53

Мать, которая минуту назад изнемогала, что ей некуда приткнуться, ныла, что ей тоскливо и вынуждена сидеть в полутьме и тишине, в мгновение ока преобразилась.

— Проходите, мальчики, — донесся ее звонкий радостный голос из прихожей.

Я, еще не зная, кто пришел, встревожилась: какие еще мальчики? Куда она их зазывает, если я тут лежу в одной майке, совершенно обессиленная и в поту?

Сама же она завела их в нашу комнату, схватила косметичку, какие-то свои шмотки и сразу же выскочила, бросив на ходу:

­— Располагайтесь, мальчики. Я сейчас вернусь. Только чайник поставлю. Будем пить чай.

Боря вошел, робко озираясь. Никита же осматривал наш скромный интерьер высокомерно и снисходительно. Как король, которого вдруг занесло в какую-нибудь крестьянскую хижину.

Они заняли оба кресла, а мне пришлось привстать и повернуться, чтобы их видеть. Меня тотчас замутило, и я бессильно привалилась к стене, лежа поперек дивана.

— Ты как, Ева? — спросил Боря обеспокоенно. — Тебе скорую вызывали?

— Да, тетя вызвала. Приезжали днем.

— И что говорят? Что с тобой такое?

— Острый бронхит, — сипло ответила я и тут же закашлялась.

— Бедная… Очень плохо? А мы тебе тут принесли кое-что… — завозился Боря, доставая из пакета фрукты и стеклянную бутыль с соком.

— Сочувствую, — изрек Никита. — Наверняка это ты на спартакиаде простыла. Морозов ведь тебя толкнул в реку, так? Руслан нам всё рассказал.

— Нет, — ответила я. — То есть Морозов это сделал не намеренно. Он нас с этой дурой Рукавишниковой хотел разнять, ну и я не удержалась на ногах. Можно сказать, сама упала. И кстати, он же меня потом и вытащил.

Никита прищурился, и я поспешно добавила:

— Я его не выгораживаю. Я просто за справедливость.

Головин понимающе улыбнулся. А мне от его улыбки захотелось содрогнуться. Но я себя одернула: не впадай в панику и не сходи с ума! Это всего лишь мой одноклассник, с которым к тому же у меня дружеские взаимоотношения. Он — просто парень, а не демон во плоти.

— Так и мы тоже за справедливость, — с улыбкой на губах продолжал он. А глаза его при этом оставались ледяными. — И за справедливое возмездие. Каждый должен получить то, что заслужил. Разве не так?

— Так, — настороженно подтвердила я, не до конца понимая, куда он клонит.

— Жаль, что ты приболела. Хотели сегодня как раз кое-чем тебя порадовать.

— Чем?

Головин многозначительно повел бровями.

— Пока секрет. Хотя ладно, ты же у нас не любишь сюрпризов. Хотим Рукавишникову наказать за то, как она с тобой поступила. У нас уже все готово. Руслан с Пашей звонили, что она уже у них. Хотели за тобой заехать, а Боря вот сказал, что ты заболела. Потому и с уроков ушла сегодня. Жаль, конечно, что придется без тебя. Ты выздоравливай скорее. А Рукавишникову мы тогда на видео запишем и тебе отправим.

Я даже не нашлась, что на всё это ответить.

— Мальчики! — в комнату впорхнула мать, держа в руках поднос с чашками.

Боря подскочил, быстро убрал с журнального столика книги, градусник, пустую кружку. Принял у нее поднос и поставил на столик.

— Спасибо, ты очень галантный. Давайте пить чай и знакомиться поближе, — ослепительно улыбаясь, предложила она.

Я посмотрела на нее и едва не простонала вслух. Мать за эти пять минут успела привести себя в полную боевую готовность: накрасилась, распустила кудри по плечам, переоделась в черный кружевной пеньюар, ужасно откровенный!

Мне захотелось спрятать лицо в ладони. Какой стыд, господи! За что мне это?

— Я — Анна, — мать по очереди протянула им ладошку для рукопожатия.

Парни тоже представились. Боря уступил ей кресло, сам скромно присел на маленькую табуреточку. И вообще он явно чувствовал себя не в своей тарелке. По-моему, он даже смотреть на мою мать стеснялся. Зато Никита разглядывал ее очень внимательно и остро, подщурив глаза.

— Трудно представить, что вы — мама Евы, — произнес он.

— Почему?

— Я бы решил, что вы — ее сестра. Ну или подруга. Вы очень молодо выглядите.

— Спасибо, — хихикнула мать. Потом вздохнула: — Но нет, хотя мы с Евой — и правда лучшие подруги.

Мать оглянулась на меня и одарила улыбкой.

— Вы простите, мальчики, что к чаю только печенье. Мы же тут сами в гостях. У моей старшей сестры. А вообще мы из Москвы приехали. Мы там жили. В самом центре практически. Такой вид был из окна шикарный! А теперь вот… — мать тоскливо оглядела комнату и повела рукой. Мол, сами видите. — Никак не привыкну к этому после нашей пятикомнатной квартиры.

— А чем вы занимались в Москве? — спросил Никита.

— В Москве всегда есть чем заняться, — кокетливо засмеялась мать. — Но если ты про работу, то нет, я не работала. Мой муж хорошо зарабатывал и мог обеспечить мои потребности. У него там свой успешный бизнес. А теперь вот… — повторила мать, приуныв. — Сестра гонит работать. А я ей: «Ты издеваешься, что ли?». Ее бы воля, она бы меня на плантацию отправила. Нет, я бы поработала на какой-нибудь такой работе, где… ну не знаю, сидеть в солидном красивом офисе, отвечать на звонки, встречать клиентов. В общем, быть лицом фирмы. Это бы у меня получилось, мне кажется.

— Я тоже так думаю. А муж ваш что? — выспрашивал Головин.

— Он… — мать задумалась. Видимо, решала, какую из версий преподнести. — Он оказался слабак как мужчина. Не вывез конкуренции. Он всегда был патологически ревнив. А за мной, естественно, ухаживали другие. Ну надо думать, что если у тебя жена молодая и красивая, то на нее будут заглядываться...

— Мама, перестань, — не выдержав, зашипела я на нее. Но она пропустила мимо ушей и продолжала в своем репертуаре.

— Достаточно мне было появиться ну… на каком-нибудь светском приеме, как сразу мужчины начинали уделять мне внимание. Наперебой. Между прочим, однажды Эдик — этой муж — таким образом даже выгодный контракт заключил, — мать мечтательно улыбнулась, а я чуть не взвыла. — Его партнер, там какая-то тоже важная шишка была, никак не соглашался на уступки, и Эдик не мог с ним договориться. А потом был какой-то крутой благотворительный вечер… ой, там так здорово было, столько известных людей, звезд… этот был… как там его? Дмитрий Нагиев! Он такой душка на самом деле. У меня даже где-то фотки с ним остались. — Мать перекинула ногу на ногу, и пеньюар сполз, полностью оголив бедро. Она его даже и не подумала поправить. — Ну и еще разные селебрити… А-а, так вот, тот партнер как увидел меня с Эдиком, так сразу же переменился. На все уступки пошел и весь вечер рядом со мной вился. Ничего такого, просто оказывал знаки внимания. Нет, он бы и рад, конечно, но я границы знаю, как говорится…

Я уже готова была умереть от позора, а мать всё не замолкала и не замолкала. Помимо того, что мне было просто стыдно за ее нескромную болтовню, меня не покидало ощущение, что она копает себе яму. Уж очень внимательно слушал ее Головин, хотя она несла ну такую чушь… А он еще смотрел на нее при этом так, будто в голове что-то просчитывал. Ну как она этого не замечала? Не знаю…

— А Эдик — такой слабак. Контракту, конечно, обрадовался, но дома мне устроил сцену в духе Отелло. В общем, мне все это надоело… Ой, а еще случай был! У Евы в гимназии на выпускном после девятого класса…

Я не выдержала.

— Боря, Никита, вы предлагали куда-то съездить с вами. Давайте и правда прогуляемся.

— Ты же болеешь, — хором сказали мать и Боря.

Никита лишь усмехнулся.

— Свежим воздухом хочу подышать, — твердо сказала я.

Парни поднялись, стали прощаться с матерью.

— Мальчики, обязательно приходите еще!

— Обязательно придем, — пообещал Никита, выходя из комнаты. — Ева, мы тебя в машине подождем.

Мать проводила его разочарованным взглядом.