Глава 13

Я поливаю грядки из лейки, пока Илья таскает воду в огромный чан, который мы с Эйвой приобрели для полива огорода, как только председатель заплатил мне за выполненную работу. Осветив проблемные зоны, я набросала ему ответы для проверки на случай, если ревизор из столицы будет допрашивать его о растрате. Как главный счетовод, именно я буду отчитываться о тратах, которые позволил себе предыдущий голова, но новый был из тех людей, которые предпочитают быть в курсе происходящего. Достойно уважения.

— А что вы проверяете в окрестностях, если не тайна? — спрашиваю я у Ильи, когда он в очередной раз приносит разом четыре ведра воды из колодца. Силой он точно не обделен, в чем я успела убедиться за всю неделю, что он живет у нас в доме.

С того дня, как он застал меня за кормлением, общение между нами сократилось, но всему виной мой страх, который я умело прикрыла стеснительностью. Впрочем, и в этом я не лукавлю, ведь мужчина, так сильно похожий на моего начальника, и правда вызывает у меня повышенное сердцебиение и заставляет потеть ладошки. И дело не только во внешней схожести. Он так же, как и объект моей влюбленности в прошлой жизни, готов всегда помочь.

Каждый раз, когда богатырь предлагает сделать что-то во дворе, я стараюсь быстро ретироваться, что-то пробурчав заранее в ответ, на что Эйва неодобрительно качает головой, но в наши взаимоотношения не лезет.

Даже ей я бы не созналась в истинной причине своей холодности, ведь поделиться тем, кто я есть, ни с кем никогда не смогу.

Но вместе с моими попытками сократить общение с Ильей, он, наоборот, стал посматривать на меня с каким-то прищуром и не скрываясь. Всякий раз, когда я выходила во двор, чтобы заняться сорняками или поливом, его взгляд следовал за мной непрерывно, будто он в чем-то начал меня подозревать. Так что приходится поменять свою тактику.

— Проверяем окрестности на предмет темной магии, — охотно отвечает Илья и кладет ведра около бочки, где они и лежат большую часть времени.

— А как? — спрашиваю я снова с интересом, а сама наклоняюсь, чтобы очистить грядку помидоров от сорняков. Они растут тут гораздо быстрее и агрессивнее, чем в моем старом мире, и мне кажется, что это влияние местной магии, которой мир переполнен сполна. Но свои предположения я не высказываю, как и не задаю вопросов Эйве. В прошлом Белослава жила в Краснограде, славящийся своими урожаями. Чем занималась там прошлая хозяйка тела, я не знаю, но что-то мне подсказывает, что белоручкой она не была.

Во всяком случае, мое тело приспособлено к тяжелому труду, и ни одна мышца не ноет, даже если я весь день провожу на огороде и в доме за уборкой и разбором хлама в чулане, который мы до сих пор не разобрали с Эйвой.

Чем больше времени проходит, тем отчетливее я понимаю, что мне не хватает знаний и воспоминаний Белославы. Приходится учиться и узнавать что-то новое об этом мире опытным путем и в разговоре с местными, но я опасаюсь задавать вопросы, чтобы не вызвать подозрений, поэтому приходится довольствоваться тем, что они сами говорят и чем делятся.

Богатырь Илья не сразу отвечает, некоторое время молчит и сверлит меня взглядом сверху вниз, заставляя меня нервничать. Неужели я задала что-то, что знает каждый местный житель, и тем самым поставила себя под угрозу?

— Если в округе поселяется нечисть, всё вокруг начинает потихоньку отмирать. Полноводные реки и озера превращаются в мертвые болота, некогда богатые леса усыхают, а живность переселяется в другие места. Природа не терпит неестественности и зла, а зло не может скрыть своего присутствия, как бы ни хотело. Их мертвая энергетика отравляет место, в котором они живут, а люди и нелюди чувствуют это и даже если сами того не осознают, а уезжают. Как только демография какого-то региона начинает падать, это место сразу же входит в красную зону, и тогда на проверку выдвигается особый отряд. Вы ведь недавно переехали в Кукуево?

— Да, всего за несколько дней до вашего приезда, — киваю я, переваривая сказанное им про нечисть. По спине сразу проходит холодок, ведь не оставляет ощущение, что где-то я всё это уже слышала, но как бы ни напрягала память, вспомнить ничего путного не удается.

— Не знаю, заметили ли вы или нет, но детей в Кукуево очень мало. Аномально мало, я бы сказал. Почти все обходят эту деревню стороной. А вот вы — первые поселенцы за очень много лет.

Он смотрит на меня так внимательно, что я бросаю гиблое дело с сорняками и выпрямляюсь. Любопытство и испуг не дадут мне сегодня закончить работу, и я решаю не мучать себя, поскольку скоро наступит закат, а после наступления темноты никто из дома носа не выказывает, а Эйва и вовсе заставляет меня запирать дверь и ставни, запрещая открывать их на ночь даже ради свежего воздуха.

Все эти запреты и правила до этого момента казались мне просто ее заскоком, но ввиду новой информации теперь они видятся мне в другом свете. Неужели в Кукуево не всё так гладко, как кажется на первый взгляд, и Эйва знает, чего нам стоит опасаться?

— Отсюда возникает важный вопрос, Белослава, — проговаривает басом Илья и наклоняет голову набок.

— Какой?

Я сглатываю, чувствуя ком в горле, и замираю в ожидании последующего вопроса.

— Что вы делаете в Кукуево? От кого бежите?

Илья слишком проницателен, поэтому читает меня насквозь и не сомневается в том, что я приехала в эту деревню не от лучшей жизни.

Он смотрит на меня не отрываясь и даже не думает уходить, а я отвожу взгляд и утыкаюсь глазами в перетянутые веревками грядки. За эти дни я уже успела понять, что богатырь прекрасно распознает ложь и буквально читает душу, поэтому не терпит лжи, так что соврать в этой ситуации с моей стороны — это верх глупости. Но и выкладывать первому встречному всю свою подноготную не в моих привычках. Сказывается нелегкая прошлая жизнь, где даже семья никогда не была на моей стороне, так и норовя воткнуть мне нож в спину.

Вот только что-то мне подсказывает, что даже истинная Белослава не стала бы вот так рассказывать незнакомцу, которого знает без году неделя, о том, что у нее не сложилось личная жизнь, и поэтому пришлось бежать в глухую деревню.

— Ваша младшая дочь родилась недавно, а у вас на лице следы проклятия. Неужели вы не поладили с семьей своего мужа, и они прибегли к преступлению?

Илья не дожидается моего ответа и задает новый вопрос, а я отшатываюсь, непроизвольно поднимая руку и касаясь пальцами своего лица.

Моя внешность для Кукуево настолько привычна, что никто не тыкает в меня пальцем, крича, какая я страшила, и я напрочь забываю о том, что я больше не юная красавица, покорившая сердце дракона, а обезображенная и некрасивая женщина. И когда мужчина напоминает мне об этом, я чувствую, как к лицу приливает кровь, а руки начинают дрожать.

— Я не хотел вас обидеть, но я не могу не задать вам эти вопросы. Мы приехали сюда с проверкой, так что если не я, то кто-то другой проведет допрос. Я же не хочу сделать вам плохо, поэтому не вызываю вас на официальный допрос.

Я еще ничего не сказала, а он будто уже получил все нужные ответы. Чтобы не казаться дурочкой или излишне подозрительной из-за своего молчания, я провожу языком по пересохшим губам и открываю рот, но речь моя звучит нечленораздельно поначалу, пока я не беру себя в руки.

— Вы правы, Илья, мы приехали сюда с детьми вынужденно, так как мой муж выгнал нас из дома. Завел себе любовницу, а она балуется темной магией.

Я ни разу не соврала, и вскоре складка на лбу у Ильи разглаживается, а взгляд проясняется. Он успокаивается, заметив, что я стараюсь не юлить, а говорю правду. Видимо, для него это много значит и о многом говорить.

— Почему вы не подали жалобу? Во всей Татруссии сейчас идет зачистка темных сил, поэтому вашу заявку обязательно отработали бы. Столица зорко следит за тем, чтобы жители были в безопасности.

Я прикусываю губу, чтобы тщательно подобрать слова, которые ему скажу, так как не собираюсь рассказывать ему о том, что я была женой одного из пяти князей Татруссии. Что-то мне подсказывает, что Илья может всерьез взяться за это дело, вздумай я назвать ему имена, однако я уверена, что это может аукнуться мне в будущем. Он, конечно, богатырь самого императора, но куда ему тягаться с самим князем Брониславом и его женой Марой, по совместительству дочерью другого князя Всеволода.

— Как вы уже верно подметили, Илья, у меня две дочери, одна из которых новорожденная, и ими я рисковать не могу. Даже если бы я написала жалобу, и началась бы проверка, никто не смог бы меня защитить от чужой вседозволенности. Сами видите, что со мной случилось.

Я впервые за весь разговор высоко вздергиваю подбородок и смотрю ему прямо в лицо, не скрывая собственного. Оно же буквально пылает от стыда, и мне до зуда в пальцах хочется опустить голову и заняться огородом, однако я хочу сразу дать понять этому мужчине, что лезть в мои дела ему не стоит.

Я не настолько наивная и глупая, чтобы со своими скудными знаниями бороться с власть имущими и ставить под угрозу жизнь своей новоиспеченной семьи. Так что вопрос с возмездием я откладываю на потом, решив для начало заняться собственной жизнью и элементарным выживанием в этом мире. Ведь теперь от меня зависят и чужие жизни.

Илья спокойно встречает мой взгляд и наклоняет голову набок, будто заглядывает мне в душу. От его внимания мороз по коже, и мне становится не по себе, но глаза не опускаю и стою до конца. На удивление, на его лице я не вижу отвращения, чего опасалась увидеть все эти дни.

Какой бы старой, кривой-косой или некрасивой не была женщина, при виде мужчины, который напоминает ей о том, в кого она была влюблена, каждая становится робкой девчонкой, вот и я хотела бы, конечно, увидеть в его глазах восхищение, но прекрасно осознаю, как сейчас выгляжу.

В отличие от причитающей Эйвы, которая смотрит на меня с сожалением о моей утраченной красоте, я не сильно переживаю об этом, ведь и в прошлой жизни никогда не слыла красавицей, а в этой не привыкла к новой симпатичной внешности. Это спасает меня от депрессии и разочарования.

Конечно, каждый день смотреться в зеркало неприятно, но благодаря примочкам и отварам Эйвы мне удается поддерживать свой внешний вид так, чтобы он не был таким ужасным, каким он был в первый день после наложения Марой и ее помощницей проклятия.

Никаких облезлых застарелых струпьев и немытой кожи. Я поддерживаю гигиену и домочадцев заставляю ухаживать за собой и не ходить в грязной вонючей одежде.

Я скольжу взглядом по Илье и подмечаю уже не раз за эти дни, что он регулярно моется и сам стирает свои вещи. Еще один плюс в его сторону, который не помогает мне перестать смотреть в его сторону с интересом.

— Хорошо, я не стану лезть в ваши дела, Белослава. Пока что, — в конце концов произносит Илья и на этом закрывает тему моего прошлого.

Последняя его фраза мне не нравится и настораживает, так как он явно дает понять, что забывать о моей истории не собирается. Вот только я не спрашиваю, что он имеет в виду, понадеявшись, что со своей проверкой он вскоре уедет и забудет обо мне и моей истории. Внимание столицы попаданке ни к чему.

— Говорят, что сегодня вы будете проверять все местные кладбище. Вы успеете к ужину? Сегодня у нас клецки.

Илья задумчиво кивает и вскоре уходит, оставив меня весь день размышлять о нашем разговоре. Несмотря на то, что он ведет себя дружелюбно и никогда не грубит, он слишком умен и остр на глаз, подмечает всё, что происходит вокруг. И что-то мне подсказывает, что прекрасно замечает мои странности, но пока ничего об этом не говорит. Возможно, списывает их на то, что я приехала издалека.

Вариант, что я ему нравлюсь, отметаю сразу. Не будь я обезображена проклятием, возможно, мне пришла бы в голову мысль, что я могу быть ему симпатична, но когда я снова смотрюсь в зеркало, едва не усмехаюсь глупостям, которые бродят в моей голове.

Пока Эйва присматривает за Любавой, параллельно составляя сборы трав для защиты дома, я готовлю ужин и отчего-то надеюсь, что Илья не обманул и, действительно. успеет к вечеру.

Ловлю себя на этой мысли и встряхиваю головой, убеждая себя прекратить мечтать о несбыточном. Такой, как он, не посмотрит в сторону дурнушки, да еще с двумя детьми и ворохом проблем, которые я привезла из Родена.

Когда ужин почти готов, я зову Ирэн, чтобы попросить помочь мне накрыть на стол, но даже спустя пять минут она не откликается. В ответ на свой зов не слышу ни звука.

Обхожу все комнаты в доме, но кроме Любавы и Эйвы никого нет. Даже заглядываю в погреб, но оттуда лишь пахнет сыростью. Двор у нас небольшой, без кустов, поэтому спрятаться дочери там негде, и тогда я начинаю бить тревогу.

Меня буквально трясет от страха, что с Ирэн что-то случилось, а я не доглядела за ребенком, и я мечусь по деревне, спрашивая всех, кто встречается на моем пути, о дочери.

— Вы не видели темноволосую девочку лет семи? Худенькую такую, в косичках и сером платье?

Горький ком страха встает в горле, и мне становится тяжело дышать. Тонометров в этом мире не изобрели, да и медицина оставляет желать лучшего, но я уверена, что у меня давление скакнуло вверх из-за стресса.

Вокруг меня собираются местные жители и спрашивают, что произошло. Несмотря на то, что поначалу они показались мне недружелюбными, их объединяло качество, которое я давно в других не видела. Сплоченность.

— А это не она разве идет? — говорит кто-то из собравшейся толпы и кивает мне за спину.

Я оборачиваюсь и вдруг вижу, что к калитке со стороны края деревни и правда идет Ирэн. Что-то прокричав людям, я бегу к дочери и первым делом осматриваю ее на предмет увечий.

На коленке синяк, на щеке царапина будто от ветки, а в глазах ни капли страха, только веселье, которое я никогда у нее не видела. С тех пор, как мы уехали из княжества Роден, она сидела дома тихо как мышка и чаще молчала, вздрагивая от каждого шороха и громкого звука. Начала раскрываться только в последние дни, осознав, что никто бить ее не собирается, как и заставлять заниматься тяжелым трудом.

У меня сердце обливалось при виде ее страха, и я сжимала челюсти, вспоминая наше прошлое жилище, где так издевались над ребенком.

— Ты в порядке, Ирэн? Где ты была?

— В лесу играла с подругой, — отвечает она и пожимает плечами.

— Когда ты ушла? Почему не предупредила? Я так испугалась, когда не нашла тебя. Что за подруга?

Я понимаю, что заваливаю ее вопросами один за другим, не дав ей ответить на предыдущий, и пытаюсь выровнять дыхание, чтобы спокойно узнать ее, где и с кем она проводила время.

Я стала беспечной, позабыв, что это не мой мир, а новый, полный магии и проклятий, где столько разных существ, включая нечисть, которые готовы причинить нам вред. И разговор с Ильей лишний раз напомнил мне, что стоит быть начеку, ведь неспроста его дружину отправил сюда сам Император.

— А? — непонимающе спрашивает дочка, и я выдыхаю, прижимая ее к себе. Пытаюсь осознать, что ничего страшного не произошло.

— С кем ты играла? У тебя подружка появилась?

Я стараюсь говорить спокойно, чтобы больше не пугать Ирэн, и мы медленно идем в дом. Однако она как-то странно мнется и отводит взгляд, словно не хочет отвечать, и я снова настораживаюсь.

— Мне нельзя говорить, не спрашивай, мама, — выпаливает Ирэн и вся замыкается, словно боится, что я буду ее пытать расспросами.

Первый порыв — остановить ее и заставить рассказать, кто ей запретил рассказывать, с кем она играла, но затем я решаю притормозить. Приходит в голову мысль сначала посоветоваться с Эйвой, а если понадобится, попросить помощи у Ильи.

Я не привыкла полагаться на других, но мне приходится наступить ногой на собственную гордость, так как в этом мире я новичок, а на кону стоят жизни детей, которыми рисковать я не могу.

В дом я вхожу не сразу. Поднимаюсь по ступенькам на крыльцо и оборачиваюсь, почувствовав на спине чей-то острый и недоброжелательный взгляд. Дергаю плечом, пытаясь сбросить липкий страх, прокатившийся по всему телу от чужого неприятного внимания, но никого не замечаю, хотя несколько раз обвожу округу взглядом.

Народ, когда убедился, что Ирэн нашлась, уже разошелся, так что на улицах гуляли только кошки, которых в Кукуево хоть отбавляй. Но даже они заняты своими делами, не обращая на меня внимания.

Спустя несколько секунд озноб проходит, и чувство слежки тоже. Я было хочу уже зайти в дом, убедив себя, что мне всё это почудилось из-за перенесенного страха, но в этот момент, как назло, я вспоминаю то, о чем изначально сказал мне Илья.

“...детей в Кукуево очень мало. Аномально мало…”