78

Максим

Я не мог поверить, что всё это происходит на самом деле. Она ведь такая… слов не могу подобрать. Мечта. Фантастика.

Да разве мог я предположить, что Ева Габер посмотрит на меня? А что поцелует? Сама! Да я в тот момент чуть не умер. Сердце едва не разорвалось от избытка эмоций. Потом шел домой как пьяный. Мутный, когда вернул ему мопед, аж глаза протер.

— Макс, ты че дунул? Ты какой-то не такой.

— Гонишь, что ли? — А сам стоял и цвел.

Дома было темно и тихо. Только ба похрапывала в своей комнате. А мне хотелось… не знаю, какого-то шума, бурного движа, что-то делать. Распирало так, что на месте не сиделось.

И полночи потом маялся, вспоминал, как мы целовались, и все тело горело.

А на утро проснулся и опять думал: да не может такого быть!

Но ведь было...

Хотел ей позвонить, но так и не смог. Вообще не понимал, что со мной творилось. Сто раз брался за телефон, находил ее контакт и… зависал. Не мог решиться. Злился на себя, типа, ну какого хрена, это же всего лишь звонок, но стоило представить, что она ответит — только представить! — и меня тут же прошибал пот, а все слова вылетали из головы. Еще и сердце колотилось, как бешеное.

Но я нашел компромисс — написал ей. Точнее отправил смайлик. Ну это, типа, привет, думаю о тебе и всё такое.

Я бы, наверное, так и зависал над телефон весь день, но надо было тащиться на работу. Но и там тоже только о ней и думал. Каждую минуту. И меня швыряло из крайности в крайность. То накрывало эйфорией. То опять терзали сомнения: она же такая… нереальная. А я вон мешки с объедками выношу. И потом — она же меня так ненавидит. Сама говорила. Кроме гадостей я от нее вообще ничего не слышал. Ну, кроме «спасибо».

А потом снова в противовес: но она же целовала меня вчера! А какие у нее губы… такие мягкие, такие безумно сладкие…

— Морозов! — окрикнул меня менеджер.

Я вздрогнул и зарделся, как будто меня застали врасплох.

— Чего? — буркнул я, пытаясь скрыть замешательство.

— Ты куда потащил масло? Заблудился? Что с тобой вообще сегодня? И полы до сих пор не мыты!

Блин, я и правда канистры с растительным маслом понес на кухню вместо склада.

Выходные — самые муторные дни. Народ в пиццерию с обеда валом валит. Только и успевай — там убрать, тут вымыть, здесь отнести.

Ближе к вечеру приехали поставщики, и надо было срочно разгружать ящики с замороженной курицей. Еще и Гена, мой напарник, зудел под ухом:

— Че-то ты, Макс, в облаках сегодня витаешь…

Я на его треп даже не реагировал, молчал таскал эти ящики. А потом вдруг увидел ее, Еву. Красивую такую, что дух захватывало. Только вокруг нее вился какой-то хрен. Но я быстро объяснил, куда ему идти.

Самое удивительное — она не просто мимо проходила, она пришла именно ко мне. Так и сказала. Прямо в лоб. И предложила погулять.

Менеджер меня потом, конечно, взгреет, а, может, вообще уволит, но это было сейчас настолько неважно, по сравнению с тем, что она пришла ко мне, настолько ничтожно, что даже думать об этом не хотелось.

Правда, я весь уделался, как черт, и взмок вдобавок, не мог таким пойти с ней. Но Ева согласилась подождать.

Я стрелой метнулся в каптерку, быстро разделся, ополоснулся по пояс над раковиной. Мало-мальски привел себя в порядок и помчался к ней.

Она сидела на лавке возле одного из подъездов, спиной ко мне. И не одна. С Томашевским.

Этот-то здесь какого хрена? Я сбавил шаг. Первый порыв был уйти, но потом решил — пусть Боря валит. Надо будет — еще поддам для ускорения. Двинулся к ним неспешно, прикидывая, как спровадить Борю так, чтобы она не подумала, что я — ревнивый псих и неадекват.

А когда подошел, вдруг услышал:

— Ты и Морозов?! Он же совсем не твой уровень!

— Знаю, — ответила она.

А меня как будто кипятком ошпарило. Я развернулся и пошагал обратно. Вернулся в пиццерию, а там уже менеджер разоряется:

— Морозов! Где тебя носит? Кто товар разгружать будет? Я?

— Можешь, и ты, — рявкнул я. — Задрал орать!

— Ну знаешь… — прошипел он, отшатнувшись. Но зато свалил. И правильно сделал — сейчас бы я точно не стерпел его вопли.

На запале быстро разгрузил почти все ящики. Только в голове стучало без перерыва: не твой уровень. А перед глазами как будто пелена стояла. И в груди саднило нестерпимо.

— Как это понимать? — раздался ее голос.

Я сразу не ответил, не мог. Зашел в подсобку, там с полминуты постоял, упершись лбом в холодную стену. Вроде малость успокоился и все-таки вышел к ней.

Сначала хотел послать ее вместе с уровнем, но сдержался. И хорошо. Потому что затем она меня окончательно нокаутировала:

— Ты мне очень нравишься.

Я не мог в такое поверить и в то же время безумно хотел, чтобы это было правдой. Она еще что-то говорила, а я думал: не плевать ли, какие там у кого уровни, если она тут, со мной? Если я ей нравлюсь, пусть даже это правда хотя бы наполовину?

Мы гуляли с ней допоздна. Кто бы мне сказал, что я буду вот так ходить с той самой Бербери по улицам, что она будет держать меня под руку, болтать со мной, смеяться… Смех у нее, кстати, очень красивый, как музыка. Слушал бы и слушал.

Потом проводил ее до дома. Шел и думал: вот бы она еще постояла со мной. Хотел опять целовать ее, но не знал, как подступиться. Вдруг оттолкнет?

Мы зашли в подъезд. Я напрягся, лихорадочно соображая, как ее задержать хоть немного. Как обнять, как губ ее коснуться. Но она и сама не спешила уходить.

Она улыбалась, а я балдел от ее улыбки, от того, что она рядом, не просто рядом, а со мной. Меня захлестывало от эмоций, причем настолько, что я сказал ей, что она мне тоже очень сильно нравится. Хотя еще вчера думал, что ни за что в этом не признаюсь, скорее язык себе откушу. А как только это произнес, так еще пять раз повторил.

— Очень-очень сильно нравишься… Даже не представляешь, насколько сильно…

Она на это только улыбалась. А я шарил жадным взглядом по ее лицу и про себя думал: сейчас поцелую. Однако стоял столбом, только сердце из груди выпрыгивало.

И лишь когда она сказала, что ей уже пора, все-таки решился — как в пропасть прыгнул. Чертовы руки, как назло, такие неуклюжие сделались. Но все равно как-то прижал ее к себе, волновался очень. А нашел ее губы, почувствовал их мягкость, их вкус, и сразу всё забыл…

* * *

А в воскресенье я переплюнул сам себя. С утра, как проснулся, сразу написал ей: «Привет, как ты? Может, увидимся?»

Пока ждал от нее ответа, весь извелся. Но зато она согласилась!

Мы договорились на пять. Я заранее наведался к Мутному, хотел опять взять у него скутер — покатать Еву, свозить за город на водохранилище, там красиво.

Но в итоге чуть не втащил Мутному. То есть втащил, но слегка. И пусть спасибо скажет, что слегка. Он опять завел старую песню, какая Габер сука. Ну я и вспылил.

Так что мы с ней опять наматывали круги по улицам. Хотя мне и так хорошо. Я всю дорогу кайфовал и улыбался, как блаженный. И, прощаясь, мы снова с ней долго целовались. Я этого момента весь день ждал и потом никак оторваться от нее не мог. Даже не услышал, как соседка с собакой снова туда-сюда прошла мимо нас. Ева потом сказала, смеясь:

— Что, правда не заметил? Эта тетка на нас так пялилась, аж рот открыла. И собачонка ее тут лаяла…

В понедельник я ее почти не видел и скучал. До вечера работал — менеджер меня, кстати, не уволил. И даже не так ж сильно орал. Наверное, подумал, где еще такого дурака найдет. Я же там один практически пашу, остальные разнорабочие постоянно квасят. А вечером была тренировка. Я бы, если честно, прогулял с удовольствием, но скоро ехать на соревнования. Надо готовиться. Так что тренер гонял нас допоздна.

Впрочем, гулять и так вряд ли получилось бы — резко похолодало. Весь день шел дождь, а к вечеру и снег стал пробрасывать. Но я все равно не удержался. После тренировки притащился к ее дому. Хоть увидеть ее и немного вместе побыть…