77

Никита

Наихудшие подозрения насчет Габер и Морозова подтвердились уже через три дня.

Еще накануне вечером Никита вместе с Русланом встретили Мутовина возле его дома. Приехали поговорить, но тот где-то болтался, хотя Головин заранее ему написал, что подъедет. Впрочем, долго ждать не пришлось. Вскоре он влетел на своем мопеде во двор, и Никита не удержался — рванул прямо навстречу, заодно ослепив его фарами. Как и рассчитывал, Мутный испугался столкновения, завилял, резко забрал вправо и потерял управление. Мопед упал набок и завертелся на мокром асфальте, а сам Мутный откатился в сторону.

Булатов хохотнул, но Никиту такие мелочи уже не веселили.

Он вышел из машины, перешагнул через скутер и остановился рядом с Мутовиным, который с кряхтеньем и стоном пытался подняться.

— Блин, пацаны, вы чего… — заныл Мутный, потирая ушибленные локти и колени.

— Помнишь свое обещание? — сразу перешел к делу Никита.

— К-какое?

— Короткая же у тебя память. Может, стоит ее подлечить? — тихо, но с явной угрозой произнес Головин.

— Да не надо, я просто… Я все сделаю!

— Это уже другой разговор. Сделаешь, куда денешься. Но для начала скажи, что у Морозова с Габер?

Мутный растерялся.

— С Габер? Ничего. Они же терпеть друг друга не могут.

— Уверен?

— Ну, конечно! Я бы знал, если б вдруг что. Макс бы точно сказал, но он о ней вообще не говорил. Ну, в смысле, ничего такого не говорил.

А уже на следующий день Мутный написал ему сообщение. Сам. С утра пораньше, хотя была суббота. Никита еще спал и потянулся в полудреме за телефоном посмотреть время. А увидел уведомление от Мутовина. Прочитал — и сна как не бывало.

«Привет, Никита. Ты спрашивал про Макса и Габер. Не знаю, то это или не то. Но вчера ночью Макс попросил у меня скутер. Чтобы забрать Габер из какой-то жопы. Она там застряла, кажется, где-то в Жилкино, и попросила его за ней приехать. Я вчера не стал тебе писать, поздно уже было.»

Несколько минут Никита лежал в постели, стиснув челюсти. Сука, подлая сука! Сколько хорошего он для нее сделал. Приблизил, защитил, а она… Ладно бы спуталась с кем-нибудь другим, да с кем угодно, он бы просто выкинул ее из своей компании и перестал замечать. Но с Морозовым!

Знает ведь, что он его заклятый враг. Ездила вон с ними на разборки, а сама за спиной вела двойную игру. Может, еще и сливала все Морозову. Ведь про Рукавишникову сразу же ему доложила.

Подлая-подлая тварь! Использовала их и предала. За всё хорошее ударила в спину ножом.

Ну ничего, она еще поплатится за свое предательство. Никто и никогда не смеет с ним так поступать!

Никита задыхался от ненависти. Жгучая обида, как кислота, разъедала внутренности. Не давала думать ни о чем другом.

Когда спустился на завтрак, застал на кухне Катю. Та сидела во вчерашнем костюме — кирпичного цвета блузке и палаццо. И выглядела так себе. Землистое лицо, припухшие веки, под глазами тени. Очевидно, всю ночь не спала, лила слезы по загулявшему жениху.

— Отца не было? — спросил Никита.

Она качнула головой.

— Опять не ночевал. Вчера звонил, что должен куда-то по делам съездить, но… я позвонила его водителю. Тот уже давно был дома и вообще не в курсе.

Никита смотрел на ее страдальческую гримасу и не испытывал ничего: ни ликования, ни злорадства, ни даже маломальского удовлетворения. Было абсолютно все равно. А ведь именно этого он добивался. И все вышло так, как задумал. Почему же тогда ему тошно? Ответ пришел сразу. Всё из-за Габер. Она отравила ему жизнь своим предательством.

— Мне кажется, у Сережи другая… хотя он все отрицает, конечно… — еле сдерживая слезы, вымолвила Катя.

Видать, совсем отчаялась, раз жалуется ему, Никите, после всех стычек, что у них были. После ее слов, что «ночная кукушка дневную перекукует», которые он не забыл.

— Естественно, у него другая, — бросил он зло. — А ты как думала? Что ты такая неотразимая и с тобой он резко станет моногамным? Ночных кукушек и кроме тебя полно.

Катино лицо вытянулось и стало сейчас совсем некрасивым. Губы ее поползли вниз, подбородок мелко задрожал, а глаза наполнились слезами. Но ему хотелось сделать ей еще больнее.

— Пока ты тут скулишь, он развлекается с другой бабой, такой же тупой давалкой, как и ты! — срывал на ней свою злость Никита. — Подарками заваливает, хату ей подогнал, жарит ее ночами. Ее, а не тебя. А скоро он тебя вообще вышвырнет.

Катя вскочила и выбежала из кухни вся в слезах. Но и это не принесло ни малейшего облегчения.

Может, зря он не довел игру до конца? Хотел же по-другому, аккуратнее, а тут со злости вывалил всё. Вдруг отец еще не дозрел. Хотя плевать. Катя сейчас отодвинулась на задний план.

А вот про мать Габер узнают все. О ней и так слухи еще не стихли. А он постарается подлить масла в огонь. Пусть все знают, что Габер — дочь шлюхи. Для нее это будет очень болезненно. Он помнил, как сильно она стыдилась свою мать. Аж подорвалась тогда с ними на кладбище с температурой, в дождь, лишь бы увести их. Да и сразу менялась в лице, стоило Никите как бы невзначай спросить про ее мать. Так что громкой славы ей теперь не избежать. Но это не месть, а так. А вот с настоящей местью он торопиться не будет. Надо хорошо все продумать, выждать удобный момент и сделать ей больно, очень больно. В разы больнее, чем сейчас самому Никите. Ей и ненавистному Морозову.

* * *

— Ты должен все у нее выяснить насчет Морозова, — внушал Головин Боре Томашевскому в тот же день несколькими часами позже.

Он сам к нему приехал. Потому что сидеть дома и слушать скулеж Кати уже надоело.

— Почему ты уверен, что Ева с Морозовым замутила? Она же его терпеть не может, — бубнил дурачок Боря. — Она бы с ним никогда…

— Тебе еще раз прочитать сообщение Мутного? По слогам? Чтобы лучше дошло, — разозлился Никита. Да что ж все вокруг такие тупые?

— Не надо, — буркнул Томашевский. — Но Мутный тоже соврать мог.

— Мог, но какой смысл ему сейчас врать? В любом случае поэтому я и предлагаю тебе проверить. Встреться с ней, позови куда-нибудь и аккуратно выспроси. В конце концов чья она девушка? Кого она выставляет терпилой? Ты вокруг нее на задних лапках прыгаешь, а она катается ночами с Морозовым. С ним, а не с тобой. А, может, не только катается. А знаешь, почему? Потому что ты сидишь дома, как последний лох, и сопли на кулак мотаешь, вместо того, чтобы действовать. Давай звони ей.

Боря совсем размяк, но кивнул:

— Хорошо, Никита, я сейчас позвоню Еве.

С кислой миной он набрал Габер, но она не ответила на звонок.

— Не берет, — беспомощно промямлил Томашевский.

— Ну так сам к ней сходи, тебя учить, что ли, надо?

Никита даже вызвался подвезти Борю до дома, где жила тетка Габер.

— Как узнаешь что-то — позвони, — наказал ему и уехал.