Глава 10

Деревня… Я ожидала увидеть пяток домов, и то полуразвалившихся. Но, видимо, жители привыкли выживать сами, без помощи хозяев. Домики побелены, дорога аккуратная, без ям, кое-где возле калиток можно увидеть болтающих женщин, тут же, рядом, дети играют в салочки. Наш приезд не остался незамеченным и быстро собрал народ. Олван без раздумий направил лошадь прямо в толпу, не особо заботясь, попадёт ли кто-то под копыта. Люди отходили, переговаривались и провожали экипаж удивлённым взглядом. Да, нечасто здесь встретишь кого-то из знати. Спустя пару минут экипаж остановился, а дверца распахнулась. Я вышла первая, следом Лексия. Вита с Андрюшкой остались внутри, не надо им на глаза попадаться, не хочу, чтобы судачили о моём сыне.

— Здравствуйте, леди Анна, — здороваясь издали, ко мне спешил пузатый мужичок невысокого роста, с улыбкой от уха до уха. — Заждались мы вас, ой как заждались. Меня Демидом кличут, староста я. А вон жинка моя, Оленка, — махнув на полноватую женщину, староста рявкнул: — Оленка! Иди сюда быстрей! Не заставляй госпожу ждать!

— Рассказывайте, как живёте? — сдержав смех, спросила я. — Вот, приехала познакомиться. Пока граф Сеттингтон отсутствует, мне всем заправлять.

— Да что же мы это, прям на улице говорить будем? — охнул мужчина. — Идёмте, чаем вас напою, книги учётные покажу, отчитаюсь.

Мне нравился такой подход к делу, но расслабляться слишком рано. А вдруг староста тот ещё жук, гостеприимством от косяков отвлечь пытается?

Но я безропотно двинулась следом в дом. Впереди меня шли двое стражников, позади ещё двое, а рядом Алексия и Олван. Оберегали…

Остальные остались рядом с экипажем – следить, чтобы никто не залез и не обидел Виту с малышом. Нас проводили в небольшой, но уютный дом. На кухне двое деток, примерно лет по пять, пытались поймать маленького котёнка. Весело смеялись и пищали, охотясь за усатым, а тот, играясь, улепётывал, маша пушистым хвостом.

— А ну-ка, детвора, кыш! — притворно грозно скомандовал Демид и тут же обратился ко мне. — Внучата мои, от дочки убегают, сорванцы, и к нам с бабкой. Пирожки требуют, да на лошадке покататься.

— Славные дети, — улыбнувшись, похвалила я. — И очень смышленые, раз приходят сами к вам.

— Спасибо, леди. Да вы садитесь, садитесь, — староста отодвинул скамью, чтобы мне было удобней пролезть. — Сейчас Оленка чай сделает. Медок у нас свой, вкусный, свежий! Только на днях медок-то собрал!

Я улыбнулась мужчине, но тут же глянула на Олвана. А мне есть-то здесь можно? Не отравят ли?

Олван еле заметно кивнул, давая зелёный свет на чаепитие. Что же, значит, отказываться не придётся, а то как-то некрасиво. И тут же чертыхнулась про себя. Надо же… вопрос моей жизни и здоровья, а я рассуждаю, что неудобно отказываться. Привычку быть удобной для всех следует искоренять, иначе плохо будет. В первую очередь мне и сыну.

Оленка подала чай в симпатичных чашечках, в блюдце налила мёд и замялась, не зная, как ей поступить. Не обидит ли гостью, если останется? Ведь леди приехала к мужу. А вдруг обидится, если она, Оленка, уйдёт?

— Вы садитесь с нами, — помогла я с выбором. — Расскажите о внучатах.

— Вы простите их создателя ради, — заговорила женщина мягким голосом. — Малы ещё, неразумны. Им что леди, что соседка, что бабка – всё едино. Главное, чтобы еды вдоволь было и поиграть разрешили.

— И это правильно, — улыбнулась я. — Пусть малыши спокойно играют. А как дела у вас? В деревне? Знаю, что выбираться из наших мест слишком сложно. Справляетесь?

— Справляемся, госпожа, — подал голос Демид. — У нас же есть всё! Мельница есть, а Оленка моя хлеб печёт всей деревне. Марфа, за три дома от нас живёт, так она с одёжкой хорошо ладит. Муж её сапожник, хорошие сапоги делает, сносу нет им! Я вот пасеку держу, медок есть всегда. И растереть кого заболевшего, и мальцу дать, чтобы хворь выгнать. Всё у нас хорошо. Коровы свои есть, свиньи, куры. Даже кузница своя! А она знаете как нужна!

— Разбойников нет?

— Да какой там! Ежели только наши, деревенские. Вон, Олик, например. Гнусный мужик, но что делать, дом тут его.

Я вскинулась, как только прозвучало знакомое имя. Олик… Олик… Ах, это та сволочь, что Мика обидела! Кстати…

— Все хорошо живут, а мальчишку обижаете, — тихо проговорила я. — Мику сложно живётся, Демид. Родителей лишился, бабушка умерла. Вы же сами родители, за ребенка душа не болит?

— Болит, госпожа, болит. Да только нет у нас работы для него. Монет нет, — покачал головой Демид. — А от помощи отказывается, гордый.

— А друг его, — сделала вид, что поверила в нелепые объяснения, — тот, чья мать с меткой?

— Госпожа, так осудят же… С падшей нельзя связываться, грязно это, — заохала Оленка.

— Грязно мать одинокую с ребёнком бросать без поддержки, — с нажимом оборвала объяснения. — Раз ошибку совершила, что же теперь, пусть помирает от голода? Не допущу у нас в деревне такого. Нельзя. А вы, Демид, староста. Должны быть беспристрастны к жителям вашей деревни.

— Понял, госпожа, исправлюсь, — понуро кивнул мужчина. Но было видно: моё решение ему не по нраву.

— Мик у меня теперь работает, друг его, скорее всего, тоже у меня будет. Но женщину бедную в беде не бросайте, помогайте. И остальным скажите, что это мой приказ. Знаете, что плохо?

— Что, госпожа? — испуганно спросила Оленка.

— А то, что Олику – обманщику и разгильдяю – почтения больше, нежели женщине, которая зла никому не причинила.

— Заведено так, леди, — покачал головой Демид. — Издавна заведено.

— Я прибыла из мест, где женщина с ребёнком такая же, как остальные. И уважают её ровно настолько, насколько она заслужила. Я не хочу и не буду вмешиваться в ваши обычаи, но не потерплю такого отношения к жителям деревни. А вот Олика надо бы наказать. За обман наказывайте, Демид. А если не прекратит, так и вовсе выгнать из деревни.

— Да как выгнать-то? — опешил староста. — У него единственного свиная ферма большая, всю деревню мясом кормит. А поодиночке не так выгодно держать, как у него готового поросёнка брать!

— Это называется монополия, — улыбнулась я. — Я выкуплю у него ферму. Цены оставлю, найму управляющего. Не бойтесь лишиться пропитания, никто вас голодными не оставит.

Видно было, что мужчина сомневается. Да я бы тоже сомневалась, ведь хозяева появляются редко, а вдруг не выполнят обещанного? Вот так наобещают, а потом ещё на год пропадут.

— Хорошо, леди, — с неохотой согласился мужчина и тут же перевёл разговор, опасаясь, что я опять начну задавать неудобные вопросы. — Как медок вам? Хороший?

— Хороший мёд, очень, — от всей души похвалила я. — И чай вкусный. И… Знаете, нравится мне деревня. Хорошо вы здесь порядок навели. Тихо так, спокойно.

— Сейчас-то да, а вот раньше! Помню я времена, когда ребёнком босоногим бегал, а отец работал в шахтах, — погрузился в воспоминания Демид. — Бывало, идут со смены. Шумят так громко! А мы, дети, встречать бежим! Обнимаем отцов, на руки к ним залазим.

— Кстати, я хочу опять возобновить добычу камней, — поделилась своими планами. — Так что, вероятно, деревня расширится. Дома есть пустые?

— Есть, госпожа, — подумав, кивнул мужчина. — С пяток будет. Ещё два дома стража ваша заняла. Ох они и грозные! Хорошая защита для леди!

— И для деревни тоже, — усмехнулась я. — Если что, обращайтесь к ним, помогут. Мало ли – успокоить кого-то надо или оградить от беды.

— Спасибо, леди, будем знать, — серьёзно кивнул мужчина. — Стража – это хорошо. Разбойников не водится, а вот волков бы побить. Сейчас спокойно пока, но зимой будут в деревню ходить да скот грызть. Собаки не справляются, те стаями ходят. В прошлом году двоих задрали.

— Олван, ты слышал? — обратилась я к начальнику стражи. — Надо сократить поголовье волков. Всех не истребляйте, всё же они санитары леса. Но прореди, чтобы в лесу хищникам еды хватало.

— Будет сделано, — невозмутимо отчитался Олван, стоявший возле двери. Крупный мужчина немного комично смотрелся в низеньком доме. Казалось, ему тесно здесь, но и выйти не может – служба.

— Ну что, давайте ваши книги учёта, — улыбнувшись, предложила я, отставляя пустую чашку.

— Конечно-конечно! — заторопился Демид и вскочил со скамьи Следом встала и Олена. Сославшись на домашние дела и чтобы нам не мешать, женщина ушла.

— Олван, как вам деревня? — тихо спросила у стражника. — Проблем не было?

— Нет, леди. Всё так же, как и видете. Тихо и спокойно. Будем наблюдать.

— Наблюдай, Олван, наблюдай, — со вздохом отозвалась я. — Скоро здесь станет весело. Новые люди, притирка.

— Справимся, леди Анна, справимся, — подбодрил меня мужчина и замолчал, увидев входящего в кухню Демида.

— Вот, госпожа, всё есть. Всё записано и посчитано. Сколько отдаём налогов, сколько себе оставляем, сколько всего приходит, — староста сгрузил на стол толстые книги, видать, за всё время своего правления.

Глубоко вздохнув, я открыла первую книгу и углубилась в чтение. Столбик за столбиком, строчку за строчкой я изучала, что было сделано в деревне и как вообще живут люди. Есть ли косяки в работе Демида, и не голодает ли народ, я узнаю позже, когда стража немного поживёт в деревне, вотрётся в доверие. А пока… Пока только вот так, мельком, всё через цифры. Надеюсь, Демид действительно хороший староста, пусть и не без ошибок. Главное, чтобы мы могли сработаться.