85

Ева

— Итак, еще раз. Present Perfect, — повторила я, — это действие, которое уже сделано и имеет результат в настоящем, буквально — сейчас. Например, I have done my homework. Я сделала домашку, вот она. Или…

Я взяла со стола исписанный лист бумаги, смяла его в комок и бросила в Морозова. Он рефлекторно его поймал. С реакциями у него дела обстоят гораздо лучше, чем с английским.

— I've just crumpled a sheet of paper and thrown it at you.

— Чего?

— Я только что скомкала бумагу и кинула ее в тебя. Это всё Present Perfect. Понял?

— Мм, — промычал Макс с лицом великомученика. Хотя мучилась вообще-то я, битый час разъясняя ему разницу английских времен.

Англичанка в начале недели влупила ему двойку за тест по грамматике, и я решила немного подтянуть его по языку.

Сначала он воспринял мое предложение с энтузиазмом, но быстро выдохся. Да и училкой я оказалась слишком строгой, по его словам. Ну а я так разошлась, что взяла и русский в довесок. Там не так печально и запущено, как с английским, но тоже есть, над чем работать.

У Макса с физматом вообще все прекрасно, а вот гуманитарные предметы он еле тянет.

— Придумай теперь сам пример с Present Perfect.

И он завис. С воображением у моего любимого дровосека тоже беда.

Пару минут Макс напряженно думал, хмурился, тер лоб, но так ничего и не надумал.

— Ладно, — сказала я. — Подскажу еще.

Затем наклонилась к нему и поцеловала в губы. Нежно, но быстро — я всегда в такие моменты боюсь, что его бабушка внезапно нагрянет. Хоть она и стучит перед тем, как войти.

Потом, глядя, как тут же Макс поплыл, прокомментировала:

— I've just kissed you. Я только что тебя поцеловала. Понял? Ну вот, теперь сам придумай пример. Ну хотя бы один.

Морозов тут же подался ко мне и накрыл мои губы своими. И еще ладонь положил мне на затылок, чтобы не отклонилась. За минувшие две недели, что мы с ним встречаемся, он хорошо натренировался в этом деле. И теперь целовал не только горячо и жадно, но и уверенно.

За дверью скрипнули половицы, и мы синхронно друг от друга отодвинулись, прервав поцелуй.

— I've just kissed you toо (Я только что тоже тебя поцеловал), — шумно дыша, произнес он хриплым полушепотом. — Подходит пример?

В дверь постучали, и затем к нам заглянула его бабушка. Позвала обедать.

Со мной она, похоже, смирилась. А когда увидела, что я с ним делаю уроки, то вообще прониклась.

— Я котлеток нажарила, идите кушать.

Отказаться от ее котлеток было равносильно личному оскорблению. Так что я проглотила одну и засыпала ее комплиментами.

После обеда Макс скрылся в ванной, а мы с ней остались на кухне вдвоем.

— Вы очень вкусно готовите, — сказала я первое, что пришло на ум.

— Так столько лет живу.

— Я бы тоже хотела уметь вкусно готовить.

— Ну на это много ума не надо, главное, чтобы руки росли, откуда надо. Мать-то что, не учила тебя?

— Она не готовит сама.

Бабушка Макса фыркнула, типа, ничего удивительного.

— А хочешь — научу? Борщ варить, котлеты делать, тесто на пирожки замешивать.

— Буду рада.

Не то чтобы я всей душой рвалась стать поваром, но считаю — всё в жизни пригодится.

— Ну вот завтра придешь с Максимом заниматься, а после можем вместе что-нибудь состряпать.

— Отлично, — улыбнулась я.

А потом в дверь позвонили. Она тяжело поднялась с табурета и, кряхтя, пошла в прихожую. Щелкнул замок, звякнула цепочка, а затем я услышала голос Сороки:

— Здрасьте, баб Маш.

— Варюша? Ну здравствуй. Ты что-то хотела?

— Ну я… да… к Максиму.

— А его дома нет, — соврала бабушка Макса. Я аж изумилась.

— А можно я у вас подожду?

— Да он на тренировку ушел, не скоро еще будет, а я хочу прилечь. Что-то нездоровится мне. Ты иди-иди. Потом как-нибудь…

Она захлопнула дверь и вернулась на кухню, и почти сразу из ванной вышел Макс.

— Кто приходил?

— Да никто, — махнула она рукой.

Мы еще немного позанимались русским, а затем Макс отправился провожать меня домой. Мы вышли на улицу, и чуть поодаль я увидела Сороку. Она сидела на качелях на детской площадке и караулила его подъезд. А затем увязалась за нами. Плелась на некотором расстоянии, но явно не просто так. Мне даже как-то не по себе стало. Вот же одержимая!

— Я с ней потом поговорю, — пообещал Макс, заметив мое беспокойство.

Мы распрощались у дома тети Нины, и побежал на тренировку. Уже на следующей неделе они уезжали на соревнования. На целых восемь дней!

Сначала автобусом до областного центра — это шесть часов пути, а оттуда — на самолете в Москву. Как было бы здорово, полететь с ним…

Спустя неделю

— Я уже по тебе безумно скучаю, — шептал Макс, целуя меня в губы, прижимая к себе и не стесняясь никого. А в этот час — около четырех — на автовокзале было довольно людно. Хотя мы стояли в сторонке. Подальше от любопытных глаз.

Через полчаса их автобус уже отправлялся, и я пришла его проводить.

— Я тоже. Но это время пролетит очень быстро. Ты только обязательно мне позвони или напиши, как будешь в Москве. И вообще держи в курсе, ладно?

— Конечно! — заверил Морозов и снова впился в губы, будто никак не мог насытиться.

У его ног прямо на асфальте, подернутом инеем, стояла большая спортивная сумка с логотипом Найк. Я первый раз кого-то провожала, и хотя говорила ему, что восемь дней — это ерунда, сама же не представляла, как смогу так долго его не видеть. Сердце в груди рвалось, но вида я, конечно, не показывала. Морозов и без моих страданий весь в растрепанных чувствах, а ему надо быть собранным, чтобы победить.

Я нащупала в кармане куртки брелок с фигуркой кота — купила его в прошлом году в Питере. Носила на ключах, но у него отломилось колечко, а выбрасывать было жалко. Кот был прелестный.

— Это тебе от меня. На удачу, — сочинила я на ходу. — Мой счастливый кот. Держи его при себе, и обязательно повезет.

— Спасибо. Классный… — Макс осмотрел его с улыбкой и убрал в карман. — А у меня ничего для тебя нет. Хотя погоди!

Он достал ключи и отцепил с колечка свой брелок — красно-белый кроссовок.

— Не очень, конечно, романтично, но…

— Спасибо, мне нравится, — засмеялась я.

Вскоре из динамиков прозвучал монотонный голос диспетчера: «Уважаемые пассажиры! Рейс № 187 до Екатеринбурга отправляется через пять минут. Просьба занять свои места».

Макс еще крепче прижал меня к себе, зашептал горячо и сумбурно: «Я тебя очень люблю… сильнее всех на свете…».

— Морозов! Заканчивай уже обжиматься! Марш в автобус! — рявкнул тренер.

Я ехала домой в маршрутке с тягостным чувством. Казалось, в душе зияла пустота. И тут мне позвонил Боря Томашевский.

— Ева, привет. Мы можем с тобой встретиться?

— Зачем?

Он замялся и ответил не сразу:

— Разговор есть… важный…