73

Сердце екнуло. Оно у меня вообще живет своей жизнью и неизменно реагирует на Морозова, как бы я сама себе ни внушала, что мне на него плевать. Но сейчас он написал как нельзя кстати. У меня даже слезы сразу высохли. Хотя написал, конечно, в своем стиле — грубовато и коротко, без лишних реверансов хотя бы в виде банального «привет».

«А ты чего сегодня с инглиша ушла?»

Казалось бы, ерунду написал, вообще ничего приятного. А я сидела смотрела и улыбалась. Совсем в дурочку превратилась в этой глуши.

Ну и плевать. Я хоть отвлеклась от мысли, что не нужна родной матери. Подумав, будто он спросил что-то сложное, ответила:

«Дела возникли. А почему спрашиваешь?»

Морозов там тоже, вероятно, призадумался, потому что ответил минуты через три:

«Просто так. Англичанка тебя потеряла. Тест был»

Ну да, хмыкнула я. Англичанка потеряла, а интересуешься ты. Но я уже поняла, что для Морозова и просто написать — уже почти подвиг. Он вроде и не скромник, но меня стесняется. Даже как будто избегает.

После нашего недавнего разговора три дня назад, когда я его практически вынудила назвать себя по имени, он больше ко мне ни разу не обратился. Даже здоровался по утрам едва заметным кивком. А мне, если честно, хотелось, чтобы подошел, чтобы мы еще поговорили, пусть о всякой ерунде, неважно. Да хотя бы словом перемолвились, но нет. Морозов старательно держал дистанцию, даже, по-моему, еще больше, чем прежде.

А вчера на физкультуре вообще выбесил. Мы, девочки, делали упражнение в парах: одна садится на скамью, вытягивает ноги, руки закладывает за голову и качает пресс, вторая — на корточках удерживает ее лодыжки для фиксации. Потом меняются ролями. У нас в гимназии для такой цели имелась специальная перекладина, за которую мы цеплялись ступнями, но тут вообще всё по старинке.

Так вот мне пары не было. И Дмитрий Григорьевич подозвал Морозова — он стоял ближе всех — и велел ему держать мои ноги. Это надо было видеть! Бедный так растерялся. Покраснел сразу. Подошел, встал надо мной и замялся, как будто не знает, с какой стороны подступиться. А Сорока, которая как раз в это время рядом качала пресс, застыла, глядя то на него, то на меня с перекошенным лицом.

Тут в спортзал вбежала Рыжова, подружка Сороки, точнее, одна из.

Морозов оглянулся, увидел ее и подозвал.

— Сюда иди. Помоги вон ей, — кивнул он на меня.

Та скроила недовольную мину, но присела рядом со мной на корточки и взялась за мои лодыжки. А Морозов с явным облегчением скорее отошел подальше. Ну не придурок ли?

Или вот в столовой — всегда садился справа, поближе к выходу, весь класс это знал и его место никто никогда не занимал. А как я туда села — так переместился на другой конец стола, хотя рядом было свободно.

И при всем при этом он смотрит на меня постоянно. На уроках всю спину смозолил своим взглядом. Иногда я оборачивалась назад, и он тут же хмурился и опускал глаза в тетрадь, будто решал какую-то сложнейшую задачу.

На переменах и перед уроками тоже высматривал. Я даже маленький эксперимент провела. Шла сегодня в школу и еще издали заметила его на крыльце с парнями. Они всегда там стоят по утрам. Так вот Морозов, хоть и шифровался, но как бы невзначай поглядывал в ту сторону, откуда я иду. И, конечно, тоже меня увидел. А перед самыми воротами у нас растет огромный тополь. Я зашла за его ствол и остановилась, как будто что-то ищу в сумке. А сама наблюдала за крыльцом. Морозов раз взглянул, второй, а потом уже давай вовсю шею вытягивать, крутить головой по сторонам. Только я вышла из-за тополя, он меня увидел и сразу же успокоился. Детский сад, ей-богу. Но меня почему-то это приятно будоражит.

И вот сейчас написал — наверное, долго думал, не мог решиться.

Я хотела ему ответить, но тут мое внимание привлекла въезжающая во двор иномарка. Из нее вышел мужчина в костюме и длинном пальто. Пиликнул сигналкой и направился к подъезду. А по пути задрал голову и посмотрел на окна матери.

Я гуглила раньше, как выглядит местный мэр — этот был вполне похож на Головина Сергея Константиновича.

Набрав код, он вошел в подъезд. А на меня опять накатила злость, но тут пришло сообщение от Морозова.

Не дождавшись моего ответа, он написал снова:

«А в понедельник придешь?»

Я решила его подразнить. Ну а что он: то чуть ли не шарахается от меня, то пялится, то пишет вот…

«А ты хочешь, чтобы я пришла?».

Ждала я его ответ долго. И безрезультатно. Морозов на моем вопросе накрепко завис. Зато от Яндекс Гоу пришло уведомление: «По вашему заказу свободных машин не найдено.» Система предложила мне подождать еще или заказать другой тариф.

Скрепя сердце, я выбрала «комфорт». Вот и пригодились денежки отца.

Телефон снова пиликнул. Морозов проигнорировал мой вопрос, но написал:

«Ладно, ты наверное уже спать собираешься, спокойной ночи»

У меня вырвался смешок. А еще мне не хотелось заканчивать с ним переписку.

«Да нет, к сожалению, поспать мне пока не светит. Я на другом конце города, на улице, жду такси, но пока безуспешно. Они у вас, что ли, только по центру ездят? Боюсь, как бы не пришлось на лавочке ночь коротать.»

На этот раз Морозов ответил моментально:

«А ты где?»

«В Жилкино. Новый жилой комплекс на конечной пятнадцатого автобуса».

На самом деле от этой конечной еще порядком пришлось идти пешком.

«Скинь геолокацию»

«Зачем?»

«Я сейчас за тобой приеду»

«Ну то есть не совсем сейчас. Минут тридцать можешь подождать?»

На этот раз мое сердце не просто екнуло, а трижды кувыркнулось в груди. И в тот же миг Яндекс Гоу осчастливил: «Через восемь минут к вам подъедет Яков на белой Lada Granta…»

Я даже не стала дочитывать и отменила заказ. Прости, Яков, но поступило предложение поинтереснее.

«Конечно, подожду», — ответила я Морозову.

Подумав, добавила следом:

«Спасибо, Максим»