67

Ева

Морозов ушел так же стремительно, как и появился. Никита еще с минуту потирал горло и кашлял. Потом тихо прошипел:

— С-с-сука.

— Ты как, нормально?

Никита ответил не сразу. Он злился, но довольно быстро взял себя в руки.

— Нормально. Просто не ожидал.

— Надеюсь, ты никуда не пойдешь?

— Конечно, пойду.

— Зачем?! — изумилась я. — Это же полное безумие! Не ходи. Даже если он сочтет, что ты струсил или что-нибудь еще в этом роде — плевать. Ну не все ли равно, что думает о тебе всякая гопота?

— Абсолютно все равно, — подтвердил Никита.

— Тогда не ходи.

— Ну что ты? Как я могу упустить такой шанс порезвиться с Морозовым, — он так жутко при этом улыбнулся, что мне стало нехорошо.

— В смысле — порезвиться? Типа как тогда с Мутным или с Рукавишниковой?

— Это было так, разминка, — хмыкнул Головин. — Ничего особенного, по идее, мы не сделали. Побаловались чуть-чуть. А Морозова я растопчу. Унижу так, что он потом на улицу носа не высунет.

Я занервничала.

— Но зачем тебе это?

— Он давно выпрашивает. Ну а теперь окончательно нарвался. Я еще долго ждал.

— Я не знаю, что ты замыслил, но подумай хорошенько. Тебе нужны проблемы с законом?

— Ты очень разумная девушка, — продолжал хищно улыбаться Никита. — Не переживай. Морозов жаловаться не станет. Он вообще никому ничего не скажет. О таком не рассказывают, иначе ему же хуже будет.

Я даже представить побоялась, что он имел в виду. Мы молча оделись и вышли из школы. На крыльце нас поджидал Боря.

— Ну что? Как все прошло?

— Нормально, — отмахнулся Никита. — У нас тут с Морозовым только что случилась небольшая стычка.

— Опять? Из-за Рукавишниковой?

— Да. Этот придурок мне стрелку забил. В семь вечера за рембазой. Так что сегодня нас ждет незабываемая ночка.

Боря, как и я, сразу встревожился.

— А что будет?

— Опустим этого козла, — довольно изрек Головин.

— То есть как — опустим? — вскинулась я. — Вы что, с ума сошли?

Головин смерил меня насмешливым взглядом.

— Ну не так, как ты подумала. Мы же не извращенцы какие-то.

— А как тогда?

— Унизим основательно… — пробормотал Головин рассеянно — он уже кому-то звонил.

— Паш, здорово. Планы на вечер есть? Отменяй. Помнишь дебила, с которым ты в «Ласточке» дрался? Да, и на кладбище… Да, Морозова… Есть шанс отыграться. Только он, как ты помнишь, сильно борзый и, скорее всего, придет не один, так что подтягивай всех своих… Да-да, побольше… Отлично! А ты где сейчас? … Хорошо, сейчас подъеду… Давай, увидимся.

Головин убрал телефон и посмотрел на нас с Борей. Не знаю, какой он там не извращенец. По мне так — очень даже похож.

— Ну ладно, мальчики-девочки, я к Паше в клуб. До вечера. Я за вами заеду в начале седьмого.

Головин уехал, а Боря пошел меня провожать.

— Мне вся эта затея ужасно не нравится.

— Да я тоже не в восторге, — поддакнул Боря.

— Давай его отговорим.

— Никиту? Да ну ты что, это невозможно. Видела, как он загорелся? Да он уже так давно мечтает расправиться с Морозовым, что не упустит случая.

— Мда, он именно так и сказал.

Дома я места себе не находила. Вот зачем Морозов вызвал Головина? Почему он такой дурак? Разве не ясно, что Головин никогда не станет с ним драться сам. И вообще — любую ситуацию обернет против него. Подставит, унизит, изобьет чужими руками, а потом еще и сделает так, что Морозов виноватым останется.

Я страшно злилась на него, но еще больше — меня душила обида. Прямо жгло внутри. Это же из-за Сороки он так взвился. Вон как кинулся защищать свою подружку, прямо на месте был готов Головина растерзать. И мне тогда столько гадостей несправедливых наговорил, опять же из-за нее. А теперь еще и получит…

«Так ему и надо, идиоту», — зло выпалила я, взяла телефон и набрала его номер.

— Да! — ответил он грубо после пятого гудка.

Мне сразу же захотелось сбросить звонок, и будь что будет. Но я же потом сама себя изгрызу.

— Не ходи сегодня никуда. Ни за какую рембазу, или где там вы договорились встретиться, — сухо сказала я.

— С чего бы это? За дружка своего волнуешься? Раньше надо было думать.

— Морозов, ты дурак совсем? Ты учишься с Головиным с первого класса и всерьез веришь, что он будет с тобой драться? Он уже позвал Пашу и каких-то его дружков из клуба. Тебя там уделают толпой и устроят публичное унижение. Ты этого хотел? — кипятилась я. — Потому что если ты хотел напугать Головина, то не вышло. Головин только рад, что ты предоставил ему возможность разделаться с тобой.

Морозов молчал, только дышал тяжело в трубку.

— Не ходи никуда. Не будь дураком. Ты меня слышишь?

Морозов сбросил вызов, так ничего не ответив.

Надеюсь, он все-таки прислушался к моим словам, если у него хоть немного жив инстинкт самосохранения.

В четверть седьмого за мной заехали Никита и Боря. Сначала я малодушно хотела отказаться под каким-нибудь благовидным предлогом. Потому что даже издевательства над Сорокой и Мутным меня коробили, хотя обоих терпеть не могу. А если будут при мне бить Морозова или еще что похуже, вынести это мне будет не под силу. Однако остаться дома, в подвешенном состоянии — тоже не вариант. Буду ведь еще больше терзаться в неведении. А там, может, получится как-то вмешаться…

Так что скрепя сердце я спустилась вниз и села в машину Никиты.

— Ну что, как настроение? — спросил меня он, а у самого глаза так и горели в предвкушении. — Сейчас еще за Русом заедем, а то он сегодня безлошадный. Сколько уже? — Он посмотрел на часы. — Блин, надо поторопиться, а тот Паша со своими уже выдвинулся.

Руслана и Веронику подобрали на перекрестке.

— А рембаза — это вообще что и где? — спросила я дрогнувшим голосом. Да меня всю едва не трясло от нервов.

— Это где старый завод, там раньше технику ремонтировали, станки всякие, — пояснил Боря. — Сейчас он почти не функционирует. А сразу за ним — пустырь.

— Там всегда сходки устраивают, — вклинился Руслан. — В девяностых, батя говорил, бандосы стрелки забивали. Много кого вальнули.

Прекрасно, обреченно вздохнула я.

К тому времени, когда мы подъехали к заводу, уже сгустились сумерки. Но вся промзона была довольно ярко освещена. Почти над каждой бетонной плитой, коими был огорожен завод по периметру, горели фонари, заливая желтым светом округу. И группу парней мы увидели еще издали.

Да они и не прятались. Стояли плотной кучкой, человек десять, не меньше, разговаривали, смеялись. Еще двое чуть в стороне курили, сидя на корточках.

— А вон и Паша со своими, — изрек Руслан. — А где Морозовские отморозки?

Мы медленно подъехали ближе. Завидев машину Никиты, парни разом повернулись в нашу сторону. Разговоры стихли.

— Блин, — встревожился Булатов, — это Морозов! Никит, а Паша-то где?

Никита тоже больше не выглядел ни азартным, ни ликующим. Он быстро набрал, наверное, этого Пашу, но там на звонок не ответили. Он еще пару раз попытался — и безуспешно. Теперь он тоже заметно занервничал.

— Да блин, где ты? — прошипел он.

Толпа тем временем расступилась, и показался Морозов. Он медленно направился в нашу сторону, остальные, чуть приотстав, последовали за ним.

Никита, уже вовсю психуя, снова набрал Пашу.

— Давай же! Возьми трубку! Дебил!

Морозов был всего в нескольких шагах. И Никита не выдержал — втопил педаль газа, сдал назад, развернулся и поехал обратно…