74

Ева

Я сидела как на иголках в ожидании Морозова. Сама не думала, что так разволнуюсь. Встретиться с ним вот так, ночью, на улице, еще увлекательнее, чем в школе.

Интересно, на чем он приедет? Хотя вообще неважно. Главное, что приедет. Причем я его даже не просила.

А если честно, то и не думала, что он тотчас сорвется и поедет за мной в такую даль, еще и на ночь глядя. Но мне было приятно до невозможности. Я даже на мать перестала злиться. Да я о ней вообще думать забыла. Сидела и улыбалась как счастливая дурочка. Ну, первые минут пять. Потом просто ждала его.

Хорошо, что с погодой повезло. Со дня на день обещали заморозки, но пока еще держалось последнее тепло. Хотя я все равно стала подмерзать. Так что решила немного размяться. Походила вокруг скамьи, подвигалась, даже слегка попрыгала на месте. Тут же поняла, что страшно хочу есть. В общем-то, неудивительно — последний раз я обедала в полдень в школьной столовой. И то лишь булочку с компотом съела, потому что давали сегодня ужасные рыбные котлеты с макаронами. Фу. Хотя сейчас я бы и от них не отказалась. А у матери осталась пицца, которую я даже попробовать не успела…

Я с тоской посмотрела наверх — ее окна так призывно горели теплым желтым светом…

Интересно, что бы она сказала, если бы я сейчас заявилась и попросила полчасика погреться? Разохалась бы как пить дать, но не выставила бы наверняка. Даже для нее это слишком.

А еще через десять минут мне захотелось в туалет.

Может, и правда потревожить их? Вдруг Морозов по пути задержится? Долго ли я протяну? Еще ведь обратно ехать. Ладно, как-нибудь потерплю, подумала я, но тут откуда-то со стороны детской площадки донесся шум: пьяные голоса, выкрики, смех. Я их не видела, потому что площадка совсем не освещалась, но, судя по звукам, двигались они в мою сторону.

Один из них свистнул на всю улицу, остальные громко захохотали.

Я занервничала. Только встречи с пьяной разнузданной шпаной мне сегодня не хватало. Все-таки придется побеспокоить мать и нарушить их уединение.

Я устремилась к подъезду, но они подошли уже достаточно близко и заметили меня.

— Опа! Тут женщина! Э! Куда ты?

Эти идиоты стали орать мне какие-то тупые пошлости, но я быстро набрала код и заскочила в подъезд. Вызвала лифт и только в кабине перевела дух и мало-мальски успокоилась. Вот вроде мелкий, замшелый городишко, а ни дня без приключений! Уже отдохнуть от них хочется.

Поднявшись на седьмой этаж, я подошла к двери квартиры, прислушалась и различила приглушенную музыку, мужской голос и смех матери. Слава богу, они еще не успели добраться до кровати.

Я позвонила раз-другой-третий, но мне никто не открыл. Тогда я позвонила матери на сотовый и… она не ответила. Просто проигнорировала мой звонок. Прекрасно!

Потоптавшись у двери еще минуту, я пнула со злости эту самую дверь и спустилась вниз несолоно хлебавши. Но на улицу выходить не стала, потому что те гопники расположились на моей лавочке недалеко от подъезда. Причем забрались на нее с ногами.

Впрочем, долго ждать мне не пришлось. Только я подумала: «Скорее бы приехал Морозов!», как он позвонил и сообщил: «Подъезжаю. Ты где?». И буквально через полминуты с улицы донеслось тарахтенье скутера. А спустя еще несколько секунд он остановился у подъезда.

Я вышла из своего укрытия.

Пьяные придурки тоже сразу оживились. Заинтересовались им. Точнее, скутером, на котором он приехал.

Один спрыгнул с лавки и вразвалочку направился к Морозову. Я немного испугалась — они, конечно, не выглядят богатырями, обычные подростки, но все-таки их трое, а он — один. А вдруг у них в кармане нож? Или кастет? Или что там еще носит уличная гопота?

Ну, хотя бы остальные двое пока просто наблюдали со стороны за своим дружком.

— Эй! Чечик! — нахально крикнул он. — Слышь! Дай погонять на твоей табуретке.

— Сгинь, — не глядя на него, сурово бросил Морозов.

— Ты че, лох, решил, что ты бессмертный? Ты вообще с какого района?

Те двое тоже потянулась к нему. Я уже приготовилась кричать что есть мочи: «На помощь!», но в следующую секунду Морозов одним ударом усмирил первого. Без размаха, небрежно, как будто мимоходом ткнул его куда-то в корпус, я даже не заметила этого. Но несчастный сдавленно охнул, согнулся пополам, а потом рухнул на колени.

Я вообще-то против насилия, но сейчас мне понравилось, как Морозов отправил его в нокдаун. Подумалось вдруг: с таким, как он, нестрашно.

— Ну что? — с наездом обратился он к двум другим, которые тотчас приостановились в растерянности. — Еще есть желающие погонять на табуретке?

Они явно расхотели к нему подходить. А я подошла. Со спины.

— Есть.

Морозов резко обернулся и посмотрел так, словно мы год не виделись и наконец-то встретились. И снова эта его еле заметная полуулыбка, от которой у меня сразу теплеет на сердце.

— Ну садись.

Мы мчались по ночному Верхнеюгорску, оглушительно стрекоча и подскакивая на кочках. И я еще теснее прижималась к спине Морозова и больше ни о чем не хотела думать. Раньше я взирала на тех, кто гоняет по улицам на байках, мопедах и прочем подобном, как на идиотов, которые не ценят ни свои жизни, ни чужие. А сейчас ехала, и в голове крутилось: остановись, мгновение, ты прекрасно!

Морозов остановился у нашего подъезда и сошел со скутера вслед за мной.

— Пойдем провожу, а то мало ли…

В нашем доме соседей можно по пальцам пересчитать, а чужих здесь и вовсе ни разу не встречала, но возражать не стала. Пусть проводит, мне приятно.

Мы зашли в подъезд и остановились в нерешительности. В том месте, где не так давно он наговорил мне гадостей. И снова возникла неловкость, волнующая и тягостная одновременно.

Морозов переминался с ноги на ногу и не мог придумать, что бы такого сказать. Я видела, что ему не хотелось уходить, но и как остаться — не знал. Обсмотрел весь подъезд, потом почесал шею сзади. Нахмурился и буркнул:

— Ну ладно, пока!

— Торопишься домой?

— Нет… да… нет… — совсем растерялся он. — То есть не тороплюсь, скутер только надо вернуть.

— А он чей?

— Мутного.

Фу, в такой момент вообще о нем вспоминать не хотелось.

— Спасибо тебе огромное за то, что приехал… привез меня домой… А то я уже почти отчаялась. Автобус уже не ходил, а с такси прямо засада какая-то.

— А как ты вообще там оказалась?

— К матери в гости ездила.

— А ты с ней не вместе живешь? — удивился Морозов.

— Нет. Я с тетей и с Ромкой, а она — там. Долго объяснять, но пока вот так.

Он кивнул, мол, понимает, а сам опять давай водить напряженным взглядом по сторонам — а я уже заметила, что это он так соображает, что еще сказать. Эти его отчаянные попытки наблюдать без улыбки невозможно. В душе я ликовала, потому что он только со мной так теряется.

Я бы сама с удовольствием развила какую-нибудь тему, но уже очень надо было домой.

— Ладно, пошел я… — вздохнув, сдался он, так ничего и не придумав. — Пока!

— Пока. И еще раз спасибо, Максим, — улыбнулась я.

— Да не за что.

Морозов так трогательно смущался, что я не удержалась и поддалась какому-то внезапному безумию.

— Постой…

Я сделала шаг к нему, чуть приподнялась на цыпочках и коснулась губами щеки.

— Спасибо еще раз, — прошептала я, чувствуя, как невероятно он напрягся. Просто окаменел.

Я отступила немного, посмотрела на него. Он и правда застыл как изваяние. Не шевелился, по-моему, даже не дышал. Только глаза горели каким-то сумасшедшим огнем.

— Вот теперь пока… — промолвила я тихо, сделав еще один маленький шажок назад. И тут Морозов резко подался вперед. Я и подумать ни о чем не успела, как он порывисто прижал меня к себе и впился в мои губы…

Целовал он с каким-то болезненным исступлением, как будто долго терпел и наконец дорвался. Может, не слишком умело — то и дело мы сталкивались зубами. Но он брал другим — пылом, причем таким заразительным, что я и сама стала целовать его с такой же неутолимой жадностью…