальная.

— Но ведь в Дакии мода на пышные формы… — пробормотала я, тоже нахмурившись.

— В Дакии проблема с ожирением, — кисло ответил Ками, — слишком хорошо живут наши знатные господа, вот и придумали себе моду. Пышные формы… ага! Видел я эти «пышные формы», когда промышлял в одном из богатых домов! Такую пышность на диету бы посадить, да к труду приучить, а то она ведь даже передвигается с трудом!

Я прикусила губу, вспоминая, с какой скоростью передвигаются наши знатные дамы, и вынуждена была согласиться — этот вид деятельности и впрямь даётся им с трудом. Намного больше они любят сидеть в своих мягких креслах и обмахиваться шёлковыми веерами. Выглядело это всегда очень эффектно, особенно, когда бледная кожа почти блестела в свете солнца!

— Да и эти белила их с эффектом мерцания! — продолжил Ками, не замечая того, что происходило с моим лицом, — Возил я как-то этот товар в столицу и видел, как эти пышки буквально обсыпаются им с ног до головы! Ну, конечно, когда столько прыщей от неправильного питания и подобного аморфного образа жизни. Фу-у-у, — он поморщился, — не люблю дакийскую знать!

У меня глаза сделались размером с блюдца.

Не любит дакийскую знать? Прыщи? Неправильное питание?

А мне все эти три года вдалбливали, что я уродина костлявая! А может, этот Ками — одинок в своём мнении? Хотя, мне спросить-то больше не у кого… Вот если вспомнить монастырь — там все послушницы были такими же худыми, как я! Все, кроме матери настоятельницы. Вот она имела размер схожий с размерами знатных дакийских дам…

Но всё же…

— Значит, ты не считаешь меня тощей? — я прищурила глаза.

— Ну, худовата слегка, — прикусив костяшку указательного пальца, признал Ками, — Но это скорее от твоих припадков. Все бесноватые — такие.

— «Бесноватые»? — переспросила я, полностью переключив своё внимание.

— Ну, одержимые, или как вас там? — он окинул меня заинтересованным взглядом и продолжил, — У вас же много энергии уходит на подобные приступы.

— У меня не было приступа уже года три, — холодно сказала я, — Это первый раз.

— Я в этом не разбираюсь, — отмахнулся Ками.

— А в чём разбираешься? — сквозь зубы спросила я.

— В людях, — просто ответил он.

— Да что ты, — язвительно отозвалась я.

— Да. Потому знаю, что ты для меня не опасна, — кивнул тот, — А раз ты говоришь, что у тебя три года не было приступов, значит, ты можешь это контролировать. А отсюда уже вывод — ты не только не опасна, но и полезна.

— А ты кто вообще? — пробормотала я, с лёгким ужасом глядя на своего неожиданного спутника.

— Твой сосед по телеге, — улыбнулся Ками, — По крайней мере, до следующего города.

Я нервно усмехнулась и прикрыла глаза, пытаясь понять, что творится с моим организмом, но стоило мне это сделать, как в памяти воскресли картины вчерашнего дня… дядя, лежащий на ковре в луже крови… мертвый купец, брат советника, с распоротым горлом… пятеро лордов Некрона, поджидавших меня в моей спальне… и снова дядя… и крик Нарины.

— Проклятье! — выругалась я, хватаясь за голову.

— Нахлынули воспоминания? — понятливо покивал Ками.

— Тебе-то откуда знать? — огрызнулась я.

— Так с вами всегда так: после затмения обязательно наступает период восстановления в памяти пропущенных эпизодов.

— Для вора и мошенника ты слишком много знаешь об этой болезни, — заметила я, подозрительно покосившись в его сторону.

— «Болезни»? — поднял брови Ками, — Ты называешь это «болезнью»?

— А как я должна это называть? — скептично поинтересовалась я.

— Ну, не знаю… — он как-то странно посмотрел на меня и замолчал, уставившись на дорогу.

— А кто нас везёт? — через пару минут тяжёлого молчания спросила я.

— Один мой старый знакомый — полуслепой и почти совсем глухой дед с приграничья, — вяло отозвался Ками, продолжая пялиться на дорогу.

Я недоверчиво склонила голову, а затем не выдержала и глянула на козлы, для чего мне пришлось перегнуться через высокий бортик телеги: там и впрямь сидел дед, да такой старый, что я испугалась — не умер ли он ещё день назад, да так и застыл с тех пор в своей позе?..

— А он точно не умер? — всё же спросила я у Ками.

— Дед-то? Нет, — Ками покачал головой и улыбнулся, — Он ещё нас переживёт.

Я ещё более недоверчиво посмотрела на нашего извозчика и вернулась обратно на сено.

— Когда ближайшая остановка? — спросила у своего спутника, который теперь разглядывал меня с неприкрытым любопытством, — Ты чего?

— Да как-то муки совести тебя не грызут, значит, никого не убила вчера. Или привыкла убивать, — предположил тот, расположившись напротив меня.

— Я не хочу об этом говорить, — нахмурилась я, затем всё-таки ответила, — и ты не прав, я никогда не могла вспомнить того, что происходило со мной в момент полного затмения. Так что понятия не имею, убила я кого-то или нет.

— Ясно, — просто ответил Ками.

Я усмехнулась, внимательно следя за ним.

— Значит, тебе ясно? — уточнила на всякий случай.

Ками подобрался и вперил в меня сосредоточенный взгляд.

— Ты чего задумала? — осторожно поинтересовался он.

Вот только в голосе его я не услышала и доли испуга.

— Знаешь о бесноватых, не пугаешься, выводишь на откровения, расспрашиваешь о том, куда направляюсь, — я замолчала, растягивая рот в улыбке, — ты что, думаешь, я дура?

— Вот сейчас я реально так думаю, — тяжело вздохнул Ками.

А затем мы одновременно прыгнули друг на друга!

Вот только неожиданным стало то, что спиной в сено была уложена я, а вот Ками, как ни в чём не бывало, восседал сверху меня и жевал травинку.

Травинка-то откуда взялась?!

— Ты кто вообще? — удивлённо выдохнула я.

— Я же сказал — твой сосед по телеге, — ответил тот и улыбнулся. Но на этот раз без азарта — чисто для галочки.

— Откуда у тебя такая сила? — ещё больше удивилась я.

— А у тебя? — вернул вопрос Ками.

— Ха! — «хакнула» я и изумлённо уставилась на него, — И ты утверждаешь, что я тебя вчера вырубила?!

— Ты была не в себе, я не ожидал нападения — всякое случается, — пожал плечами Ками, а затем улыбнулся вполне искренно, — А ты хороша!

— Ты говоришь это после того, как уложил меня в сено? — я посмотрела на него, как на дебила.

— Да я не про это, — покачал головой Ками, продолжая сиять солнышком, — То, как ты контролируешь беса внутри себя! Это же просто изумительно!

— Беса внутри себя? — медленно переспросила я, затем резко схватила его за ворот и притянула к себе, заставляя фактически лечь сверху, — Ты должен рассказать мне всё, что знаешь о моей болезни!

— Неужели до этого момента тебе никто не рассказывал об этом? — искренне удивился Ками, удобно устроившись на моём теле.

— Нет, — огрызнулась я, — так что ты будешь первым.

— Что, и мама не рассказывала? — ещё больше удивился Ками.

— Предполагаю, что она умерла во время родов, — кисло улыбнулась я, — а матушка настоятельница монастыря Богини Смерти не спешила объяснять мне, что со мной не так. Она предпочитала истязать моё тело, повторяя, что я — бесовское отродье. Ещё вопросы?

— Хм… — Ками наклонил голову, рассматривая моё лицо, — ладно, расскажу.

И он завис, продолжая пялиться на меня с очень странным выражением на лице.

— Э… Ками? — позвала я через гигантскую паузу.

— Вообще никак не реагируешь, — заключил тот, слегка сведя брови к переносице.

— Ты о чём?

Я уже заметила, что этот парень слегка не в себе, но чем дальше общалась с ним, тем больше понимала, насколько он «не от мира сего».

— Я лежу на тебе, — он посмотрел на меня так, словно я должна была сделать из этого какой-то особый вывод.

— И?..

— Я — мужчина, ты — женщина, — он добавил во взгляд ещё больше тайных смыслов, заставляя меня всерьёз задуматься о его здравомыслии.

— Э…

— Ты чего, вообще ничего не испытываешь? — расстроился тот.

— А что я должна испытывать? — искренне недоумевая, спросила я.

— Ты где росла, дикарка? — изумился Ками.

— В монастыре, — поморщилась я, затем оттолкнула его, скидывая с себя, — И не напоминай мне об этом!

— Но почему у тебя нет реакции на близость? — продолжил расспрашивать Ками, полностью захваченный своим открытием.

— Ты же меня не хочешь, — я нахмурилась, — Так смысл мне реагировать?

— О! — парень разом растерял всё своё красноречие и даже слегка сдулся, — В смысле…

— Удивлён? — хмыкнула я, — А ты ничего. Старался, намекал, как мог. Ещё такое лицо смешное делал…

— Значит, ты чувствуешь чужое желание? — кивнул сам себе Ками.

— Я слышу твоё сердце, — поправила я, — и могу сказать абсолютно точно, что оно не сбилось с ритма ни разу за весь наш разговор. А дедок, что сидит на козлах, умер пару дней назад. Так что можешь не прикидываться, что ты вор или ещё кто… Ты — колдун, — просто сказала я, и на этих словах Ками вздрогнул, — И, судя по всему, тоже в бегах — как и я. А, поскольку колдовство в Дакии под строжайшим запретом, ты стремишься к границе с северным государством. Марон — идеальное место, там уже не действуют законы центральной Дакии, а метисов, как ты — пруд пруди, так что затеряться сможешь без проблем. Судя по сказанному тобой — ты наёмник, и — вспоминаем пунктик про колдунов в Дакии, явно был на задании. Потому что сам бы в центр никогда не отправился, разве что на виселицу. Чем ты занимался — мне не интересно, я не выдам тебя, точно так же, как ты не выдашь меня. Но мне нужна информация, которую ты мне пообещал, так что я слушаю.

И я уселась перед ним, скрестив ноги и сложив руки на колени.

Ками некоторое время молчал, а затем сказал, как ни в чём не бывало:

— Я не колдун. Среди северных кочевников таких, как я, называют шаманами.

Моё лицо осталось беспристрастным, но сердце забилось с утроенной силой. Шаманы! Общающиеся с духами. Я столько слышала от дяди об этом редком даре среди северных кочевников, что увидеть их представителя живьём…

— И раз мы решили быть честными, предлагаю раскрыть все карты, принцесса Кирена, — продолжил Ками, глядя на меня проницательным взглядом.

На несколько секунд в телеге установилась тишина.

— Как ты узнал? — просто спросила я.

— Скажем так, главный исполнитель чёрных заказов уже очень давно интересует умы всего подпольного мира Дакии, — ответил Ками, глядя на меня насмешливым взглядом.

— Ты следил за мной? — я напряглась.

— Успокойся, я всего лишь сложил два плюс два, — парень потянулся и вдруг растянул лыбу до ушей: — а вообще, я видел тебя на ежегодном обращении короля к народу.

— Короля больше нет, — сухо поправила я.

— Нет, зато есть королева, — склонил голову Ками, наблюдая за моей реакцией.

— Нарина, — я кивнула, — она уже объявила меня в розыск?

— А ты не была дружна с сестрёнкой, — хмыкнул шаман и наклонился ко мне, — Что не поделили?

— Короля, по ходу дела, — скривилась я.

— Как всё сложно, — заметил Ками.

— Как есть, — поставила точку я.

— Итак, ты сейчас — первая персона подпольного мира, — обрадовал меня Ками, — За твою голову назначена награда, но сомневаюсь, что кто-то поведёт тебя к служителям закона.

— Почему? — подобралась я.

— Половина подпольщиков рада смерти короля, вторая половина хочет убить тебя лично, — отозвался тот, как ни в чём не бывало, — В любом случае до королевы ты не дойдёшь.

Я тяжело вздохнула и прикрыла глаза: с каждой секундой всё чудесней и чудесней…

Затем открыла глаза и внимательно посмотрела на Ками:

— Скажи честно, как ты меня вырубил? — прямо спросила его, уже ни на секунду, не сомневаясь в том, как оказалась в телеге.

— Перекрыл поток воздуха в лёгких, — спокойно ответил Ками, — Ты так загнала своего коня, что он даже не заметил, как ты слетела с седла и упала в реку.

— Я из-за тебя выпала из седла? — мгновенно озверела я.

— Не я, так первая попавшаяся ветка выбила бы тебя оттуда, — пожал плечами шаман, — А вот коня жалко, он стоил минимум десять золотых.

— Он стоил сотню золотых, — буркнула я и обняла колени.

Надеюсь, он попал в хорошие руки… Я мало к чему привязываюсь, но Сумрака я действительно любила. Пожалуй, я любила его больше, чем дядю.

Наверное, я плохой человек.

— Зачем ты остановил меня? Сдать властям всё равно не сможешь, а связываться с королями подпольного мира, судя по всему, не торопишься.

Ками очень странно улыбнулся и покачал головой.

— Есть слова, время которых ещё не пришло, — ответил он.

Я закатила глаза. Что, правда? А весь этот разговор мне приснился. Ага.

— Как насчёт твоего обещания? — зашла я с другой стороны.

— Я хочу есть, — заявил шаман, хлопнув себя по коленям, — разбудишь, когда доберёмся до какой-нибудь деревеньки!

— Ты сказал, что расскажешь мне о бесах! — возмутилась я.

— Вот поем и расскажу, — покивал Ками, сворачиваясь калачиком.

Затем поёрзал на сене, вытянул руку… и вдруг обхватил меня и неожиданно притянул к себе.

— Тёплая, — мурлыкнул он, утыкаясь носом в мои волосы.

— Совсем обнаглел?! — ещё больше возмутилась я.

— Какая тебе разница? Тебе ведь всё равно, — пробормотал Ками и уже через секунду засопел.

— Да ты издеваешься надо мной! — пробормотала я.

Это был самый неожиданный поворот разговора, в котором мне когда-либо доводилось участвовать…

Но, делать нечего, и я поудобней улеглась на сене, прикрыв глаза.

В отличие от некоторых, я могу обходиться без еды неделями, так что, если нужно, — пусть сам и просыпается!

А в том, что этот проснётся, я почему-то ни разу не сомневалась…