81

Максим

— Максимушка, ты чего такой сердитый? Злишься на бабушку? — жалобно спросила ба.

Я молча поставил перед ней тарелку с кашей, затем налил чай, как она любит. Сам есть не стал. После вчерашних концертов кусок в горло не лез. И смотреть на нее не мог. Хотя и жалко ее было, и опасался, как бы с ней чего не случилось — с утра у нее опять давление зашкаливало. И от этого противоречивого чувства хоть разорвись.

— Максимушка, а ты чего же не ешь?

Так ничего ей и не ответив, вышел из кухни. Закрылся у себя. Первый раз в жизни думал — скорее бы на работу.

А еще думал о Еве. О ней так вообще каждую секунду.

Мы до сих пор со вчерашнего дня даже не поговорили, и это меня здорово тревожило. Да вообще сводило с ума. Вечером я звонил ей, но она отключила телефон. И до сих абонент был недоступен.

Зато Варька названивала и написывала как подорванная. Я не отвечал, не хотел, не мог. А ее сообщения так и висели непрочитанными.

Сейчас я был не в состоянии с кем-то разговаривать. И думать ни о чем не мог. Боялся, что Ева после вчерашних воплей ба на всю улицу не захочет больше никаких отношений. Не захочет меня видеть, не захочет даже выслушать. И я мог ее понять. Ба ей такие гадости орала, а я это позволил…

Наверняка она обиделась. Может, потому и выключила телефон?

Хотел сам к ней пойти, но с утра пораньше как-то неудобно, наверное. Решил подождать хотя бы до обеда. Заодно будет время настроиться, придумать какие-то слова.

Вскоре ба ко мне постучала.

— Максимушка, такая кашка вкусная у тебя получилась. Спасибо…

Я, не поворачиваясь, промычал в ответ вместо «пожалуйста». Но она не уходила, продолжала топтаться в дверях, вздыхала.

— А давай я булочки твои любимые постряпаю? Сейчас на рынок схожу за деревенскими сливками

— Да не надо мне ничего. У тебя вон давление, лежи, лечись, — буркнул я раздраженно.

— Ой да что мне это давление, — отмахнулась она и присела на диван за моей спиной. — Успею еще належаться. А могу и тортик постряпать. Помнишь, ты очень любил мою «Снежинку»? Маленький был все время просил, чтобы испекла…

— Да не хочу я ничего! — вскипел я, подскочив со стула. — Какие к черту тортики? Какие булочки? Ба, как ты не понимаешь, что ты мне жизнь ломаешь?!

Она схватилась руками за сердце.

— Я ломаю тебе жизнь?! Я?! Да я для тебя всю себя…

— А мне не надо всю тебя!

— А что тебе надо? Ее? — поднялась она следом. — Девку эту поганую?

— Прекрати ее так называть! Но да, мне нужна Ева. Я хочу быть с ней. Очень хочу.

— Ой, дурак! Какой дурак… Да пойми ты своей дурной башкой, что эта прошмандовка тобой попользуется и бросит. И это в лучшем случае, — трясла она указательным пальцем. — А то и под монастырь тебя подведет.

— Ее зовут Ева. Слышишь? Ева! — сорвался я.

Ба оскорбилась, но меня уже понесло.

— Не поганая девка! Не прошмандовка! Не как-то еще, а Ева!

Она попятилась от меня к двери.

— На бабушку орешь? Ну давай, ударь еще меня, добей…

Ба со слезами убралась к себе. А я психу саданул кулаком в стену. Да как так-то?! Что за бред?

Перед работой я зашел к Еве — звонил-стучал, но никто не открыл. Так хотел с ней поговорить, а в итоге только укрепился в опасении, что она больше не хочет меня знать.

От отчаяния я был готов на стены лезть.

Хотя бы увидеть ее…

Около часа проторчал возле ее дома, но она так и не появилась. Я бы еще подождал, но пора было тащиться на работу. Может, оно и к лучшему — хоть будет чем отвлечься, а то точно умом так тронусь.

Хотя отвлечься не очень-то вышло. Все равно, что бы ни делал, в голове гонял одни и те же мысли. В итоге накрутил себя так, что хоть зверем вой. Может, если бы у нас с ней ничего не было, если бы она просто нравилась мне на расстоянии, я бы так не дергался и не терзался. Просто жил бы себе, да и всё. Но за эту неделю я успел узнать, какая она. Часть ее как будто накрепко засела в сердце. Ее глаза, улыбка, голос, поцелуи, оно уже жило во мне. И сейчас мои внутренности как будто в узел скручивало от одной лишь мысли, что мы с ней больше не вместе.

Ева появилась в сети около шести вечера. На телефон пришла смска, и я чуть ящик с банками не выронил. Потому что весь день этого ждал. Притулил чертов ящик на какую-то полку и скорее достал телефон из кармана. И сердце заколотилось — Абонент снова в сети.

Пока я собирался с мыслями, что ей сказать, Ева позвонила мне сама.

— Привет, Максим. Ты звонил?

Меня столько всяких эмоций переполняло, аж в груди было тесно, а смог выдохнуть только короткое:

— Да.

— Как ты?

— Ничего… Я приходил к тебе днем…

— Правда? — мне показалось, что в ее голосе прозвучала радость. — Наверное, как раз тогда, когда мы с тетей Ниной были в гостях… Как бабушка твоя?

Вот про ба я вообще не хотел говорить. Сразу накатывало глухое раздражение напополам с безысходностью.

— Я хочу тебя увидеть, — признался я.

— А ты сейчас где?

— На работе. В пиццерии.

— Хочешь подойду?

Она еще спрашивает! Да я на такое даже рассчитывать не смел.

— Хочу, — выдавил я.

— Тогда через час буду. До встречи.

И меня как подменили. Влет переделал всё, что менеджер просил успеть до конца дня. Быстро привел себя в порядок и вышел на дорогу — встречать Еву.

На работу я больше не вернулся.

Мы прошлись с Евой по округе, побродили по парку, замерзли. Зашли в чужой подъезд. Я грел ее ледяные пальчики губами, а она смотрела на меня так, словно мы одни в целом свете. Есть только я и она, и больше никто нам не нужен.

— Что делать будем, капитан? — спросила она потом с грустной усмешкой. — Встречаться тайком?

— Я поговорю с ней. Должна же она понять… — пробормотал я и крепко-крепко прижал Еву к груди.

А потом она позвала меня к себе.

— Тетя Нина осталась в гостях, а Ромка вообще сейчас в Перми у отца. Пойдем? Чаем тебя горячим напою, с кексами, а то ты весь посинел. А вообще шапку надо носить. И шарфик, — назидательно сказала она. — Не лето уже.

— Ну раз с кексами…

Конечно же, я пошел, хотя и разволновался. Мне до умопомрачения хотелось побыть с ней наедине. Ну и посмотреть, как она живет — тоже давно было интересно.

На самом деле ни до какого чая с кексами не дошло. Потому что едва мы переступили порог ее квартиры, и тут же стали целоваться. И я не мог от нее оторваться, как будто боялся, что это наш последний раз…

* * *

Вернулся домой уже поздно, ба спала или делала вид, что спит. А в квартире пахло ее каплями. Так что поговорить с ней удалось только утром. Да и то ничего из этого не вышло. Она опять твердила, что никогда не позволит мне встречаться с Евой.

— Ба, ну как ты мне можешь не позволить? Мне не пять лет. Я мог бы тебя вообще ни о чем не спрашивать, просто делать, как хочу, и всё.

— Ну что ж, делай, раз тебе плевать на бабушку, — всхлипывала она.

— Да не плевать! Я люблю тебя. Но и Еву тоже люблю.

— Ой нет, я это даже слушать не могу, — истерично замахала она руками.

— А ты все-таки послушай. Ты заставляешь меня разрываться… делать выбор, который невозможно сделать.

— Я тебе добра желаю! Я не хочу, чтобы с тобой случилось то же, что с Юркой! Он вот так же мне пел, как любит свою Анечку, будь она проклята.

— Ба, ну при чем тут ее мать. Ева совсем другая!

— Дурачок, какой же ты слепой дурачок! С чего ей быть другой? Да она копия своей матери в юности, просто одно лицо! И натура такая же гнилая.

— Да какая гнилая? Ты совсем ее не знаешь.

— И знать не хочу! — отрезала ба.

В общем, мы снова с ней поругались, вот и весь разговор. После обеда я пошел на работу, злой как черт, оттуда — сразу на тренировку. А с Евой только переписывался. И то урывками.

После секции аж домой идти не хотелось. Посидел с пацанами немного, потом побрел к себе, надеясь, что ба спит.

Но она не спала.

— Максимушка, ой что сегодня было! — всплеснула она руками.

Я не реагировал. Молча разулся, разделся. Не хочет меня услышать — не буду разговаривать. Зашел в ванную руки помыть, а там сыро и всё тряпками завешено.

— Запустила я сегодня стирку, а машинка проклятая сломалась, и все вытекло. Ты представляешь? Такой потоп был, ужас! Еле управилась… Хорошо, что у нас первый этаж. Но что делать-то теперь? Новую покупать? Кредит-то мне, наверное, не дадут уже? Или дадут?

— Я посмотрю, что там, — буркнул я.

— Да завтра уже. Поздно ведь. Ты устал. Иди лучше поужинай, я голубцов натушила со сметанкой.

— Не хочу.

Машинку я все же посмотрел. Оказалось, собачка от молнии оторвалась и застряла в сливном шланге, не давая вращаться крыльчатке. Я разобрал, почистил. Проверил — всё работает.

Ба давай ворковать:

— Какой ты у меня молодец! Руки золотые! Что бы я без тебя, Максимушка, делала? Может, все-таки покушаешь?

— Нет, я спать.

А через пару минут ба поскреблась ко мне.

— Максим, не спишь еще? Я вот что подумала… ладно, так и быть, приводи к нам свою Еву. Познакомимся. Может, не так она и плоха…