31

Какое-то время Ромка ехал и помалкивал. Но потом, видать, немного отошел от страха и обратился ко мне:

— Ева, пожалуйста, поедем домой? Всё нормально.

Я обернулась на заднее сиденье.

— Нормально? — зло спросила я. — Ты — дурак? Тебя силой увезли в какую-то клоаку, удерживали там и избивали. А до этого вымогали деньги. Это у тебя нормально?

— Я… я имею в виду, что со мной всё нормально. Не надо в больницу.

— Не городи ерунды. Ты весь избит, и еще неизвестно, может, есть переломы или сотрясения.

Я повернулась к Боре.

— У вас же есть травмпункт?

Он кивнул.

— Они могут ментам сообщить, и тогда начнется… — продолжал скулить Ромка.

— Вот и пусть начинается.

Пререкаться с ним дальше мне не дала тетя Нина. От нее, оказывается, уже было несколько пропущенных, я их почему-то не услышала. Но сейчас ответила на вызов.

— Ну что? Нашли? — выпалила она с дрожью в голосе.

— Нашли, приеду домой и все расскажу.

— Приеду? А где Ромка? Он что, не с тобой? Что с ним?! — мгновенно завелась она.

— Со мной. Сейчас дам ему трубку.

Я мстительно передала телефон Ромке, который сразу запаниковал. Пусть сам выкручивается и объясняет своей матери, что с ним все нормально.

Боря высадил нас у дверей травмпункта — старого кирпичного здания в два этажа. Я думала, он сразу поедет обратно, но Боря зашел вместе с нами.

Я обвела взглядом унылые обшарпанные стены и в очередной раз отчаянно захотела домой, то есть в Москву. Одно хорошо — здесь не было очередей. Правда, врача тоже долго не было. Боре пришлось немного пошуметь, чтобы он наконец появился.

Это был довольно молодой мужчина, не старше тридцати. Заспанный и раздраженный. Посмотрел чуть ли не брезгливо на Ромку и его заляпанную грязью и кровью одежду.

— Что тут у вас? — спросил он недовольно, вставляя ключ в дверь кабинета номер 2.

Однако увидев Борю, тотчас переменился в лице. Сразу никакого раздражения и недовольства. Он даже проснулся моментально и выдавил подобие улыбки. Именно — подобие. Как будто улыбнулся не из дружелюбия, а по необходимости, и вышло как-то кисло и натужно.

— Виталь, посмотри пацана, — Боря подтолкнул Ромку к кабинету.

— Заходи, — кивнул доктор.

Через пару минут Ромка вышел от него с бумажкой — направлением на рентген и поплелся в конец коридора.

— Твой знакомый? — спросила я Борю.

— Ну так… — дернул он плечом. — У нас тут все друг с другом знакомы.

— Мне показалось, что он не сильно обрадовался встрече с тобой.

На миг в лице Боре промелькнуло странное замешательство. Но потом он улыбнулся и беспечно сказал:

— Да дрых, наверное, в свое дежурство. А тут мы. Чему радоваться?

Я кивнула, мол, поняла, но возникло неясное чувство, будто Боря что-то скрывает. Или это у меня уже паранойя в свете последних событий?

Вскоре вернулся из рентген-кабинета Ромка и еще минут десять просидел у врача.

На меня потихоньку начала наваливаться сонливость, и я поднялась со стула. Прошлась туда-сюда, снова присела. Боря решил, наверное, что я нервничаю и поспешил заверить:

— Все будет хорошо. Теперь, когда за твоего брата вписался Никита, его больше не тронут.

— У Головина ведь свои счеты с ними? С этими отморозками?

Боря замялся.

— Ну, я же говорил, что Никита с Морозовым давно в контрах. Но сейчас это ни при чем. Он просто тебе помог.

— Да уж ни при чем, — хмыкнула я. — Нет, я, конечно, очень вам благодарна. Но если бы это было «ни при чем», он бы сейчас там не остался порезвиться, как сказал Руслан.

Боря покраснел, но упрямо повторил:

— Он правда решил помочь тебе.

— С чего бы? Вот честно, Никита не похож на альтруиста.

— Да ни с чего. Просто так… — и помолчав, добавил: — Он сказал еще днем, что ты такая, как мы… что можешь быть одной из нас, хоть и живешь…

Он осекся, резко смутившись.

— В убогом клоповнике? — усмехнулась я. — И что значит — такая, как вы? Это какая?

Пока Боря пытался подобрать внятное объяснение, из кабинета показался Ромка. Следом вышел и врач.

— Переломов нет, но есть довольно большая гематома перегородки носа. Это состояние экстренное, надо делать разрез и дренирование. Лучше это сделать в условиях стационара и еще сутки-двое понаблюдать.

Я думала, Ромка опять начнет выступать, что с ним все в порядке, но он согласился остаться в больнице даже с каким-то явным облегчением. Может, обрадовался, что не придется сегодня еще и с матерью объясняться.

Перед уходом Боря отвел травматолога в сторонку и о чем-то с ним недолго шептался. Затем мы с ним поехали домой.

Всю дорогу Боря развлекал меня болтовней, я же изо всех сил крепилась, чтобы не заснуть. А потом, когда мы проезжали по Зарядью, уже недалеко от дома тети Нины, я вдруг увидела двоих: Мутовина и Морозова.

Заметила я их еще издалека, но опознала, только когда мы подъехали достаточно близко. Они стояли прямо под фонарем и что-то бурно обсуждали. Затем Мутовин сел на мопед и свернул в темную подворотню. А Морозов, сунув руки в карманы, двинулся вдоль дороги дальше.

Вот же уроды! Отморозки поганые!

— Останови, — велела я Боре.

— Да не надо, — отчего-то занервничал он.

— Останови говорю, пока он не скрылся.

Потому что Морозов тоже уже свернул с дороги во дворы, но пока я еще различала его силуэт.

— Что ты хочешь сделать?

— Для начала просто выскажусь.

— Зачем?

— Что значит зачем? Они, уроды, такой беспредел творят. Я молчать должна? Ну уж нет! Да меня иначе разорвет.

— Сейчас не стоит, правда. Давай завтра в школе выскажешь. Когда будет рядом и Никита, и Руслан, и вообще…

— Чтобы сказать, что я думаю, мне группа поддержки не нужна. Но ты можешь высадить меня и ехать дальше.

Боря все-таки притормозил у обочины. Я выскочила и, хлопнув дверью, припустила за удаляющимся Морозовым.

— Эй! — окликнула я его, повернув за ним следом. — А ну стой! Сволочь…

Морозов не оглядывался, шел себе, держа руки в карманах, метрах в двадцати передо мной, хотя, конечно же, слышал. Не мог не слышать. Я вон даже шаги его различала.

Я пошла еще быстрее, почти догнала его, но он уже пересек безлюдный двор и снова свернул в проулок. Я последовала за ним, но сделала всего несколько шагов и остановилась.

Сюда не доходил свет из окон домов или уличных фонарей, и тьма стояла кромешная. Я даже собственную вытянутую руку едва видела.

Напоследок я все же прислушалась, но в проулке было тихо. Видать, Морозов уже ушел. Быстро же он однако…

Я решила — ладно, завтра в школе всё выскажу ему и его прихвостням, если за ночь не остыну.

Я уже было собралась развернуться и пойти обратно, как вдруг уловила прямо перед собой шорох. Кто-то стоял прямо передо мной, буквально в двух шагах.

Вздрогнув, я попятилась. И тут же кто-то крепко схватил меня за локоть и грубо припечатал спиной к шершавой стене, я и ахнуть не успела.

— Какого хрена? — зло бросил Морозов мне прямо в лицо…