Глава 6. Вопросы и ответы

День первый

Дождавшись, пока я доем салат, маг протянул мне коробочку с картошкой фри, молча напомнив уговор — я ем, он рассказывает, — а потом, снова отвернувшись к окну, продолжил:

— Конечно, мы не стали бы переселяться на другую планету, если бы не были абсолютно уверены, что сможем возродить здесь свой вид. Остались бы на Терре, доживать свой век — там хотя бы всё привычно и удобно. Там наш дом.

— А что же вы там ели, если все животные вымерли? Стали вегетарианцами?

— Не все животные, только млекопитающие, — напомнил Ростислав. — Птицы, рыбы, рептилии и так далее — все они выжили. Почему так — мы не знаем, это одна из загадок, которые, боюсь, так и не будут разгаданы. Мы не голодали, наш рацион особо не обеднел, и мы бы не двинулись с места, если бы не знали точно, что только так наш вид выживет. Именно вид, индивидам и дома жилось хорошо.

— А как вы узнали?

— Я уже говорил, что не все планеты подходили для переселения, но была одна, где в целом экология была нормальной, а люди с нами совместимы. Беда в том, что именно на той планете растаяли полярные льды, и земли, пригодной для проживания, оставалось очень мало, как и любых других природных ресурсов. Ты смотрела фильм «Водный мир»?

— Да. Там так же было?

— Не совсем, люди жили на оставшейся земле, но вырождались, и их остатки деградировали едва ли не до первобытно-общинного строя. Но это было неважно, потому что генетически мы с ними были совместимы. И наши разведчики забрали с собой несколько женщин.

— Забрали? Они были согласны?

— Их купили у вождя племени за несколько десятков гусей. Согласия не спрашивали.

— Звучит… отвратительно!

— Не мы, так другие. Женщины в том мире были товаром.

— И что с ними стало?

— Их дочери, рождённые на Терре, оказались точно такими же, как и наши. С теми же проблемами. Но зачатые, выношенные и рождённые в том, водном мире, оказались абсолютно нормальными. И у половины рождённых ими детей проснулась магия.

— Звучит как… селекция какая-то, — меня передёрнуло. — Словно речь о животных.

— Мы этим не гордимся, но нам нужно было спасать свой вид. В оправдание могу сказать, что жизнь этих женщин с магами была в разы лучше, чем могла бы быть с соплеменниками.

— И что было дальше?

— Мы поняли, что дело именно в нашей планете. Хотя прошли сотни лет, то, что сотворила с ней комета — и мы так и не поняли, что именно, а тем более, как это можно исправить, — продолжало влиять на всех женщин, даже на тех, кто прибыл из другого мира. Мы уже собрались переселяться туда, в водный мир — проблему отсутствия суши мы бы со временем как-то решили, — но тут открыли вашу Землю. И поняли, что наконец-то нашли свой новый дом.

— И давно вы здесь?

— Наши первые разведчики появились на Земле около семидесяти лет назад. Массовое переселение началось примерно двадцать лет спустя и до сих пор не закончилось. Не так-то просто легализовать сразу несколько десятков тысяч человек в развитой стране, где у всех должны быть документы. Да и перемещение между мирами требует колоссальных энергетических затрат. Но сейчас на Терре осталось не более десяти процентов населения, в основном старики, которые никуда не хотят уходить, и те, кто ухаживает за ними и переберется сюда, когда старики уйдут за грань, а здесь для них уже подрастут невесты.

— Подрастут невесты?

— Я же объяснял — нам нужны женщины, чтобы возродить свой вид.

— Так их на Земле более трёх миллиардов! Неужели ваши несколько десятков тысяч себе жён не найдут. Чего вы ждёте, я не понимаю?

— Мы женимся только на магах. Чтобы наши дети тоже рождались магами.

— Но если магами рождается только второе поколение, вам же всё равно пришлось как-то делать первое. Оно же само по себе не появилось.

— Само по себе — нет.

— «Наука, селекция, искусственное оплодотворение»? Но зачем такие сложности? Если вы совместимы с людьми?.. Или не настолько? У вас дети только искусственно появляться могут? А вы вообще нормально размножаться можете?

Кто их знает, этих магов? Может, слова о контроле над зачатием и полом ребёнка именно это и означают? Что я вообще о магах знаю, кроме того, что читала в фэнтези? Но ведь нельзя же сказку считать пособием по магам?

— Мы полностью совместимы с людьми и размножаемся так же, как и они, — здесь я мысленно выдохнула, я же тоже маг и не хотела бы узнать о своей физиологии что-то, что не порадует. — И общих с людьми детей иметь можем. Но не хотим.

— Почему? Ведь именно ради этого вы к нам и переселились. Чтобы детей заводить. Разве нет?

Ростислав промолчал, отложил на тумбочку опустевший пакет из-под крылышек, в его руках из ниоткуда появилось бумажное полотенце и исчезло вместе с пакетом после того, как он вытер руки. Потом мужчина встал и отошёл к окну, глядя куда-то вдаль, на деревья и крыши коттеджей. Кажется, он просто не хотел в этот момент смотреть на меня. Или чтобы я смотрела на него?

— Ты когда-нибудь слышала о болезни под названием «прогерия»? — я попыталась вспомнить, но не смогла, тогда маг пояснил: — Болезнь, при которой дети умирают от старости.

— Да, слышала, — кивнула, вспоминая маленьких лысых старичков с крошечными остроносыми личиками, похожих, словно родные братья и сёстры. — Смотрела несколько телепередач и ток-шоу про них.

— Можешь себе представить, что чувствуют родители, когда их ребёнок умирает, а они ничего не могут сделать? Ничем не могут помочь? Каково им знать, что потеряют своё дитя спустя десять-пятнадцать лет? И как ты думаешь, если бы они заранее, ещё до зачатия, абсолютно точно знали бы, что у них родятся такие дети, стали бы их рожать вообще?

— Я бы не стала, — сглотнула, представив подобное. Одно дело — когда ребёнок уже есть, и неожиданно обнаруживается, что болен, тут уж деваться некуда, и совсем другое — сознательно обрекать дитя на такое. — Если бы знала заранее — то не стала.

— Многие не стали бы. Хотя я не раз сталкивался с историями, когда люди, имея генетическое отклонение, раз за разом рожали детей-инвалидов, надеясь в итоге получить «нормального».

— Это же эгоистично!

— Да, мы с тобой так считаем, но… — маг обернулся и посмотрел мне в глаза. — Знаешь, сколько у меня было сестёр?

Вопрос явно был риторическим — откуда бы мне было это знать? Поэтому я просто помотала головой. Ему, собственно, и этого было не нужно.

— Сорок семь.

Я мысленно присвистнула. Да, маги живут очень долго и могут рожать детей почти всё это время — Ростислав сам мне это сказал, — но цифра всё равно впечатляла.

— И сорок шесть из них родились без магии. Они прожили до ста восьми лет максимум, а кто-то не дожил и до восьмидесяти трёх. Мои родители схоронили их всех.

— Какой ужас! — выдохнула я, потом вспомнила, как нужно говорить в подобных случаях: — Примите мои соболезнования.

— Я их не знал, — мужчина дёрнул плечом. — Родился уже после того, как умерла самая младшая. Моя мать говорила, что ей нужен хоть один ребёнок с магией, чтобы не сойти с ума. Звучит немного странно, учитывая, что у неё оставалось ещё двое старших детей, рождённых до прилёта кометы, и они были вполне живы, поскольку обладали неплохим уровнем магии. Собственно, они оба пережили наших родителей. Но маме был нужен именно младенец. Я был поздним ребёнком, очень поздним.

— Мне жаль, — я просто не знала, что ещё сказать.

— В то время маги ещё надеялись, что комета повлияла не на всех, что могут родиться девочки с магией, возможно, совсем малый процент. Они пытались и пытались. А потом хоронили своих дочерей, одну за другой. По сути, это было то же самое, как если бы люди сознательно и массово рожали детей с прогерией. Обрекая на неполноценную жизнь и раннюю смерть. Многие из нас, ныне живущих, застали смерть сестёр или же видели горе и отчаяние своих родителей. И мы не хотим повторить их судьбу. Не хотим хоронить своих дочерей.

— Тогда как?

— Третий пункт — искусственное оплодотворение. Подбирались женщины с подходящим здоровьем, без генетических патологий — мы научились определять это намного раньше людей, собственно, именно мы их со временем всему этому и научили. Этих женщин искусственно оплодотворяли — чаще в процессе «лечения» от бесплодия, нами же и организованного.

— Это как?

— Не сложно. Это могла бы делать даже ты, при должном знании анатомии, ведь один из твоих даров — вода, а человек большей частью состоит из воды. И устроить женщине непроходимость труб, даже не прикасаясь к ней — дело нескольких секунд, вылечить — столько же. А заодно дать этой женщине такого желанного ребёнка. Дочку.

— И никто ни о чём не догадывался?

— В то время ещё не было анализа ДНК, вряд ли их мужья догадывались, что растят не своего ребёнка. К тому же, доноров мы подбирали «в масть» — нам нужно было, чтобы девочки росли в хороших, полных, благополучных семьях. Это не было чем-то массовым, мы тщательно подбирали гены своим будущим жёнам. Возрождение вида — дело серьёзное и кропотливое, спешки не терпит.

— И… вы не видите их вообще? Своих дочерей? Неужели не интересно?

— Все доноры у первого поколения — те, кто либо уже умер, заранее сдав семенной материал, либо остался на Терре. Они передали свои гены на общее благо, но своё потомство не увидят никогда. Собственно, у них есть другие дети, рождённые до прилёта кометы. Нормальные, полноценные. Маги.

— А эти, значит, неполноценные? Ненормальные? — Стало больно за свою биологическую мать. Никаких дочерних чувств я к ней не испытывала, она была для меня лишь именем и лицом на нечёткой фотографии, но просто как за человека мне за неё было обидно.

— Почему же? Вполне нормальные. Здоровее многих. Полноценные, но люди. Другой вид, понимаешь? — Ростислав вгляделся в моё лицо, вздохнул. — Нет, не понимаешь… Вот почему мы забираем наших девочек пятилетними. Вырастая, они осознают себя частью нашего вида, а вот ты — нет. Ты, Вика, словно Маугли. Он — человеческий детёныш, выращенный волками и считающий себя волком. Ты — маг, выросший среди людей, впитавший их мировоззрение и образ жизни. Разумом ты человек и, боюсь, этого уже не изменить.

— Так отпустите меня обратно к людям!

— Нет, Вика, ты слишком дорого нам досталась, — голос мага, прежде просто ровный, стал жёстким и холодным. — Это исключено. Ты — наше сокровище, как и остальные девочки, которые возродят наш вид, не дадут ему исчезнуть. Прости, но вернуть тебя мы не можем.

— Но я ведь смогу общаться со своей семьёй? Пожалуйста!

— Да, сможешь. Ты уже слишком большая, чтобы забыть их.

— Я бы и в пять лет не забыла!

— Зависит от того, как тебе всё преподнести. Детские умы податливы.

— Это жестоко!

— Нет. Мы делаем всё максимально мягко, стараясь нанести как можно меньший вред. Дети внушаемы.

— А их матери? У которых вы забираете детей навсегда. Они тоже внушаемы? Думаете, мать сможет забыть своё дитя?

— Сможет, если ей в этом помочь, — голос Ростислава стал не просто холодным, а ледяным. — Лёгкое ментальное внушение — и женщина уже не тоскует по ребёнку. Дочь получает прекрасное образование, её ждёт великолепное, в прямом смысле волшебное будущее, она вытянула счастливый билет, значит, за неё нужно порадоваться и отпустить. И сосредоточиться на остальных детях — как правило, излечившись от «бесплодия», женщины не ограничиваются одним ребёнком.

— Надеюсь, в головах у моих родителей вы не копались?

— Я не менталист. Могу многое, но не это. И, в любом случае, вмешательство не понадобится. Не забывай, что эта женщина тебя украла.

— Не украла, а спасла. У вас не получится заставить меня думать иначе, даже если ваши менталисты мне все мозги переворошат!

— Наши менталисты, — Ростислав сделал ударение на первом слове. — И ментальное вмешательство в отношении мага, кроме особых случаев, запрещено.

— Это радует, — пробормотала с облегчением, потому что, хотя я и бравировала, но на самом деле опасалась, что меня и правда заставят забыть своих близких. — А почему? — не удержалась от вопроса.

— Изначальный запрет возник потому, что это могло нанести вред — были случаи, когда подвергшийся такому воздействию маг терял часть своих способностей. А со временем это стало просто неэтичным — как для людей есть себе подобных.

— А людей, значит, «есть» можно? — встретившись с холодным взглядом мага, отвела глаза. — Другой вид, всё ясно…

— Им это не вредит. Не больше, чем гипноз. И мы стараемся этим не злоупотреблять.

— А они ведь ваши родственницы. Пусть их отцы умерли или остались на Терре, но есть же братья, племянники. А вы им мозги промываете!

— Их братья и остальные кровные родственники об этом родстве не знают. По той же причине, что я уже назвал — чтобы не переживать раннюю смерть своих близких. О чём не знаешь, о том не скорбишь. Мы ведём точный учёт, но эти данные известны немногим. Когда в девочке второго поколения просыпается магия, её ближайшие родственники об этом узнают, особенно если отца у неё тоже нет. Как минимум для того, чтобы избежать близкородственных браков. Но первое поколение считается людьми, да собственно, ими и является. И нет никакой необходимости их происхождение обнародовать.

— Их просто бросают на произвол судьбы, — покивала я. — Люди же, не жалко.

— Их не бросают. За ними присматривают и приходят на помощь, если это требуется. Вспомни рассказ о своей матери — выигрыш в лотерею, который помог ей уехать от опекунов, страховка мужа, о которой она не подозревала, похороны, оплаченные его коллегами. Думаешь, ей и правда, настолько везло?

— Это вы всё организовывали?

— Да. Во-первых, нам было нужно, чтобы ни она, ни ты, ни в чём не нуждались. Всё же, как ты верно заметила, Галина хотя и не была магом, но одной с нами крови, наше создание, мы несли за неё ответственность. Просто это делали те, кто не состоял с ней в кровном родстве. Во-вторых — мы в основном базируемся в центральном регионе, здесь почти все наши клиники, нам не нужно было, чтобы носительница оставалась за Уралом. Мы бы и дальше помогали, но случилось то, что случилось.

— Ну, хоть что-то… — у меня всё равно в голове не укладывалось, как можно настолько отстраняться от своих родственниц только потому, что они — люди. Не умею я думать, как маг. Тут вспомнила ещё кое-что. — А у девочек второго поколения живые отцы есть? Которые не на Терре?

— Есть. Не у всех, но поскольку вероятность того, что они окажутся магами, велика, то часть из нас, те, у кого самый высокий уровень, тоже стали донорами. Чем выше уровень родителей, тем больше шансов, что и у ребёнка он будет высоким, хотя это и не обязательно. Просто статистически именно так и бывает. И многие из живущих здесь, на Земле, уже стали отцами девочек-магов.

— А у вас высокий уровень? — я посмотрела на чёрный камень в кулоне мага. Не знаю, что это означает, но явно выше моего, раз он вызвался за мной присматривать.

— Девятый. Максимальный, — уточнил маг.

— Ого! — я не очень представляю, на что способен девятый уровень, но то, что он максимальный, меня впечатлило. — Значит, и вы тоже были… донором?

— Был. Это мой долг. Сам я предпочёл бы завести детей традиционно, в семье, но маги с девятым и восьмым уровнем становятся донорами не зависимо от желания. Шестого и седьмого — по их выбору, пятого — в виде исключения.

— А у вас уже есть дочери?

Было бы здорово. Я смогла бы пообщаться с кем-то равным, расспросить о всяких мелочах, связанных с освоением магии. Да и привыкла я жить в доме, где много народа, в том числе и детей.

— Да, четыре. У двух магия проснулась, у двух — нет.

— И где они сейчас?

— Людмила и Ольга в школе магии, две другие — со своей матерью. Они близнецы.

Похоже, я рано понадеялась на подруг-магичек в этом доме.

— А как зовут близнецов?

— Я не знаю. Уже одно то, что мне известно об их существовании — гораздо больше, чем знают другие. Им в этом плане проще.

— Почему?

— Сейчас мне ежемесячно докладывают о здоровье девочек, успехах в учёбе, всё ли в порядке в их человеческой семье, не нужна ли помощь. А потом мне точно так же сообщат, что они умерли. Я стараюсь отстраниться, насколько это возможно. Не знаю ни имён, ни адреса, не видел ни одной фотографии. Но мне всё равно будет больно.

— Тогда зачем знать? — мне вдруг стало жаль этого мага. Его лицо оставалось бесстрастным, голос ровным, но в глаза промелькнуло что-то такое… В общем, жалко его стало, как бы это не было глупо.

— Я должен знать, — он пожал плечами. — Это моя прямая обязанность. Помимо прочего, я возглавляю отдел, который всем этим занимается. Мне поступают сведения обо всех донорах, носительницах и их детях. Единственное — я попросил не сообщать мне личных данных моих дочерей и их матерей до тех пор, пока — и если, — в них не проснётся магия. Но даты зачатий и рождений, сам факт их появления на свет — от этого мне было не отстраниться.

— Мне жаль.

Мне и правда было жаль, и я даже не знаю, кого больше. Тех девочек, в которых проснулась магия, и их забрали от мам, тех, в ком магия не проснулась, и поэтому собственный отец не желает их знать, или самого мага, который вынужден был стать отцом против воли и теперь не хочет видеть своих дочерей, страшась будущей боли от их смерти?

Впрочем, близнецам, скорее всего, повезло — они ничего не знают, живут себе, считая себя самыми обычными детьми, и даже не догадываются, что у них другой отец, которого они никогда не увидят. О чём не знаешь, о том не скорбишь, как верно подметил Ростислав.

— Ты узнала всё, что хотела? — спросил он.

— Кажется, да. — На меня вылился такой поток информации, что мне нужно было хорошенько всё обдумать, а потом вопросы всё равно будут. — Хотя нет, подождите! Ещё один, можно? А если я завтра ещё что-то вспомню — ответите?

— Можно. Я пообещал ответить на все твои вопросы и отвечу, когда бы они ни появились. Что ещё тебя интересует?

— Вы сказали, что о девочках, в которых проснулась магия, сообщают их отцам или другим близким родственникам. Я так понимаю — моего биологического отца уже нет в живых?

— Да. Но у тебя есть два старших брата и племянница. Братья сейчас за границей, у них там работа, у каждого своя. Им, конечно, о тебе сообщат, но прервать командировку и вернуться, чтобы с тобой познакомиться, они не смогут. Впрочем, когда ты немного освоишься, я организую вам встречу по скайпу. А с племянницей ты сможешь познакомиться через несколько дней. Она тоже живёт в школе магии, и когда я поеду навещать дочерей, могу взять тебя с собой, если хочешь?

— Хочу, — было очень любопытно увидеть другую девочку-мага, и дело даже не в том, что она — моя родственница. Просто было интересно.

— Обычно я езжу туда по субботам, но, в виде исключения, можно и пораньше, среди недели — я всё равно взял отпуск, чтобы за тобой присматривать.

— Ой, не надо было, — стало неловко — занятого человека от дел отвлекаю. — Я уже не ребёнок, чтобы за мной присматривать.

— Не ребёнок. Но не забывай про свою, пока ещё не освоенную магию. Сейчас у тебя энергетическое истощение, но когда ты восстановишься, то могут возникнуть проблемы с контролем. Хорошо, что первый дар у тебя не огонь, но даже с водой маг шестого уровня способен натворить много бед.

— Я постараюсь ничего не натворить, — покладисто пообещала своему, похоже, опекуну поневоле, и не удержалась от вопроса: — Так вы меня взяли, потому что мои братья за границей? А когда вернутся, я к ним перееду?

Эта мысль почему-то неприятно кольнула. Ростислав, пусть и забрал меня от родителей — чего я никогда ему не прощу! — и держится, словно кол проглотил, а точнее — посох Деда Мороза, всё равно уже какой-то привычный. На вопросы отвечает, специально в Макдональдс летал — или что там порталом делают? — чтобы купить то, что я попросила. Энергией подпитывал. Ванная, опять же, красивая. А братьев я вообще не знаю, может, они ещё хуже. И чужие совсем. Но если велят к ним — куда ж я денусь?

— Не в ближайшее время, — покачал головой маг. — Во-первых, их командировки продлятся ещё несколько месяцев, во-вторых, ты должна сначала полностью освоиться с новой силой, контролировать тебя они вряд ли смогут, у Дмитрия шестая категория — вы с ним на равных, у Трофима — пятая. И если бы они даже не были за границей, сейчас ты всё равно осталась бы у меня.

— А почему именно у вас? — стараясь не показать своего облегчения. — Неужели просто потому, что Геннадий Владимирович вас вызвал?

— Нет. Потому что я пообещал твоему отцу позаботиться о его сокровище.

— Когда?

— Когда тебе было три дня, и я впервые взял тебя из его рук. Ты, кстати, не особо потяжелела с того времени, поэтому пей коктейль, тебе сейчас молочное полезно.

— Но… он что, тоже меня видел? Он же умер! И вы же не видите своих дочерей до того, как в них проснётся магия, сами сказали. Так почему?

Маг подошёл, передал мне стакан с коктейлем и вновь присел в ногах кровати.

— Допивай, и я всё тебе расскажу.