69

Никита

Никита и сам не заметил, как подъехал к дому. На первом этаже горел свет, но машины отца во дворе не было. Значит, дома только Катька. Вообще, отец звал ее Катюшей. Прислуга — Екатериной Андреевной. А Никита просто — отцовской шлюхой.

Отец подцепил ее минувшей весной на каком-то экономическом форуме, где эта девица красовалась на стенде с рекламой завода. Она тогда работала в промоушен-агентстве, и вся ее работа заключалась в том, чтобы стоять, куда поставят, и красиво улыбаться.

Отец же всегда был падок на подобных красоток: грудастых длинноногих блондинок с пухлыми губами и огромными глазами, в которых интеллекта — ноль. И Никита не осуждал, хотя и не очень понимал такой неутомимой тяги. Самого его дуры только раздражали.

Может, это возрастное, думал он. Типа: седина — в бороду, бес — в ребро. В любом случае, пока его связи никак не мешали, Никита относился к слабости отца снисходительно. В конце концов тот давно жил один.

Мать Никиты вскоре после его рождения их бросила, обосновалась где-то в Подмосковье. Ей, слишком амбициозной и, несомненно, талантливой, слишком тесно было в захолустном Верхнеюгорске. Да и быть примерной женушкой чиновника-карьериста тоже не нравилось. Вот она и умчалась реализовывать свои таланты. Справедливости ради, ей это удалось. Она сейчас возглавляла крупную фармакологическую компанию. И всего добилась сама, своим умом. Никита с ней даже как-то пару раз встречался, когда бывал в Москве. Сама она в Верхнеюгорск больше ни разу не приезжала.

Никита тогда спросил, почему она так и осталась одна.

«Снова замуж? — пренебрежительно усмехнулась мать. — Нет уж, эта кабала не для меня. Да и мужчинки пошли — одно недоразумение.»

С одной стороны, он понимал мать, а с другой — не мог ее простить. Она его бросила, а причины неважны. Но та обида давняя, тихая, как хронический недуг. Она не жгла его изнутри, как ненависть к Морозову, не требовала выхода. Да и в глубине души он испытывал к матери что-то похожее на восхищение.

А вот отец, похоже, наоборот, обжегшись, западал теперь исключительно на красивых дур.

Хотя с Катей Никита просчитался. Может, она была и не семи пядей во лбу, но оказалась хваткой и хитрой. Умудрилась не просто завлечь отца своими прелестями и затащить в постель, но и захомутать.

Сначала отец стал приводить ее домой и оставлять на ночь. Никите это вторжение в их мир уже не понравилось.

Катя пыталась к нему подлизаться, но он быстро пресек эти уловки. Он не отец — его улыбками, слащавыми речами и полупрозрачным пеньюаром не пронять.

— Ты здесь ненадолго, — сказал он сразу. Потом еще много чего говорил. Даже запугивал.

Она и плакала, и пыталась задобрить, и жаловалась отцу. Никита всё ждал, когда тому надоест ее скулеж. Отец на дух не выносил женских истерик. Многие его бывшие пассии именно на этом получали отставку.

Но в августе отец отправил Никиту отдохнуть за границу — тогда как раз он увиделся с матерью второй раз. Перелет был через Москву. А по возвращению домой Никита узнал, что Катя переехала к ним с концами. Все-таки влезла, змея. А отец, старый дурак, стал поговаривать о женитьбе. И хоть кол у него на голове теши — он не видел, что Катя лишь притворяется милой и покладистой. При нем она просто ангелочек. Зато с Никитой она больше не таилась.

— Еще посмотрим, мелкий засранец, кто из нас отсюда вылетит первым. Ночная кукушка дневную всегда перекукует, — победоносно заявила она в одну из недавних стычек. Осмелела, хозяйкой себя почувствовала, потому что теперь и правда отец вставал на ее сторону.

Да, с ней он просчитался. Не уследил. Но и она не знает, с кем связалась.

— Что ж, посмотрим, — улыбнулся он ей своей коронной улыбкой, после которой у других людей пропадало желание улыбаться.

А потом в их классе появилась Ева Габер. Нет, тогда он про ее мать ничего не знал. Ему понравилось, как она отбрила Морозова и всю их гоп-компанию. И все верно ведь сказала — тупые нищеброды и есть. Да и в целом было в ней что-то, что его заинтересовало. Характер, наверное. Хотелось ее изучить, прощупать, узнать, что у нее на уме и на что способна. Да и дурой она уж точно не была. И Боре она понравилась с первого взгляда. Это можно было бы как-то использовать, только как — он еще не придумал.

Зато, когда случайно увидел ее мать, идея зародилась сама собой. Красивая, сексапильная, безмозглая кокетка — отец такую не пропустит ни за что. И Катя — не помеха.

Конечно, помогать нуждающейся матери его подруги отец не хотел ни в какую. Но опять же — Никита его уговорил. А дальше всё пошло по накатанной, даже вмешиваться не пришлось.

Не прошло и недели, как отец снял для матери Евы квартиру. И сегодня вечером наверняка остался у нее, а Кате наплел, что задерживается на работе.

Никита зашел в холл. Катя тут же выскочила из гостиной, но, увидев его, скисла.

— Отец дома? — невинно спросил Никита.

— Нет. Звонил, что задерживается на работе. Что-то срочное там у них.

Никита про себя удовлетворенно улыбнулся и поднялся в свою комнату. Ну хоть что-то идет, как задумано. Еще немного он подождет, понаблюдает, а потом начнет потихоньку сливать Кате отцовский роман с матерью Евы. Неявно и не в лоб, чтобы ту терзали сомнения. Чтобы она душила отца своей ревностью и сценами. А тот долго не выдержит, и тогда — прощай, Катя…