75

Ева

Нас спугнула соседка с первого этажа. Пошла на ночь глядя выгуливать свою собаку, мелкую, противную Чапу, которая, выскочив из квартиры, тут же залилась визгливым лаем.

Мы с Морозовым резко отстранились друг от друга и разошлись в стороны, тяжело дыша. И оба молча стояли в смятении, пока она гремела ключами, запирая на сто замков свою квартиру.

— А вы чего тут забыли? Нашли себе… — заголосила соседка под стать своей собачонке. Но затем увидела меня. — А, Ева, это ты… А я подумала, наркоманы какие забрели. Темно, не видно…

Она с жадным любопытством оглядела Морозова.

— Постой-ка, ты же внук тети Маши Морозовой?

— Угу, — буркнул он.

— А я смотрю, вроде знакомое лицо. Вырос-то как, а! Как бабушка? Привет ей передавай…

Она бы, наверное, так просто не отстала, но ее Чапа, захлебываясь лаем, рвалась на улицу. Однако было еще кое-что. Пока эта тетка говорила с Морозовым, он незаметно нашел мои пальцы и сжал. Вроде такой пустячный жест, но такой говорящий…

— Ну вот теперь мне точно пора домой, — сказала я, когда соседка наконец ушла.

— Мне тоже, — ответил он, но не сдвинулся с места, глядя на меня так, словно сейчас опять поцелует.

— Тогда пока, — попятилась я.

— Пока, — повторил он на автомате, не отрывая от меня взгляда.

Я быстро поднялась по лестнице, открыла дверь своим ключом — тетя Нина с Ромкой уже спали, зашла в темную квартиру и прислушалась.

Наконец Морозов вышел из подъезда. Я подбежала к окну — он как раз шел к мопеду, надвинув на голову капюшон. А потом обернулся и посмотрел прямо на мое окно. На меня…

Не припомню, когда в последний раз утром я встала бодрой и жизнерадостной. Хотя уснула вчера далеко не сразу — разволновалась и долго ворочалась, проживая в мыслях заново весь этот замечательный вечер. Губы горели, щеки пылали, в груди пело и порхало. Думала, вообще не усну и буду всю субботу разбитой. Но нет, меня, наоборот, будто зарядили так, что энергия била ключом. Особенно после того, как от Морозова пришло сообщение.

Правда, он был еще лаконичнее, чем обычно — отправил мне один-единственный смайлик-улыбку. Хоть бы уж «доброе утро» написал или «привет». Впрочем, меня и от этого смайлика накрыло радостью, хоть танцуй. Сама себя не узнаю.

Я навела порядок в комнате, заставила и Ромку мало-мальски разгрести его бардак, сбегала в магазин за хлебом, помогла тете Нине с обедом.

— Ты точно Анькина дочь? — шутила она.

Я на миг вспомнила про мать и тут же отогнала эти мысли. Не хотела портить себе настроение.

— А я вот всегда хотела такую дочку, — призналась тетя Нина. — А у меня одни пацаны. Так что я очень счастлива, что у меня есть племянница. Жаль только, маленькой я тебя не видела…

От денег она, кстати, сначала отказывалась наотрез, но я ей все-таки отправила половину папочкиного перевода. В конце концов содержать она меня не обязана, хотя тетя Нина и пыталась внушить, что ей не в тягость, родная ведь кровь и все такое.

К вечеру запал у меня понемногу стих. Я все ждала, что Морозов к своему одинокому смайлику еще что-нибудь напишет, но, видать, для него это непосильная задача. А, может, просто занят человек. Он же работает. Мелькнула шальная мысль: не сходить ли в пиццерию?

Вообще-то я противник подобной тактики. Считаю, что парень должен проявлять инициативу. Но с Морозовым можно состариться в ожидании. Я уже поняла — с ним так: если что-то произойдет, он примчится сразу. А на ровном месте не пошевелится. Но не потому, что он какой-то там ленивый или считает себя пупом земли, которого другие должны завоевывать, нет. Такого бы я послала лесом. А Морозов — он просто не знает, как надо, не умеет и стесняется. И меня это одновременно забавляет, и кажется милым.

Милый Дровосек — это что-то новенькое, улыбнулась я своим мыслям.

Так что, решила, схожу в кафе, раз уж Магомед не идет к горе. К тому же начались осенние каникулы, в школе теперь не увидимся еще целую неделю. Ну а если не его смена окажется, тоже ничего страшного. Просто куплю пиццу.

Как же я собиралась в это кафе! Самой было смешно. Макияж, укладка — это еще цветочки. Достала со дна чемодана дорогущее кашемировое пальто, которое, думала, в этой глуши вообще не надену. Не отпугнуло меня и то, что пришлось его долго-долго отпаривать. К нему — сапоги на изящных каблуках вместо привычных кроссовок, картуз из такого же кашемира и сумочка в цвет. И вот такая красивая и элегантная пошагала по лужам в пиццерию.

Пока шла — мне позвонил Боря Томашевский. Я достала телефон и несколько секунд колебалась, глядя на экран. И все-таки решила не отвечать. Потому что заранее знала, что он спросит, где я. Потом куда-нибудь позовет или скажет, что сейчас приедет. А врать ему я не хотела. Конечно, надо будет с ним обязательно объясниться, но не так, не на ходу, между делом. И не сегодня. А, допустим, завтра.

В кафе было людно. Мне даже столик не сразу достался. Я заказала «Четыре сыра» и молочный шейк. В ожидании крутила головой и стреляла глазами по сторонам. Но нигде Морозова не наблюдала. Наверное, и правда не его смена. Я даже написала ему: «Чем занимаешься?».

Но он не ответил. Видать, и правда сильно занят. Зато снова звонил Боря. Мне даже стало неловко перед ним.

Наконец принесли мой заказ, но у меня уже аппетит пропал. И настроение тоже подсдулось. Я немного поклевала пиццу и пошла к выходу, а там как раз ввалилась толпа каких-то парней, старше меня лет на пять.

— Ух ты, какая тяночка! — оглядел меня с ног до головы один из них. Он же потом увязался за мной, когда я вышла на улицу.

— Ну куда ты? Давай познакомимся? Ты откуда? С какого района? Я тебя раньше тут не видел… — он крутился вокруг меня, забегая то слева, то справа. Путался под ногами, шагу не давал ступить нормально. Злил меня.

Я его раз попросила отстать, второй, а потом вдруг раздался грубый окрик:

— Э! Тебе чего от нее надо?

Это был мой Дровосек. В торце пиццерии, впритык к боковому входу стоял грузовичок, и Морозов вместе с еще одним парнем заносили какие-то ящики.

Небрежно бросив ящик прямо на землю, Морозов в изгвазданной темно-синей спецовке двинулся в мою сторону. Грозный такой.

— Какие-то проблемы? — спросил с наездом у парня.

— Нет.

— Значит, сейчас появятся.

Явная разница в возрасте Морозова ничуть не смущала. Он пер как танк. А вот парень спасовал перед его воинственным напором. Пробубнил под нос что-то невнятное и быстренько вернулся в кафе.

А суровый Морозов посмотрел на меня, потер затылок и слегка улыбнулся.

— Привет. Я тебя не сразу узнал. Такая ты сегодня… — он замялся, но в глазах явственно читалось восхищение. — …не такая.

— Да ты мастер комплиментов, — засмеялась я.

А Морозов опять тормозил. Но зато как он пожирал меня глазами своими черными блестящими! И никаких слов не надо, когда на тебя так смотрят.

— А ты как здесь? — наконец сказал он.

— На тебя пришла посмотреть, — ответила я, наслаждаясь его реакцией.

Он на несколько секунд завис, потом в смятении пробурчал:

— Тоже скажешь…

— Конечно. А то пишу тебе, а ты не отвечаешь.

— Пишешь? Мне?

Он искренне изумился, достал телефон из кармана, увидел мое сообщение и просиял. Взглянул на меня счастливый.

— А сейчас ты куда?

Я пожала плечами.

— Домой, наверное. А ты еще долго будешь работать?

— А что такое?

— Ну не знаю. Может, погуляли бы, если ты скоро…

Он обернулся на своего напарника.

— Я скоро. Я уже всё, — уверенно заявил он, хотя наверняка рабочий день у него в самом разгаре. Потом он оглядел свою спецовку.

— Блин, я весь как из… в смысле, грязный. Можешь, пожалуйста, немного подождать? Я быстро под душ и переоденусь только.

Ну да, переодеться ему не мешало бы. И умыться тоже. Но не стоять же мне столбом посреди улицы. Здесь даже приткнуться негде было.

— Хорошо, только я тебя вон в том дворе подожду, ладно? — показала я через дорогу.

— Ладно, — улыбнулся он и повторил: — Я быстро!

Я перешла дорогу и села на одну из лавочек.

И пяти минут не прошло, как со спины меня окликнули.

— Ева!

Я обернулась. Ко мне подходил Боря Томашевский.